Глава 26
Демьян сделал глоток кофе, затем медленно поставил стакан на парапет. Его пальцы слегка постукивали по пластику.
— Знаешь, что самое трудное в этой ситуации? — начал он, не глядя на неё. — Даже не твое молчание. А то, что я прекрасно понимаю твои мотивы. И от этого ещё больнее.
Мадлен подняла бровь, делая вид, что это её не задело.
— О, действительно? И каковы же мои мотивы, о великий знаток женской души?
— Ты не проверяла, побегу ли я тебя искать. Ты проверяла, насколько прочна твоя власть надо мной. Сможешь ли ты одним своим исчезновением вывести из равновесия человека, который привык всё контролировать. — Он наконец повернулся к ней. — И знаешь что? У тебя получилось. Я сидел здесь и чувствовал себя беспомощным. И я возненавидел это чувство.
Её насмешливый взгляд померк, уступив место холодной настороженности.
— И что же ты решил сделать с этим осознанием? Обвинить меня в манипуляции?
— Нет. Я понял кое-что более важное. — Он шагнул ближе. — Ты не боишься, что я причиню тебе боль. Ты боишься, что у тебя не получится причинить боль мне. Что твоё главное оружие окажется бесполезным. И тогда ты останешься беззащитной.
Она замерла, словно он сорвал с неё последний покров. Её губы сжались.
— Ты говоришь так, будто знаешь меня лучше, чем я сама.
— Я наблюдаю. Я вижу, как ты строишь стены не для того, чтобы скрыть слабость, а чтобы скрыть силу. Потому что твоя сила пугает тебя больше, чем сто либо. Ты боишься собственной власти над людьми. И над собой.
Она отвернулась, сжимая свой стакан так, что кофе едва не расплескался.
— А ты не боишься? Не боишься, что однажды я использую эту власть, чтобы сломать тебя?
— Боюсь, — признался он просто. — Каждый день. Но я больше боюсь того, что могу никогда не узнать, каково это — быть сломленным тобой. Может, в этом и есть настоящая свобода — позволить кому-то иметь над тобой власть, зная, что они не воспользуются ею во зло.
Она долго смотрела на него, и в её глазах шла борьба — между желанием оттолкнуть его и потребностью поверить.
— Ты играешь в очень опасную игру, Демьян.
— Мы оба играем, Мадлен. Просто я решил поменять правила. Я не буду убегать от твоих уколов. И не буду отвечать на них. Я просто буду стоять здесь. И ждать, когда ты устанешь пускать стрелы в того, кто отказался быть мишенью.
Он взял её руку, осторожно разжимая её пальцы на стакане.
— Рано или поздно тебе придётся выбрать: продолжать бой с призраками или сложить оружие и позволить себе просто быть. Рядом. Без игр.
— А если я не смогу? — её голос прозвучал непривычно тихо, почти по-детски.
— Тогда я научу тебя. — Он поднёс её ладонь к своим губам. — Как ты учишь меня доверять. Это и есть сделка. Ты учишь меня отпускать контроль. А я научу тебя не бояться его потерять.