По-настоящему

Наше лето с тобой убежало, не сказав не прощание даже
Задержись хотя бы на день, подари мне лучик счастья.
Посиди со мною рядом, не дели любовь на части.

Каждый раз гуляя по эту парку, я вспоминаю своё знакомство с Мелони. И вот сейчас, сидя на скамейке и бросая взгляды на прохожих людей, я думала о ней.

Мне было тогда только тринадцать. Марго — моя старшая сестра, — ещё дома крепко взяла меня за руку и повела на улицу. Уже тогда я поняла, что это означает, что всё плохо. И что всё закончилось.

Мама с папой развелись.

Сразу догадалась. Взгляд Марго всё выдавал, и я даже не стала задавать лишние вопросы. А в данную минуту все вопросы были лишними.

Не помню ни одного дня, чтобы мама и папа не ругались. Крики, ссоры и синяки — то, что сопровождала нас ежедневно. Марго в такие моменты пыталась спрятать меня в своей комнате или если уже была глубокая ночь, ложилась рядом со мной и крепко обнимала. Если всё было слишком ужасно, она закрывала меня в шкаф. Отец ни разу не поднимал на меня руку, но сестре доставалось. И я ни разу не плакала, когда Марго говорила куда-то залезать или уходить. Я знала, что если она так говорит, значит так надо.

Отец выпивал. Я узнала об этом, когда на один из дней после ссоры увидела разбитую бутылку, которую пыталась убрать Марго. Сев на корточки, я стала ей помогать.

— Холли, милая, всё хорошо, — в который раз пыталась убедить меня сестра.

Я всегда знала, что это ложь. Но только кивала и пыталась облегчить жизнь сестре.

И когда она повела меня куда-то в лес, который находился очень далеко от дома, я не протестовала. Марго плакала. Уже тогда я начала догадываться, что возможно больше никогда её не увижу.

Лес оказался парком, за которым никто не следил. По всюду были сорняки, мусор и грязь. Скамейки были либо старыми, или сломанными.

— Холли, — остановившись, обратилась ко мне сестра. — Родители развелись.

Кивнув, я пыталась показать, что поняла. Может нужно было заплакать? Марго была удивлена моей реакции, я, если честно, тоже. Думала, что когда настанет этот день, я буду плакать. Очень громко и много. Но сейчас это казалось правильным решением. Они оба несчастливы, и мы тоже. Так смысл быть несчастной семьёй?

— Суд закончился. И имущество и всё остальное разделили, — продолжила Марго, сделав глубокий вдох.

Суд?

Я не знала. Никто и не подумал оповестить об этом маленькую девочку. Зачем? Если можно просто поставить перед фактом, когда всё закончится.

— Я остаюсь с мамой.

— А я с папой, — впервые заговорила я с момента, как она взяла меня за руку.

Это не зависело от меня или Марго. Я видела по её глазам, что она хочет остаться со мной. Но так нельзя. Возможно, её спросили с кем она хочет остаться. Меня — нет. Можно ли так вообще?

— Прости, Холли, я... — положив руки мне на плечи, начала извиняться сестра.

— Марго, — окликнул мою сестру незнакомый голос.

Она повернулась. А я и так видела девушку, которая стояла впереди меня.

— Мелони, — кивнув, сказала Марго.

Она подошла к незнакомке, которая была выше её на две головы точно. Я пыталась запомнить её. Почему-то казалось, что это нужно сделать. Высокая, спутанные тёмные волосы, карие глаза, очки, серьёзный, но обеспокоенный взгляд.

В тот момент мне было не понятно зачем она здесь. Когда тебе тринадцать все вокруг, и ты в том числе, оценивают всех по внешним данным. И я бы не назвала Мелони красивой. В тот момент точно нет. Ей должно было быть, как и моей сестре, шестнадцать. Может уже семнадцать. И для своего возраста она была очень высокой, слишком широкие плечи, и цвет кожи был темнее, чем у меня и у сестры.

Я не понимала, зачем она здесь.

— Мелони, — повторила Марго, обнимая девушку. Она плакала, я слышала по голосу. — Пожалуйста, помоги.

