10 часть. У реки два берега
31.12.23.
Гирлянды светятся по всей квартире. Парни помогают мне на кухне. Дорезав очередной салат, я ставлю тарелку на стол и мы дружно усаживаемся за стол.
Паша заранее приготовил бутылку шампанского, чтобы открыть ее под бой курантов. Парни уплетают приготовленное ими мясо и салатики.
Куранты.
Парни разливают шаманское, пока мы с Хорсом встречаемся взглядами. Он буквально поедает меня. Перевожу свой взгляд и пишу на бумажке желание. « Хочу в новом году быть счастливой», беру в руки зажигалку, заранее подготовленную на столе и поджигаю листок. Пепел бросаю в бокал и мы дружно, чокаясь бокалами, опустошаем их.
После курантов, мы совсем малость посидели за столом и я пошла спать. В глазах темнело, видимо подскочило давление. Сквозь сон, я слышала как парни суетились и что-то обсуждали. Приоткрыв глаза я увидела, что Паша сидит за компьютером, а все парни вокруг него. Желание встать и подойти посмотреть, что они смотрят было огромное, но желание спать было больше.
Шорохи выбили меня из сна. Парней в комнате не было. Когда я вышла в коридор, то заметила, что почти все одетые уже собираются идти на улицу.
- Вы куда? - сонным голосом спросила я.
- Кхм, по делам, - отвечал Рома - Евусь, ложись спать.
- Ну уж нет, какие у вас дела 1 января в 3 часа ночи?
- Не важно, спи - тут начали уговаривать все парни, но это бесполезно
- Если вы не скажете куда вы нахуй идете, то можете забыть дорогу в эту квартиру. - манипуляции всегда помогали мне вытягивать информацию.
- Ев, - Паша тяжко вдохнул - мы нашли этого уебана, он щас в клубе и мы едем туда.
- Я с вами. - я быстро накинула куртку с ботинками и последовала за парнями.
Смысла спорить со мной ноль, если они не разрешат, то я прокрадусь за ними. Поэтому, парни молча кивнули.
Мы сели в машину и двинули в сторону клуба, как мне объяснили парни, это был его клуб. Богач. Как только мы зашли в заведение, мы увидели интересную картину, пара парней и он. Этот кретин сидел за столом и спокойно жрал шашлык.
- Вы кто такие? Сюда нельзя. - его пешки преграждали путь, но буквально сразу получили в челюсть.
- Ты Сергей? - обратился Рома
- Ну я, вы кто вообще? - та самая мерзкая ухмылка красовалась на его ебле - Ах, та девчонка, я тебя узнал - он смеялся в голос - это что, друзья твои? - Хорс хочет сорваться на него, но парни держат его.
- А вы чего такие серьезные? - продолжает он - я место ваше занял? - он продолжает смеяться, но никого это не веселит.
- Перейду сразу к делу. Сергей, мы специально сюда пришли, чтобы с вами встретиться.
- Ta-a-ак, - манерно тянет он, вертя между пальцами крышку от бутылки.
- Ты тронул нашу близкую подругу.
- Ну выкинул я эту пьянь, и что дальше? - качнув головой, спрашивает Сергей.
- Как-то не по-человечески это, - отвечает Паша
- Слушай, юный прокурор, - грубо перебивает его Сергей, вытягивая длинные ноги, - мне такие предьявы делать не надо, лады? Слышь, Ев, - обращается он ко мне, - угомони своих дружков, они начинают меня раздражать.
- А ты хайло своё не открывай, слышь, - рявкает Хорс, и Никита опускает ладонь ему на плечо, удерживая на месте.
- Ой, бля, - отмахивается бармен и бросает усталый взгляд на Пашу. - Вы поймите, у меня люди ужинают, вы им ну совсем не в аппетит.
- А ты мне не в аппетит! - выпаливаю я, подавшись вперёд и стиснув пальцы в кулаки.
- Ой, Евочка! - скалится он, тыча пальцем. - Это ты ребят подговорила, чтобы взрослого дядю нахлобучить?
