Глава 2
Мы пили с Ленкой вторую кружку чая и сплетничали. Даня должно быть уже проклял меня. Меня не было уже полтора часа.
— Юль, так все в силе?
— Конечно, – я улыбнулась подруге. – На следующей неделе гонки. Я так давно их ждала. Ни за что не пропущу, и этот надзиратель не помешает мне.
Подруга засмеялась, и мы стали прощаться.
Натянув специальную куртку с защитой, я спрятала волосы за шиворот, подняла воротник и надела шлем. Захватив кожаные перчатки без пальцев, что оставила у нее в прошлый раз, я попрощалась с подругой и выскользнула из квартиры.
На город опускались сумерки, и я быстро вышла из подъезда и завернула за угол. Повезло, Даня меня не заметил. Я, наконец, блаженно закурила и уселась на холодную седушку своего черного красавца.
Спортбайк, немного подержанный, но, благодаря моим друзьям, доведенный до совершенства в техническом смысле этого слова.
Год назад я и не мечтала о таком красавце, но как только сдала на права, стала участвовать в подпольных гонках. Сначала на мотоциклах друзей, но потом, быстро сделав себе имя, я заработала на собственный. Еще бы. Ездила я уже года два. Спасибо друзьям, что научили. Эх, Сережа, сколько ты не знаешь обо мне. Взять хотя бы случай со сломанной рукой. Брат, ты правда думаешь, что я поскользнулась на ровном месте? Хах, да я летела тогда в канаву, как пробка из шампанского. До сих пор удивляюсь, как так просто смогла отделаться.
Но это все ностальгия. Докурив, я выгнала красавца во двор и поехала.
Уже выезжая на дорогу, я заметила Ника, который покупал сигареты в палатке. Мне стало смешно, и, остановившись, я сняла шлем.
— Даняяяя, - Протянула я.
Парень обернулся и ошарашенно посмотрел на меня, будто увидел призрака. Пачка сигарет выпала из его рук и ударилась об асфальт.
Надев шлем, я махнула ему ручкой и умчалась.
Пачка сигарет, выпавшая из кармана на резком старте – семьдесят рублей. Выражение лица этого хлыща - бесценно. Картина века просто. Правда, теперь он точно пожалуется Серому. Черт, ну почему я сначала делаю, а потом думаю?
Алгебра, Геометрия и Сталинские реформы.
***.
В гостиной царил зловещий полумрак. Я сидел на диване с самым мрачным выражением лица и ждал возвращения мелкой засранки. Эта девчонка еще не знала, что подписала себе смертный приговор. Я позвонил ее классной руководительнице, которая рассказала мне о положении дел. Продолжение обучения Юли в школе стояло под вопросом, и только мое безграничное обаяние спасло положение. Еще мне позвонил Серый. Я попытался ненавязчиво вытянуть из него информацию, но, как мне показалось, он ни сном ни духом не подозревал о проделках сестренки. Я решил не грузить друга и справиться с проблемами самостоятельно.
Кира соизволила вернуться домой ближе к полуночи. Сначала я услышал тихий скрип двери, потом еле различимый шорох и легкие шаги. Видимо, эта дурочка решила меня провести и проскочить мимо меня, однако не тут-то было. Прихожая вела прямо в гостиную, и обойти ее ей бы не удалось. Поэтому я терпеливо ждал, когда щуплая фигурка покажется в дверном проеме.
Как только это произошло, я хлопнул в ладоши. Вспыхнул ослепляюще яркий свет, Юля заметила меня и застыла. Мы играли в гляделки пару минут, потом мне это надоело, и я прервал затянувшееся молчание.
— Хорошо погуляла? – Я решил начать издалека, но девчонка уловила угрозу в моем тоне и тут же встала в позу.
— Замечательно, – она прищурилась. – Что-то не так?
— Да нет, просто решил напомнить, что ты живешь в моем доме. А у меня свои правила. Постарайся их не нарушать, – последнее слово я особо подчеркнул. Девчонка это явно заметила, но это лишь раззадорило ее.
— А то что? – Юля усмехнулась, приближаясь ко мне и, пользуясь случаем, смотрела с высока. У нее что, комплекс Наполеона? – Отшлепаешь меня?
