Обочина

Дорога тряслась. Пыльные кусты мелькали за окном, и резкий запах солнца и бензина будто впитывался в кожу. Автобус гудел, как уставший зверь, — старый, битый, как будто его собирали из запчастей трёх разных поколений.

Вика сидела у окна.
Наушники в ушах, капюшон надвинут на глаза. Музыка играла громко, перекрывая мысли. Она делала вид, что не замечает окружающих, но скользила взглядом по каждому.
Всё-таки интересно было — кто они? Такие же, как она? Или «нормальные»?

Справа от неё — Коди. Он не говорил ни слова. Уже полтора часа, как они ехали, а он не вымолвил ни звука. Только иногда поднимал голову и быстро что-то рисовал в блокноте. Чернила у него были даже под ногтями.

— Что рисуешь? — вдруг спросила Вика.

Коди поднял глаза, задержал взгляд, потом медленно перевернул блокнот.

На листе была она.
В наушниках, с капюшоном, глаза прикрыты. Линии были резкие, чёткие — и одновременно мягкие. Живые.

— Ты чего, шпион? — фыркнула она, но почему-то не злилась.

— Просто... красиво сидела, — тихо сказал он и снова опустил взгляд.

Вика замолчала. Что-то тёплое прошлось по спине.

Сзади гремел смех — Даня. Он уже подружился с половиной автобуса, сидел с ногами на сиденье, жевал чупа-чупс и без умолку трепался с каким-то мальчишкой в кепке.

— Я тебе говорю, я в том подъезде бабушке помог, а она такая: «Парень, ты чего, к моей внучке клеишься?!» — и давай гонять меня веником, прикинь!

— Ты ей внук теперь? — заорал тот.

— Почти. Я у неё теперь в закромах хранения, так сказать. Заначку знаю.

Коди усмехнулся — один уголок губ поднялся. Он не любил громких, но Даня его не раздражал. Даня был... живой. Настоящий. В Коди что-то отзывалось на эту искреннюю дурашливость.

Автобус резко затормозил. Пассажиры качнулись вперёд. Вика вцепилась в спинку сиденья.

— Приехали, — хрипло сказал водитель.

Вика посмотрела в окно. Перед ними — лагерь. Табличка «Лагерь обочина» шатается на ветру. Корпуса — облупленные, жёлтые, с занавесками, висящими на одной прищепке.

— Романтика, — буркнул Коди.

— Сдохнем здесь, — добавила Вика.

В проходе появился Егор. Высокий, сжатыми губами, с рюкзаком, перекинутым через одно плечо. Он шёл так, будто не замечал никого. Молча. Как будто здесь никого и не было.

Виола сидела ближе к выходу. Книга в руках, пальцы с тонким колечком на большом пальце. Смотрела в никуда. Не поднимала головы, пока не почувствовала на себе чей-то взгляд.
Это был Егор. Они встретились глазами — мимолётно.
Он отвёл взгляд.

— Группа номер шесть! Сюда! Не растягиваемся! — визжала вожатая с именем на бейджике: «Оля».

Пятеро подростков, почти не зная друг друга, стали рядом.

— Так... Вика, Коди, Даня, Виола и Егор. Класс. Вы — шестая комната, наш любимый блок «Кустырь». Ну, удачи вам, — без энтузиазма кивнула вожатая. — Куратор подойдёт вечером, пока — располагайтесь.

— Пять человек в один блок? — Вика подняла брови.

— Девочки — в одной комнате, мальчики — в другой. Комната смежная, общий балкон. Всё, не скучайте, пока!

Они пошли. Рюкзаки тяжело били по спинам. По пыльной тропинке к старому зданию.

— Так, я понял, — Даня остановился, — мы же теперь типа банда. Пятёрка.
Он поднял ладонь вверх:
— Давайте, кто за тимворк — пятюню!

Никто не отреагировал.

— Ну вы и зануды, — усмехнулся он.

Коди, молча, дал ему пятюню.
— Один нормальный, — довольно сказал Даня. — Коди, ты теперь мой брат.

— Ладно, брат, — тихо ответил Коди, и Вика усмехнулась.

— А тебе, — Даня повернулся к Егору, — чё, сложно улыбнуться? Улыбнись, брат. Ну один раз. Хотя бы углом. Ну? Ну-у-у?..

— Отвали, — коротко сказал Егор.

— Красавчик, вот это стиль, — хохотнул Даня.

Они дошли до блока. Внутри пахло сыростью и старым деревом.

Вика и Виола зашли в комнату первыми. Окно было заклеено скотчем, кровати скрипели.

— Романтика в стиле хоррора, — пробормотала Вика.

Виола аккуратно положила рюкзак.
— Думаешь, здесь всегда так тихо?

— Надеюсь, нет. А то сдохну от скуки.

— Или от себя.

Вика посмотрела на неё. В глазах Виолы было что-то тяжёлое. Глубокое. Вика почувствовала: у этой девочки — свои демоны. Очень похожие на её.

***

Позже, вечером, пятеро собрались на старой скамейке у костровой площадки.

— Слушайте, — Даня посмотрел на них, — я предлагаю сразу: давайте не будем делать вид, что мы сюда приехали «отдыхать». Мы тут, потому что нас выгнали, забыли или просто не знали, куда деть.

— Крутая речь, — сказал Коди.

— Спасибо. Всё к тому, что... может, это шанс. Или хотя бы не полное говно.

— Мне нравится, — сказал Коди. — Если не шанс, то хотя бы не в одиночку.

Вика посмотрела на него. В глазах — искренность. Он почти всегда молчит, но если говорит — то метко.

Егор сидел чуть в стороне, курил. Смотрел на огонь. Вроде не слушал, но всё слышал.

Виола сидела ближе к Вике.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я не думала, что кто-то вообще заговорит. Все такие... закрытые. Но это хорошо. Пусть будет так. Пусть будет живо.

— Мы все на обочине. Но, может, с обочины виднее, — усмехнулась Вика.

Они засмеялись.
Сначала легко. Потом — чуть громче.
А потом — просто смеялись, как будто им снова было по двенадцать.

А когда уже поздно ночью все разошлись, Вика стояла на балконе. Сигарета в пальцах, капюшон на голове.

Коди вышел к ней.
— Нельзя курить.

— Тогда не смотри.

— Я всё равно буду.

— Чего?

— Смотреть.

Она повернулась. Он смотрел на неё — не вызывающе, не приторно. Просто — внимательно. Будто пытался запомнить.

— Ты странный.

— Ты тоже.

И оба замолчали.
А потом она сказала:
— Спасибо, что не бросаешь взгляд, как будто я — проблема.

Он только кивнул.
И это был их маленький договор:
быть рядом. Без слов. Пока остальные только учились говорить.