Линия челюсти Макса резко очерчивается, и он вскидывает руку, направляя дуло пистолета в голову Сергея. Тот осекается и замирает, сжав в одной руке мобильный, в другой - початую бутылку алкоголя.
- Убрал, быстро.
Хорса вся ситуация невероятно веселит - он широко улыбается, глядя на то, как Макс снимает пистолет с предохранителя. Паша же протягивает в сторону руку, прося Макса притормозить. Но он пистолет не опускает . наоборот, костяшки его руки белеют от того, как сильно он сжимает рукоять.
- Так, сука, - не выдерживает Сергей резко повысив голос, - Вы должны понимать, до какого момента можно дядю дрочить! Я же тоже не сирота, я могу такой кипиш устроить - всем мало не покажется!
- Ой, - шмыгает носом Хорс и берёт в руки протянутый Максом заряженный пистолет, - завали ебало, a.
Хорс бросается на Сергея и начинает мутузить его по полу. Людей вокруг нас не было. Все кто были в клубе, ушли как только мы зашли. Хорс бьет его не переставая, боюсь, что он убьет его. Макс берет меня за руку и ведет за собой. Посадив меня за стул напротив этого ублюдка, он снял с него рому.
Пододвинув рядом с собой стул парень усаживается на него, а Сергей остаётся лежать на полу весь в крови.
- Извинись перед девушкой и уедешь живой отсюда. - Макс серьезен, но я не могу поверить в это. Неужели, он способен выстрелить?
- А вы забавные - он смеётся во весь голос.
- Прости меня говори.. - повторяет Макс, дав понять, что этот раз был предупредительным
- Нууу давай стреляй! - провоцирует его Сергей.
Сергей замирает всего на миг, уставившись пьяным взглядом в чернеющее дуло напротив. Раздаётся треск спускового крючка, громкий хлопок, и горячая, раскалённая кровь заливает моё лицо.
Заброшенная набережная. 01.01.24.
Меня трясёт. Цепляюсь за куртку «Армани», но липкие мокрые руки скользят и выпускают ткань. Никита и Хорс, смачно матерясь, хватают Сергея за ноги и тащат его мёртвое тело по песку к воде. Руки его запрокидываются назад, и браслет из белого золота сверкает на солнце.
Паша, бежит за ускользающим телом и ногой стирает следы и кровь. Я иду за ними и не понимаю зачем?
Зачем мы прячемся? Наше место в тюрьме.
Убийцы, покрыватели. Преступники.
Голова Сергея нелепо болтается из стороны в сторону как у тряпичной куклы, а карие глаза, которые он так и не успел закрыть перед выстрелом, смотрят в небо с немым вопросом: «За что?».
Меня горячит. Жар хлещет по щекам морским ветром, волосы разлетаются в стороны как паруса, а я шагаю против шквала за друзьями, утаскивающими труп к воде.
Обернувшись, я вижу Макса. Он сидит на песке, зарывшись в него коленями, рука по-прежнему сжимает пистолет, а зелёные шокированные глаза смотрят в пустоту.
На негнущихся ногах иду к Максу и падаю рядом, схватившись за его плечо. Я не могу дать лучшему другу утонуть, хоть и сама занырнула в бездонный океан по уши, не умея плавать.
- Максим, - тихо зову его я. - Макс, надо вставать.
С трудом разжав крепко сцепленные пальцы, сжимающие рукоять, я забираю пистолет и беру ладонь друга в свою. Она холодная и окаменевшая, как у мертвеца.
- Давай, Макс, вставай.
Я поднимаюсь на ноги, но Макс остаётся сидеть на песке, не реагируя ни на мои просьбы, ни на мои рывки. Он с отсутствующим лицом смотрит на темнеющие валуны и удаляющиеся к небу горные хребты.
Я слышу, как за моей спиной, кряхтя и рыча, смачно матерится Хорс: - Паша,сука, держи лодку! Выбрось нахуй ебучий телефон!
