Глава 5. Элиас
— Господин Дальгар, вас ожидают, — громко произнесла дородная служанка, и я кивнул ей в ответ. Она скрылась за дверью.
Я отложил карандаш, убрал наброски в папку и подошел к зеркалу. Очередной прием, который уже начинал раздражать меня. Вроде бы простое чаепитие, а сколько требуется сил и обманчивых улыбок. Я поправил темную челку, застегнул рубаху на все пуговицы и тяжело вздохнул.
— Потерпи немного, Элиас, — сказал я сам себе. — Это ненадолго.
Когда я спустился в большую гостиную, матушка с братом уже находились там. Они негромко беседовали с графом Лэйданом. Видимо, обсуждали что-то веселое, потому что матушка то и дело хихикала.
— Надеюсь, я не опоздал, — подал голос я, входя в гостиную.
— Нет-нет, вы как раз вовремя, Элиас. — Граф повернулся в мою сторону и коротко мне поклонился. Я ответил тем же. — Присаживайтесь. Сегодня мы ждем особенных гостей.
— Кто должен прийти? — Я удивленно изогнул бровь.
— Обождите немного и сами увидите, — был ответ.
Я опустился в изящное кресло напротив матушки и стал нетерпеливо осматривать гостиную. Ничего особенного. Тяжелые шторы на окнах, обтянутые светлой тканью стены, картины, ковры, хорошая мебель. Все как положено быть в доме графа. На столе стоял хрустальный сервиз на семь персон. Значит, придет не один человек.
По правде говоря, мне совершенно не хотелось ни с кем сегодня видеться. Я планировал посетить графскую библиотеку и достать там несколько политических томиков, а потом прогуляться по окрестностям с матушкой и Араданом. Брату здесь все интересно. Хотя в его возрасте я тоже отличался любознательностью. Я взглянул на него с теплотой, и он подмигнул мне. Сегодня у него хорошее настроение.
В гостиную вошел управляющий и отвесил нам всем поклон.
— Графиня Изабелла Эвенвуд, ее дочь леди Энна Эвенвуд и воспитанница леди Рейна Старнар, — проголосил мужчина, и в гостиную вошли дамы.
Я окинул всех троих внимательным взглядом. Графиня Эвенвуд показалась мне достаточно молодой. Она первой вошла в гостиную и сделала глубокий реверанс. Была хорошо и со вкусом одета. За ней последовала полноватая девушка с каштановыми волосами, заплетенными в узел. Двигалась она без особой грации, как будто слоненок, но глаза отливали янтарем с крапинками золота. В ее лице проскальзывала какая-то детская наивность, однако внешностью она походила на мать. Последней в гостиную вошла худая и маленькая девушка с короткими волосами, подобранными только с одной стороны блестящей заколкой. Первый раз вижу такое, они доходили ей только до плеч. Матушке наверняка показалось это вульгарным. Я посмотрел на нее и заметил, как она мазнула взглядом по гостье и прищурилась. Так и думал. Девушка была хороша собой, на бледном лице рассыпались веснушки, а в светло-голубых глазах плескался какой-то загадочный огонек. Она заметила, что я таращусь на нее. В другое время мне стало бы не по себе, и я бы тут же отвел взгляд, но сейчас я не мог этого сделать. Девушка смотрела на меня с вызовом, с нездоровой храбростью, и я чувствовал, как она прожигает меня насквозь. Странно... Очень странно. Мы играли в гляделки не дольше двух секунд, но мне показалось это вечностью. Она сделала неуклюжий реверанс, но все это время не отрывала с меня глаз.
Граф Лэйдан поцеловал всем троим руки, а я вышел из ступора. Теперь моя очередь поприветствовать дам. Я подошел к графине и ее дочери, дежурно поцеловал их запястья, а затем потянулся к руке последней девушки. Она несмело подала тонкую, почти прозрачную, ручку в кремовой перчатке. Сначала показалось, что я напугал ее, но потом до меня сразу дошло, что она стесняется, как будто дает мужчине руку в первый раз. Значит, в свет до этого она не выходила. И снова я заглянул в ее льдистые глаза. Не знаю почему, но я смотрел в них все то время, пока медленно целовал ее руку. Это обычный жест, который я всегда делаю, не задумываясь, но не в этот момент. Девушка попыталась улыбнуться мне. Если честно, вышла эта улыбка довольно жалкой.
И вдруг я понял, что держу ее руку неприлично долго. Я отшатнулся и попытался сгладить неловкое положение какой-то ничего незначащей приятной фразой. Она не ответила.