— Она остаётся с ним? — сразу спросила Мелони, кивнув на меня.

Марго закивала, всё ещё обнимая свою подругу.

— Обещай, что не бросишь её, — требовала моя сестра, хотя тон у неё был умоляющим.

— Обещаю.

Когда сестра отстранилась от девушки, та подошла ко мне

— Холли, — обратилась ко мне Мелони. — Меня зовут Мелони и я однокласница твоей сестры. Я знаю, что у вас происходит дома и, что Марго больше не сможет тебе помогать.

Больше не сможет мне помогать...

Это означало только одно: сестра уезжает куда-то с мамой и я больше их не увижу, по крайней мере до восемнадцати. Отец не даст мне сделать это раньше.

— Вот мой номер. В любой ситуации звони мне. Если что то случиться, ты можешь позвонить мне.

Если что-то случиться...

Слова дробью отдавались в голове. Я всё ещё не могла принять, что мама с Марго уезжают. Мне было тринадцать и я верила, что они ещё вернуться. Хотя в тот момент начинала осознавать, что меня бросают.

— Забери, её сегодня к себе, Мелони, — попросила Марго.

Та кивнула.

Мы все понимали, что сегодня отец точно решит выпить. Суд закончился, он холостой и у него осталась одна дочь. Он вообще знал о моём существовании?

— Холли, — в который раз назвала моё имя сестра. Она крепко обняла меня, пока я осознавала, что это прощание. На совсем. — Прости меня. Я очень тебя люблю.

— И я тебя, — обнимая её, тихо ответила я.

— Пойдём, — взяв меня за руку, сказала Мелони, когда сестра отпустила меня.

У неё было тёплые руки, в отличие от Марго. У сестры они вечно дрожали и были ледяными.

Я пошла за ней, как по инерции. И как слонёнок, который держится за хвостик мамы. И смотрела, как отдаляется сестра.

В голове не укрывались, что она сама выбрала то, чтобы я осталась с папой. У меня была уверенность, что после того, как удет мама с Марго и бить станет некого, я стану следующей. И раз я сейчас шла рядом с одноклассницей Марго, которая была интровертом и одиночкой до мозга костей, это понимали все.

Почему Мелони помогает мне?

А даже если не мне, а Марго, то зачем? Они явно не подруги, странно помогать тем, кого никогда не знал или не замечал. А мы с сестрой попадали в эту категорию.

— Холли, ты меня слышишь? — спросила Мелони, когда мы остановились.

Старый лес пропал очень быстро, и я стояла около большего частного дома. Ого. Если бы я была ребёнком, который всегда ярко выражала свои эмоции и не боялся этого, я бы запрыгала от радости и открыла рот от удивления. Я почти не выходила из дома и вообще не знала, что такое существует.

— Простите, — помотала я головой, смотря в пол.

— Ты меня боишься? — спокойно спросила она.

Я не знала.

Если бы я кивнула, я бы соврала. Если бы сказала «нет», тоже бы соврала. У меня не было причин её бояться. Но я боялась всех людей. Они все были громкими и агресивными. Меня никогда не обижали, просто не замечали. И я была рада этому. Но я слышала, как постоянно плачет сестра и мама.

Над Марго издевались. В средней школе. И в один день, когда она думала, что я занята своими делами, она рассказала маме, что её изнасиловали. Мне было только одиннадцать. Я не сразу поняла, что к чему. Но по всхлипам и удивлённых от ужаса глаз мамы дошло, что всё плохо.

— Простите, — ещё раз повторила я, считая сколько чёрной плитки на дорожке.

Положив мне руку на плечо, Мелони провела меня в дом. Ещё даже не войдя в дом я влюбилась в это всё. Тут был прекрасный сад.

Но я считала плитку. Нельзя было привязывать к этому месту, нельзя восхищаться. Завтра нужно будет вернуться домой, который должен был превратиться в ад.

Когда я оказалась в комнате, в которой она сказала чувствовать себя, как дома, я села на пол. Кровать была слишком большая, что я могла сложить туда все книги своей сестры, которая просто обожала читать.

— Холли, я принесла какао! — слабо улыбаясь, сказала Мелони.