Тяжело дыша ртом, я оборачиваюсь и вижу, как Паша, что-то брякнув в динамик, с психом бросает телефон на песок и несётся к парням.
- Я помогу, - резко выдаёт Макс и поднимается на ноги, плечом задев меня.
Я падаю на песок и растерянно смотрю на его возвышающуюся фигуру. Он же на меня не смотрит - его взгляд устремлён на маленькую «Лапочку», столпившихся вокруг неё людей и торчащие из лодки ноги Сергея. Они настолько длинные, что парни не могут их уложить на дне посудины.
Макс, чеканя широким шагом по пляжу и поднимая в воздух мокрый песок, идёт к воде.
Подхватив пистолет, я поднимаюсь и, запинаясь о выброшенные волнами коряги, бегу к лодке.
Дураки! Нельзя же просто утопить его!
Бросив на обмякшее тело Сергея моток верёвки, Хорс забирается в лодку и застывает в полусогнутом положении, вцепившись в борт и уставившись на меня.
- Германова, отойди, блять! - орёт он и едва не вываливается наружу, когда волна ударяется о корму, заливая дел лодки. -
Ради всех ёбаных богов, оставайся, блять, на берегу!
Но я его не слушаю; оттолкнув Никиту, ныряю вперёд и, уперевшись животом в край лодки, почти наполовину забираюсь в неё, вцепившись в куртку «Армани».
- Ева, да ебать тебя за ногу! - кричит Никита и пытается оттащить меня, подхватив за талию, но я намертво вцепилась в руку Сергея.
Голова Сергея качается, и я, как заворожённая, смотрю на кроваво-чёрную метку у него во лбу. Струйки тёмно-бордового цвета растеклись по лицу, но выглядит он совсем не страшно. Сглотнув подступившую к горлу тошноту, я ныряю рукой в нагрудный карман Сергея и достаю оттуда два самых важных предмета в жизни любого человека - мобильный телефон и ключи от квартиры.
- Всё, - я отталкиваюсь от лодки и ногами ступаю в воду по щиколотки. - Топите.
Телефон я грубым движением сую в руки Никиты, а сама, сжав брякающую связку ключей, иду прочь. Надо подышать.
Остановившись у маленького перекати-поля, я стискиваю ключи с такой силой, что острые зубья оставляют глубокие следы на ладони, а кожа вокруг белеет. Но стоит только разжать руку и выронить связку, как ладонь моментально краснеет и начинает пульсировать. Встряхнув кисть, я оглядываюсь и наклоняюсь, чтобы подобрать ключи. За спиной под чьими-то ногами грохочет галька.
Это Хорс.
Схватив за плечо, он заставляет меня развернуться к нему лицом. В карих глазах сквозит тревога, как и в плотно сжатых губах. Не говоря ни слова, он хватает меня за руку и тащит к воде. Я пытаюсь вырваться, потому что не хочу идти туда. Обратно.
Лодки на берегу уже нет: она стремительно отдаляется от берега, взмахивая веслами.
Волоча меня как капризного ребёнка, Чернов подходит к воде, зачерпывает пригоршню воды и с лёгким шлепком опускает мне на лицо. От неожиданности, я замираю как вкопанная и открываю рот. Хорс продолжает черпать воду и судорожно мыть моё лицо, ведя пальцами по лбу, щекам и подбородку, моча волосы у висков.
Его губы беззвучно шевелятся, и по знакомым изгибам уголков рта я узнаю слова: блять, сука, пиздец, ёбаный нахуй, охуеть, ебал я это всё.
- У меня что, всё лицо в крови? - шепчу я едва слышно.
- Ну прям, всё лицо, - громко фыркает парень и дёргает меня за нос, как в детстве папа делал так, что переносица немеет и в глазах щиплет. - Так, пара капель. Да и то, - он пожимает плечами, вытягивая рукав собственной кофты, чтобы стереть солёную, сильно пахнущую железом воду, - больше похоже, что это у Макса от страха в носу сосуды лопнули, и он чихнул на тебя.