— А что, если так? – Спросил я, хватая ее за руку и резко притягивая к себе. Не устояв на ногах, она рухнула на меня. Я тут же перекинул ее поперек своих колен, прижимая грудью к дивану. Она стала брыкаться, на что я несильно хлопнул ее по попе, на которую она так упорно искала приключений.
— Отпусти меня, извращенец! – Завопила она, извиваясь, как уж. Я ослабил хватку, и она свалилась на пол.
— Я тебя умоляю… чуть руку не отбил об твою тощую задницу, – откинувшись на диван, я смотрел, как она поднимается на ноги.
— Ты полный псих! – Крикнула она, едва ли не бегом бросаясь в свою комнату.
Я преспокойно уселся за ноут, чувствуя себя отомщенным в какой-то степени. Юля еще полчаса громогласно ругалась, предусмотрительно запершись в комнате
Мне кажется, или мои воспитательные меры не принесли никакого результата?
***
Противный вой будильника сорвал меня с кровати. Я так давно не вставал с утра пораньше, что сначала даже не понял, что происходит. Некоторое время мне потребовалось для того, чтобы немного прийти в себя и понять, на кой я этот будильник вообще выставлял. Воскресив в голове разговор с классной руководительницей своей подопечной, я застонал и пошел запускать кофемашину. Кое-как умывшись, я побрел в комнату Юли.
Я распахнул дверь, благо, она была не заперта. Девчонка тихо посапывала, звездочкой развалившись на диване. Я рывком сорвал с нее одеяло, на что незамедлительно последовала бурная реакция.
— Ты что, идиот? А если бы я спала голая? – Возмутилась она, пытаясь отобрать у меня одеяло.
— Ну, слава богам, это не так, и моя психика не пострадала, – усмехнулся я. – У тебя сорок минут на сборы. Я отвезу тебя в школу.
— Тебе что, заняться больше нечем? – Простонала она, с трудом сдерживая зевок.
— Абсолютно, – я приблизился к ней вплотную и прошептал в самое ухо. – Я весь в твоем распоряжении.
Девчонка вздрогнула, когда мое дыхание обожгло ее кожу, а потом отпихнула меня, вереща при этом что-то нечленораздельное. Мне удалось разобрать что-то про “престарелого развратника”, а потом она хлопнула дверью ванной так, что сотрясся весь этаж.
Мда, ко всему прочему она склонна к агрессии. Надо бы ножи спрятать. Да и вообще, колюще-режущие предметы, а то спать по ночам не смогу спокойно.
***
Солнце жизнерадостно светило в окно, а я уже минут пятнадцать томился в школьном коридоре, с заинтересованным видом разглядывая паутинку трещин на побелке. Звонок об окончании седьмого урока все не звонил, а мне все сильнее хотелось курить. Однако отойти я не мог – боялся, что Юля сбежит.
С утра мне пришлось чуть ли не силком затаскивать ее в машину, благо у школы она скандалить не стала и позволила ее отконвоировать до класса. Сдав ее на руки Зинаиде Яковлевне, я поехал по делам.
Три часа на скучнейшем совете директоров, пара деловых встреч и вот я снова здесь. В руках у меня пакет, скрывающий дорогие духи, коробку вкуснейших бельгийских конфет и бутылка элитного вина родом из Италии, а также огромный букет из скольки-то там орхидей. И конечно, как только прозвенел звонок, и в коридор хлынули толпы галдящих учеников, я вошел в класс с самой очаровательной улыбкой на губах.
Десятиклассники, торопливо кидавшие в сумки учебники и тетради, замерли, увидев ослепительного меня. Я неторопливо приблизился к женщине пост бальзаковского возраста, вручил ей свою ношу и отметил, что сегодня она еще прекраснее, чем обычно. И не важно, что это наша первая встреча.
— Такая роскошная женщина в таком унылом месте, – с сожалением проговорил я так, что бы услышала только она. – Вы слишком хороши для преподавания. Вы не думали сменить профессию?
Проворковав с ней в подобном тоне пару минут, я заслужил ее одобрение и, подхватив остолбеневшую Юлю под руку, потащил ее на выход.
— Фу, ты что, состоишь в клубе любителей тех, кому за сто? – С отвращением пробормотала неблагодарная девчонка. Можно подумать я не ради нее распинался перед этой представительницей рода нафталиновых?!