Она сняла очки. К удивлению, она не превратилась в другого человека. Я даже не могла определить как ей лучше. Без очков или с ними.

— Зачем вам это всё?

— Что? — не поняло Мелони.

— Зачем помогать мне?

Это казалось таким бессмысленным. Если бы она была взрослой женщиной, у которой было море детишек, я бы ещё поняла. Ей бы просто стало жалко меня. А ровесница моей сестры?

Почему?

— Дети должны быть счастливыми.

— Вы были счастливы?

— Я и сейчас, Холли, — сев ко мне на пол, ответила Мелони.

— Сколько вам лет?

Я не умела общаться с людьми, но откуда то появилось желание узнать о ней все. Вдруг больше такого желания на возникнет.

— Семнадцать.

Создавалась ощущение, что ей на много больше. Может лет двадцать пять.

Но Мелони всего на четыре года старше меня.

— А зовут вас как?

— Мелони Кларк.

— А, — только выдавила я.

Я не знала кто она, но часто слыша от отца, как он говорит о каких-то сильно богатых Кларков. 

Я только кивнула. А сама думала о том, какая у неё милая фамилия. В отличие от моей, которая была неброской и самой распространенной. Сколько раз приходилось слушать вопросы о том не мой ли родственников и любое имя, пришедшее на ум.

— Давай на ты. Мы же друзья.

У меня никогда не было друзей.

— Я пойду, Холли. Спокойной ночи, — сказала она, когда я допила стакан какао и легла на кровать.

Она закрыла дверь.

— Стой! — запоздало крикнула я.

Сама удивилась какой громкий звук издала.

— М?

— Останься со мной, — попросила я.

Я часто спала с сестрой, когда всё было плохо. Как нужно было заснуть сейчас без неё? Я не знала.

Хотелось хлопнуть себя по голове, но Мелони только улыбнулась, выключила свет и легла рядом.

Тогда я подумала о том, что не так важно красивая она или нет. Она была рядом. А остальное не важно

На следующий день я и правда вернулась домой. И сказать, что это был кошмар — ничего не сказать. Как только я зашла в квартиру, меня схватили за волосы и кинула на пол гостиной, спрашивая, где я шаталась всю ночь. Кажется, он действительно забыл, что я не разговариваю громко и бил до тех пор, пока ему не показалось, что я действительно сказала.

Но я не позвонила Мелони.

Только первый день, он был пьян. Слишком по слабому было так делать. Всё измениться, я буду делать всё правильно и всё будет хорошо. В тот момент я правда так думала.

От дня к дню лучше не становилось. Но я не сдавалась. Пыталась прятать синяки и спокойно ходить в школу. В какой-то момент у отца деньги стали уходить только на алкоголь и еды практически не было. Тогда я попросила Мелони помочь мне с работой.

Мне было четырнадцать, когда я стала работать офицанкой в ресторане отца Мелони, где она должна была в скоро стать управляющей.

Только из-за Мелони я не голодала.

Не знаю как, но спустя два месяца работы отец нашёл деньги, которые я прятала в кровать, чтобы он не нашёл. Мне сильно влетело тогда. И деньги он забрал.

Ещё и звонок, принёсший ужасный вести.

И тогда я ушла.

И в районе двенадцати ночи позвонила Мелони, чтобы она открыла ворота. Без вопросов она пустила к себе.

— Можно я останусь с тобой? — спросила я, пока она обрабатывала мои царапины, которые было больше, чем обычно, и мазала синяки.

— Да.

— Ты слыша...

— Да, — сразу ответила я, поняв о чем речь.

Может отцу и правда было на меня плевать, но после этого он не стал меня искать. И я стала жить с Мелони. Работала в ресторане. А она оплачивала моё образование. Даже когда я пошла в колледж.

И вот мне двадцать два.

Я работала вместе с Мелони в ресторане. Она была его владельцем, а я администратором.

Мне несказанно повезло встретить её.

Парк был не таким, как в нашу встречу. Сюда была приятно ходить. В этом тоже заслуга Мелони. Я как-то упоминала об этом парке, а она сказала своему отцу. И он превратил его в самый лучший парк.

— Извините, могли бы вы выйти за меня замуж?