Это даже смешно, но желание прыснуть со смеху застревает где-то в глотке. Перед глазами вновь появляется дырочка во лбу Сергея, из которой струйками стекала кровь, и меня снова тошнит. Оттолкнув заботливые руки Хорса, я отворачиваюсь, сажусь на корточки и принимаюсь остервенело тереть щёки, загребая вместе с водой песчинки. Они царапают кожу, но так даже лучше - надо выскребать следы убийства.
- Ев.
На пальто расплылись темные пятна, и я не понимаю, кровь это или просто вода. Господи, хоть бы не кровь, мне больше не в чем ходить весной. А новую одежду мама мне не купит.
- Ева.
Вода на самом деле ледяная, и пальцы, утопающие в белой пене и путаясь в водорослях, коченеют. Тру подушечку, вытаскивая из-под ногтей грязь. Нельзя, чтобы ДНК осталось. Никто ничего не докажет.
- Да Ева, блять! - со злостью рявкает Хорс, и я содрогаюсь всем телом, когда он дергает меня под локти и поднимает на ноги. Цепляюсь мокрыми пальцами за его куртку, но колени предательски подкашиваются, и я едва не падаю в воду. - Приди в себя!
Я в себе. Я в себе. Возможно, я единственная сейчас в себе. Лицо Хорса расплывается, становится мутным, будто я смотрю на него сквозь толщу воды. Море шипит со всех сторон и горестно стонет, так протяжно и жалобно, с хрипом.
Горячие струйки слез бегут по ледяным щекам со следами пощечин от ветра, и я понимаю, что это не море стонет. Жалобный всхлип срывается с моих губ, и я накрываю рот ладонями. Моргаю, пытаясь прогнать слёзы, но чем сильнее стараюсь, тем больше их становится. Волны набетают на наши с Черновым ноги, и я, качнувшись вперёд, врезаюсь в грудь парня, хватаясь за него как за спасательный круг. Крепкие руки сцепляются в замок за моей спиной, и Рома опускает подбородок на макушку.
- Ну не реви, - убаюкивает он и оставляет поцелуй в волосах. - Уже всё сделано.
Сжимаю зубами воротник его аляпистой куртки и пялюсь на засохшее вересковое поле, которое начинается сразу за валунами, разделяющими пляж и тянущиеся до города мёртвые поля.
Безжизненная, выжженная солнцем, а затем и зимой земля уныло чернеет под сереющим небом. А за мной, перед глазами Хорса, огромное пылающее солнце с тихим шипением, как раскалённое железо в масло, опускается в море. И вместо клубов пара по небу расплываются оранжевые и розовые пятна.
День закончился. Уже всё сделано.
***
Хорс проходит за мной в квартиру. Снимаю тяжелую одежду и плетусь в душ. Вода теплая, но мне совсем не тепло. Сергей лежит на дне моря и его тело кушают рыбки. Заслужил.
Парни уехали к нему в квартиру, чтобы убрать следы. А Хорс по хозяйски расположился на моем диване. Я подхожу к нему, он же не теряя и минуты берет меня за ягодицу, подталкивает вперед - сесть к нему на колени. Я обхватываю его шею руками, сцепляю пальцы в замок за волосами и напористо беру контроль. Рома вжимается в диван, а я - в него.
Поцелуй больше не похож на искры взрывной карамели и не пахнет летним днём. Это борьба. Борьба до крови, до смерти. Сжавшись целиком внутри от нахлынувших эмоций, я поддаюсь соблазну и кусаю парня за нижнюю губу. Он выдыхает мне в рот, а я веду ногтями по его шее - от подбородка до кадыка и ниже. Его адамово яблоко дёргается, и пальцы на моём теле впиваются сильнее.
