12
Женщина в голубом платье вне себя от волнения, каждую минуту она ждет из сада условленного сигнала, а в дом войти нельзя, пока не ушел ее муж. Ах, уж этот муж, этот муж, сорокалетний, да вдобавок плешивый! Какая зловещая мысль согнала нынче вечером краску с его щек и пригвоздила к стулу, на котором он сидит, сидит неподвижно, упорно, уткнувшись в газету?
Она места себе не может найти - вот пробило одиннадцать. Детей она уже давно отослала спать, а муж все не уходит. Что, если раздастся условленный сигнал, заветный ключик откроет дверь - и мужчины столкнутся лицом к лицу и глянут друг другу в глаза! Она не смела додумать эту мысль до конца.
Забившись в самый темный угол комнаты, она ломала себе руки и, наконец, не выдержав, сказала:
- Уже одиннадцать часов. Если ты собираешься в клуб, тебе пора.
Муж сразу же вскочил, побледнев еще сильнее, и вышел из комнаты, вышел из дому.
За оградой сада он остановился и услышал тихий свист. Заскрипели шаги по гравию, в садовую калитку вставили ключ, повернули, а немного погодя на занавесях в гостиной появились две тени.
И свист, и шаги, и две тени на занавесях - все было ему давно знакомо.
Он отправился в клуб. Клуб открыт, в окнах горит свет; но он не заходит. Полчаса расхаживает он по улицам и вдоль своего сада, бесконечные полчаса. «Подожду еще немного!» - думает он и тянет еще четверть часа. Наконец он входит в сад, поднимается по лестнице и звонит в дверь собственного дома.
Служанка приоткрыла дверь и, выглянув в щелку, сказала:
- Хозяйка уже давно...
Но тут она осеклась, увидев, кто стоит перед ней.
- Легла, разумеется, - подхватил хозяин. - Передайте, пожалуйста, хозяйке, что ее муж вернулся домой.
Девушка уходит. Она стучит к хозяйке и говорит через закрытую дверь:
- Меня просили передать, что хозяин вернулся домой.
Хозяйка спрашивает из-за двери:
- Что ты сказала: хозяин вернулся? Кто просил передать?
- Сам хозяин. Он стоит на площадке.
Из комнаты хозяйки слышится беспомощный крик; потом торопливый шепот, дверь открылась и захлопнулась, потом все стихло.
Хозяин вошел в дом. Жена встретила его ни жива ни мертва.
- Клуб был закрыт, - поспешно объяснил он из жалости. - Я предупредил служанку, чтобы не напугать тебя.
Она рухнула на стул - она успокоилась, она счастлива, она спасена. В этом блаженном состоянии духа доброта взяла в ней верх, и она спросила мужа, как он себя чувствует:
- Ты так бледен. Тебе нездоровится, милый?
- Я не болен, - ответил он.
- Может, что-нибудь случилось? Ты как-то странно кривишь лицо.
Муж ответил:
- Это я улыбаюсь. Такая у меня улыбка. Отныне я хочу улыбаться на свой особый лад.
Она вслушивается в отрывистые, хриплые слова и не может понять их смысла. Что он хочет сказать?
И вдруг он сжимает ее в объятьях, как в тисках, с чудовищной силой, и шепчет ей прямо в лицо.
- А что, если мы наставим рога ему... тому, кто ушел... что, если мы наставим ему рога?
Она вскрикивает и зовет горничную. С коротким сухим смешком он выпускает жену и, широко разинув рот, хлопает себя по ляжкам.
Наутро доброе сердце опять побеждает в женщине, и она говорит мужу:
- Вчера вечером у тебя был странный припадок, я вижу, он прошел, но ты все еще бледен.
- Да, - отвечает он. - В моем возрасте потуги на остроумие обходятся дорого. Я никогда больше не буду острить.
О самой разной любви рассказал монах Венд, а потом поведал еще об одной и добавил:
- Упоительней этой любви нет ничего не свете!
Новобрачные возвратились домой, долгое свадебное путешествие пришло к концу, и вот они зажили вдвоем.
Падучая звезда скатилась по небу над крышей их дома.
Летом молодые люди гуляли, тесно прижавшись друг к другу. Они собирали желтые, красные и голубые цветы и дарили их друг другу, они смотрели, как трава колеблется на ветру, слушали, как в лесу поют птицы, и в каждом их слове была ласка. А зимой они катались на санях с колокольчиками, и небо было синее, а далеко в вышине по вечным просторам проносились звезды. Так прошло много лет. У молодой четы родилось трое детей, но сердца по-прежнему принадлежали друг другу, как в день первого поцелуя.
И вот муж захворал, болезнь надолго приковала гордого человека к постели и подвергла суровому испытанию терпение его жены. А когда он наконец выздоровел и встал с постели, он не узнал себя: болезнь обезобразила его, у него выпали все волосы.
Горькие мысли одолели его. И однажды он сказал жене:
- Ты, верно, меня больше не любишь?
Но жена залилась румянцем, обвила его шею руками и, поцеловав с той же страстью, что в дни их весны, ответила:
- Я люблю тебя, люблю, как прежде. Я никогда не забуду, что твой выбор пал на меня, а не на другую, и ты мне подарил счастье.
И она пошла в свою комнату и остригла свои белокурые локоны, чтобы быть похожей на мужа, которого она любила.
И снова прошло много, много лет, молодая чета состарилась, а дети их стали взрослыми. Как прежде, супруги делили друг с другом все радости; летом они бродили по полям и смотрели, как колышется трава, а зимой, закутавшись в шубы, катались на санях под звездным небом. И сердца их были все так же пылки и счастливы, точно они испили волшебного вина.
Но вот жену разбил паралич. Старая женщина больше не могла ходить, ее приходилось возить в кресле на колесах, и это делал муж. Она невыразимо страдала от своего недуга, и горе провело на ее лице глубокие морщины.
Однажды она сказала:
- Лучше бы мне умереть. Я жалка, я безобразна, а твое лицо прекрасно. Ты не можешь меня целовать и не можешь любить меня как прежде.
Но муж, вспыхнув от волнения, обнял ее и сказал:
- Нет, мое счастье, я люблю тебя больше жизни, люблю, как в первый день, как в первый миг, когда ты подарила мне розу. Ты помнишь? Ты протянула мне розу и посмотрела на меня своими прекрасными глазами; роза благоухала так же, как ты, а ты покраснела так же, как она, и я был опьянен тобою. Но теперь я люблю тебя еще больше, ты прекраснее, чем в дни нашей молодости, и я всем сердцем благодарю и благословляю тебя за каждый день, что ты была со мной.
И он пошел в свою комнату и плеснул себе в лицо серной кислотой, чтобы изуродовать себя, а потом сказал жене:
- По несчастью, мне брызнула в лицо серная кислота, мои щеки в ожогах, теперь ты, наверное, разлюбишь меня.
- О мой жених, мой возлюбленный! - прошептала старая женщина, целуя ему руки. - Ты прекраснее всех на земле, мое сердце и сегодня трепещет от звуков твоего голоса, и я буду любить тебя до самой смерти.