— Ну, женщины, как хорошее вино, с годами только лучше, – подмигнул я. Пусть не обольщается тем, как я ради нее надрываюсь.
— До чего же ты гадок, – буркнула Юля, запрыгивая в машину.
— Какой есть, – Негромко ответил я, но она уже воткнула в уши наушники. Что за несносный ребенок?!
***
Вернувшись домой, я усадил Юлю за уроки. То есть, мы час орали друг на друга, а потом я, нарушив все принципы воспитания, пошел на подкуп, пообещав ей снять домашний арест, если она будет нормально учиться. Еще немного поворчав, она согласилась и устроилась на диване в гостиной. Некоторое время я ковырялся в ноуте, просматривая чертежи здания, которые надо было завершить в ближайшее время и представить директорам.
Когда я, наконец, покончил с работой, то обнаружил, что мелкая что-то рисует в тетради. Незаметно подкравшись к ней, я разглядел какие-то цветочки – василечки и плюхнулся на диван рядом с ней.
Внутри меня все клокотало от возмущения, а когда я увидел наушники у нее в ушах, я достиг крайней точки кипения.
— Чем это ты занимаешься?! – Взорвался я, когда она соизволила обратить на меня внимание.
— Алгеброй? – Пискнула она, заметив мой безумный взгляд.
— И как это, прости, относится к уравнениям, которые ты должна решить? – Возмутился я.
— Я нифига не понимаю, – тяжело выдохнула Юля, обреченно посмотрев на тетрадь.
— Тупица, – бессильно пробормотал я, пробегая глазами по каракулям в тетради. – Это же как дважды два.
— Так помог бы, раз такой умный! – Она еще и огрызается!
Однако посмотрев в ее унылое лицо, я понял, что она действительно не понимает.
— Ладно, бестолочь, сегодня я добрый, – я придвинулся к ней вплотную, так что наши ноги соприкасались. Она бросила на меня растерянный взгляд.
— Ты чего?
— Помогу тебе, балда, – я забрал ее ручку и стал объяснять.
В ходе нашего занятия выяснилось, что она не понимает еще и геометрию, которая стала просто адом для нас обоих. Я бился, как мог, пытаясь донести до нее прописные истины. Сделав небольшой перерыв на чай-кофе, мы приступили к английскому, который она ненавидела еще больше чем французский, на котором не могла связать и трех слов.
Мы занимались почти до одиннадцати часов. Сначала Юля вздрагивала каждый раз, когда я случайно выдыхал ей в шею, или если наши руки ненароком соприкасались. Я посмеивался над такой невинной реакцией, но не думал менять свое положение – только так мне удалось утихомирить девчонку.
Я достаточно быстро понял, что разборки – ее родная стихия, в которой она, как рыба в воде.
Юля явно была из тех, кто за словом в карман не лезет. Однако в общении с противоположенным полом, она, очевидно, полный профан. А как иначе объяснить все эти ее ерзания и постоянно отводимый в сторону взгляд.
Признаться, меня это забавляло. Она так мило реагировала, что мне хотелось поддразнивать ее. Я то и дело “случайно” прикасался к ней, а когда мы дошли до истории, я перешел на такой интимный шепот, что она минут десять сидела красная, как рак.
И чего я в итоге добился? Я тут распинаюсь, рассказываю ей про Сталинские реформы, а она сопит мне в плечо. Когда только уснуть успела?
Первым порывом было стряхнуть ее с себя и отправить спать в комнату, но тут я увидел ее лицо. Впервые оно было так близко и казалось таким открытым и умиротворенным. Черные, густые ресницы легонько подрагивали, а пухлые губы чуть приоткрылись. Я аккуратно, боясь разбудить, отвел с нежно-молочной кожи черную прядь.
Юля зашевелилась, и ее голова в итоге оказалась у меня на груди. Она так спокойно спала, что мне стало жаль ее будить, и я просто накрыл ее валявшимся на диване пледом. Я сидел, слушая ее размеренное дыхание, и все четче осознавал, что мне давно не было так хорошо. Я ощущал тепло и уют, умиротворение, которого мне так давно не хватало. Мои пальцы сами по себе стали перебирать шелковистые волосы, а ноздри глубоко вдыхали нежный, цветочный запах.
Постепенно я полностью расслабился и, сам того не заметив, уснул.