Схватив меня за волосы на затылке, Рома тянет назад, и я невольно запрокидываю голову, подставляя незащищенную шею под горячие, раскалённые поцелуи. Он не мелочится - зубы впиваются в тонкую кожу, оставляя отметины. Я отчаянно цепляюсь за ткань его футболки на плечах, стискиваю бёдра - контроль над собственным телом и головой стремительно уходит. И ничего не могу сделать.
Отстранившись, Рома подхватывает край моей футболки и тянет наверх, снимая. Я не сопротивляюсь и послушно вскидываю руки.
В комнате должно быть холодно от открытого окна, но я горю как печка. Вспыхиваю с каждым новым прикосновением, с каждым взглядом тёмных глаз, опаляющих словно сноп искр из костра. Почему-то только сейчас я замечаю, какие на самом деле у Ромы бездонные глаза. Зрачки расширены, как две глубокие ямы, а тёплые карие зрачки как взрыхлённая по ранней весне земля, готовая к новой жизни. Шумно дыша вздымающейся грудью, я протягиваю ладонь и касаюсь кончиком пальца длинных пушистых ресниц.
Рома не сводит с моего лица глаз, а его рука скользит от поясницы выше, считая каждый позвонок. Достигнув замка на лифчике, он без труда им щёлкает, и сверху я остаюсь совершенно обнажённой.
Хочу прикрыться. Это странно, это неловко открываться. Обнажаться. Я не обнажаюсь перед людьми. Никто не должен знать, что там за сердце бьётся под ребрами.
А сейчас это сердце с такой силой колотится, что становится больно. Приятная боль. Она заполняет всё тело, в груди горит настоящий огонь - его распаляет взгляд парня, неотрывно разглядывающий меня. Я вижу в нём восхищение, вожделение и глубокую, въевшуюся в самую его суть любовь. Он смотрит на меня с любовью. Как человек может целовать твоё тело, не касаясь его губами?
- Мне страшно, ром, - вырывается у меня невольно.
Мой голос походит на шелест ветра за окном такой же тихий и едва уловимый. Грустный.
Рома, не в силах избавиться от пьянящего дурмана, витающего в воздухе, медленно поднимает глаза на мои губы.
- Не ссы, Солнышко, я буду нежным.
Игривые нотки в его голосе звучат неуместно. Я не хочу, чтобы он сейчас со мной заигрывал. Мне нужно ощутить его надёжное плечо и крепкую грудь, понять, что я правда могу на него опереться. Наверное, мой мысли отражаются на лице, потому что парень перестаёт усмехаться и сводит брови к переносице.
- Я не об этом, - отрицательно качнув головой, говорю я. - Мне страшно от того, во что превращается наша жизнь. Это бесконечный кошмар.
- Ев, - коснувшись пальцами линии челюсти, Рома смахивает мои волосы на спину, - я тебе клянусь, что ни одно дерьмо на свете не стоит того, чтобы ты из-за этого расстраивалась.
- Макс убил человека. - Наши друзья убийцы.
- А мы соучастники.- Хорс пожимает плечом и двигает бёдрами, чтобы я прижалась голой грудью к его. - Хули теперь из-за этого париться.
- У тебя всегда всё так просто, - горько усмехнувшись, отвечаю я, запуская пальцы в его шевелюру. Непослушные пряди вьются колечками и смешно топорщатся
- Ев, - горячая ладонь парня медленно ведёт вдоль позвоночника, рисуя витиеватые узоры на коже, - ты не подумай, что мне поебать на это. Но, бля, прикинь, если сейчас внатуре загнаться и ебать себя этими мыслями? Да это же охуеть какой пиздец! Но я чё сказать хочу, - он опускает ладонь мне на шею и легонько сжимает, поглаживая сонную артерию большим пальцем, - если вдруг чё, то ты нихуя не знаешь о нас поняла?
Эта фраза мне не нравится. Нахмурившись, я пристально вглядываюсь в тёмные глаза напротив.
- С чего это? Мы все в одной лодке, забыл?
- Ев, мне похуй на лодку, понятно? Если ситуэйшен выйдет из-под контроля, тебя это не коснётся.
- Здорово, что ты за меня принял такое решение,- мгновенно вскипаю я и, оттолкнувшись руками от спинки по обеим сторонам от Хорса, слезаю с его колен. - Круто.
- Да чё опять не так?
- Tо, - я поворачиваюсь к парню спиной и подбираю с пола футболку, - что порой ты такой эгоистичный мудак.
- Ну охуеть теперь. - Скрипят пружины старого дивана, и мне на плечо опускается крепкая хватка, пригвождая к месту. - А ничё, что это забота? С хуя ли я снова мудак?
- С того, что решаешь за меня, - шмыгнув носом, я хочу наклониться за толстовкой, но Хорс не даёт этого сделать, вцепившись второй рукой.-Слышь, блять, давай нормально поговорим, а, - рывком он разворачивает меня к себе лицом, и я понимаю, что меня потряхивает.
- Хули ты опять врубаешь суку и даёшь по съёбам? Я ещё нихуя не сделал, а уже мудак. Невесело усмехнувшись, он продолжает: - Требую пять минут переговоров, а потом предлагаю вернуться к тому, на чём мы остановились.
Кривая ухмылка часто меня бесит, иногда привлекает, но сейчас я чувствую отторжение. Поэтому я веду плечами, пытаюсь стряхнуть руки парня, но он и не думает меня отпускать.
- Я не хочу ни к чему возвращаться. Хочу домой.
- Домой? - Кривая ухмылка превращается в откровенную издёвку. - К отчиму-блядушнику и отупевшей мамаше?
Замерев, я внимательно вглядываюсь в черты лица Чернова. Ищу в них мгновенно вспыхнувшее сожаление. Но его там нет.
- И после этого ты не мудак?
- А чё, тебе можно на говно исходиться, а мне нет?
- Заметь, твою мать я не оскорбляла, зато ты используешь любой неудачный момент, что обосрать мою.
- Да ты просто уже заебала, - облизнув губы, Хорс отпускает мои плечи и делает шаг назад. Он отворачивается к окну и ведёт пятернёй по пробору. - Честно, Ев, у тебя уже колпак нахуй сорвало.
- Да? - улыбнувшись, я кусаю губы, и в носу начинает свербеть. - Ну блять, простите, Роман, что я не могу просто принять всё говно как само собой разумеющееся и жить дальше, будто ничего не случилось. - Схватившись за волосы, я в отчаянии дёргаю их и со стоном выдыхаю, отворачиваясь. - Я чувствую себя той самой собакой, которая сидит посреди горящей комнаты и говорит, что всё в порядке. А всё нихуя не в порядке, ясно!
На последнем слове голос срывается на жалкий всхлип, и я резко затыкаюсь, боясь просто-напросто разреветься. Хотя уже и не вижу силуэты мебели из-за пелены перед глазами. Смахиваю предательские слёзы и шмыгаю носом, подбирая кофту с пола. Не знаю, хочу ли я на самом деле уйти или хочу рухнуть на пол и забиться в истерике. Никогда так не делала.
Но теперь это кажется очень неплохой мыслью.
- Слушай, Германова, - раздаётся раздражённый, полный неприкрытой злобы голос Хорса, - я всё, блять, понимаю, но почему ты нахуй меня Вангой возомнила? Я чё, должен мысли твои угадывать, как ты себя чувствуешь, если ты говоришь, что всё норм? Нахуй говорить, что всё в порядке, если это ёбаный пиздёж?!
- Мне сейчас настолько пиздецово, что куда ни посмотри - я вижу только плохое. Я будто уже не помню, что когда-то было хорошо. Ведь было же?
- Было, - Хорс сжимает меня крепче в объятиях. - И будет.
- Хотелось бы тебе поверить, но я сейчас ничего не хочу. Ни хорошего, ни плохого. Пусть просто ничего не происходит. Неужели я так много прошу? Пусть, сука, ничего не происходит.
Мягко потянув меня за локоть, Хорс разворачивает к себе и тыльной стороной ладони стирает с лица слёзы. Их так много, что обветренную кожу пощипывает. Я делаю глубокий вдох. И еще один. Глаза уже горят. То ли от слёз, то ли от усталости. Шмыгнув носом, я нарываю лицо ладонями, но Хорс мягко отводит их в стороны, кладя свои руки мне на щёки. От его пальцев пахнет сигаретами. Он смотрит в мои глаза, и в чёрных зрачках я вижу не только своё отражение, но и сожаление.
Искреннее.
Облизнув пересохшие губы, я подаюсь вперёд и целую парня. Отчаянно, но едва касаясь. Жду, что он потянется ко мне. Что Рома и делает.
Поцелуй на вкус солёный, как мои слезы, и горький, как догоревший фильтр. Я отстраняюсь и жмусь к Роме, коснувшись ухом его груди. Он обнимает меня в ответ, крепко прижав к себе, настолько крепко, что я неизбежно должна стать его частью. Сердце под ребрами бьётся спокойно и размеренно, а моё напротив - колотится так, что весь дом должен от его ударов трястись. Как я сама трясусь. Меня лихорадит. Заметив это, Рома касается ладонью моего лба.
- Я не ебу, какой должна быть нормальная температура, но ты, вроде, слишком горячая. - Отстранившись, он шлёт мне игривую ухмылку, хотя глаза остаются тоскливо-невесёлыми. - Это ты так перегрелась от того, что я слишком охуенный?
Неожиданно для себя рассмеявшись, я снова жмусь щекой к его груди.
- Это от полыхающей жопы, а не из-за тебя.
- Врушка, - раздаётся тихий смех у меня над ухом.
***
Парни вернулись, мы с Пашей делили бутылку вина на двоих. На его телефон пришло уведомление. Секретов у нас не было, поэтому я ложку вырываю у него телефон и захожу в чат. Пришло сообщение от Даши. Даша?
Даша: Приветик, ну ты как? Живой там?
- Паша! Ты что общаешься с Дашей? - я прищуриваю взгляд
- Да, она прикольная - признает Паша
Паша: Живой, не хочешь к нам?
Я по хозяйски отправляю сообщение Даше с телефона парня. А что? Паша не будет против, если сюда приедет его избранница.
Даша: Можно, вы у Евы?
Паша: Да.
Даша: Сейчас приду.
Ждать долго не пришлось. Даша уже сидела с нами за столом и кушала торт. Мне же есть не хотелось. Аппетита после сегодняшнего не было.
01.01.24. Утро
Я проснулась с Дашей. Парни как всегда что-то готовили уже, ведь они просыпаются намного раньше нас. Разбудил меня телефонный звонок. Это была моя подруга детства, которая улетела в Англию еще в детстве.
- С Новым годом, подруга! - кричала та в трубку.
- С Новым годом! - отвечаю ей и веду пальцами по губам. - Как ты?
- Я супер. Дверь не хочешь открыть?
Не могу поверить своим ушам. Вскакиваю с кровати и лечу к входной двери, судорожно открыв замок я вижу за порогом свою подругу с чемоданом.
- Ааааа! - вскрикиваю я и набрасываюсь на подругу с обнимашками, она проходит чуть вперед, оказавшись в квартире, мы падаем на пол.
Я даже не заметила подошедших парней, которые стояли позади меня и смотрели на картину того, как мы возимся на полу. Поднимаюсь на ноги и вижу полное недоумение на лицах парней и Даши.
- Это моя подруга детства, она уехала жить в Лондон и вот вернулась - я показываю на подругу, а парни одобрительно кивают
- Марьяна - она улыбается в ответ.
- Я Даша - она обнимает подругу, а парни просто произносят свои имена и уходят обратно в гостиную.
- Ев, не против если я поживу у тебя, пока не найду работу и жилье? - спрашивает Марьяна
- Не против, конечно, сколько лет не виделись.
На самом деле эта глава должна была быть больно, но решила разбить на две. Так что думаю, что завтра выпущу и вторую часть.