Граф предложил всем сесть. Слуги начали разливать чай. Краем глаза я заметил, что девушка с яростью смотрит на Лэйдана. Меня охватило ощущение, как будто она хочет свернуть ему шею. Я украдкой взглянул на ее сжатые в кулаки ладони. Интересно. Теперь даже захотелось, чтобы прием не заканчивался.
— Безумно рад видеть вас, Изабелла. И вашу дочь и воспитанницу. Кстати говоря, когда вы представите ее свету?
— На первом весеннем балу, Раф, — ответила с улыбкой графиня.
Значит, я прав, девушка первый раз вышла из дома. Но почему так поздно? Сколько ей? Кажется, лет восемнадцать. Девушек начинают выводить в свет уже с тринадцати.
— Как прошло ваше путешествие, граф Дальгар?
Я не сразу понял, что обратились ко мне. Я снова поймал себя на мысли, что все это время глядел на незнакомку.
— Очень приятно. У нас был чудесный проводник. Даже на границе не возникло проблем, чему я очень рад.
— Это замечательно. Эргана только открыла границу с Земным королевством, еще не все гладко, но я думаю, в скором времени мы станем чаще бывать в гостях друг у друга, — добавил граф Лэйдан.
— Безусловно, — ответила на его учтивость матушка. — Мой муж бесконечно желает видеть вас в нашей летней резиденции, граф Лэйдан. Уже с прошлой зимы не умолкает об этом.
Граф рассмеялся.
— В моих планах составить вам компанию в обратном путешествии и навестить старого друга.
— Почтем за честь, — сказал я и отхлебнул чай.
Я поймал на себе взгляд Энны Эвенвуд. Она глазела на меня с каким-то вульгарным кокетством, а ее тонкие губы растянулись в глупой улыбочке. Я поспешно обернулся к графине Эвенвуд.
— Графиня, мы слышали, что первый бал состоится в вашем поместье.
— Да, это так. Подготовка идет полным ходом. Я хочу, чтобы в этом году бал произвел фурор.
— Хотите услышать восторженные шепотки светских кумушек? — Спросил граф с усмешкой.
— О, вы ведь знаете, Раф, как я люблю сплетни. Особенно, если это хорошие сплетни и особенно, если эти сплетни обо мне.
Прием продолжался еще около часа. Я то и дело наблюдал за маленькой девушкой и с удивлением для себя понял, что отчаянно хочу, чтоб она поймала мой взгляд. Но больше она так и не посмотрела в мою сторону. Когда они уходили, в душе заворочалось странное разочарование. Но я тут же задушил его и направился к дамам, чтобы совершить последний жест учтивости. Снова расцеловал им руки. Приближаясь к незнакомке, я почувствовал что-то непонятное, особенное, раньше никогда не ощущал такой эмоции. Даже не знаю, как ее описать. Она снова протянула дрожащую руку. В этот раз я не хотел, чтобы она стеснялась, мне даже стало грустно, когда заметил, как она поджимает губы в нетерпении. Хотела побыстрее закончить с этим. А я вот, почему-то, наоборот, безумно захотел сделать это как можно медленнее.
Я прикоснулся губами к перчатке и услышал ее короткий вздох. Наконец-то за весь прием она снова взглянула на меня. Теперь в ее холодных глазах читалась усталость. Я отпустил ее руку и улыбнулся ей. Как можно искренней. Вложил в эту улыбку всю теплоту и... Нежность. Ее бледные щеки охватил заметный румянец. А внутри меня всколыхнулось ликование.
Время подходило к ночи, но я все равно решил наведаться в покои матушки и брата. Мама сидела перед дамским зеркалом, и ее длинные светлые волосы расчесывала камеристка. Арадан листал красочную детскую книжку.
— Что скажешь о сегодняшнем приеме, мама?
Она посмотрела на меня через отражение в зеркале.
— Графиня Эвенвуд довольно приятная женщина, не находишь?
Я кивнул в знак согласия.
— И дочь ее просто душка. Но природной грации ей явно не хватает. И немного скромности.
Я усмехнулся.
— А что скажешь про вторую девушку...
И тут я понял, что даже не запомнил, как ее зовут.
— Ты про ее воспитанницу? Рейну Старнар?
Рейна. Значит, вот ее имя. Красивое...
— Да, про нее, матушка.
— Забавная девица. Глядела на всех, словно злой котенок. Но волосы у нее просто ужасные. Совсем короткие, никогда таких не видела. Может, болела чем? И тихая она такая, может, немая?
— Вряд ли, — задумчиво проговорил я. — Отдыхайте, матушка, доброй ночи.
Войдя к себе в спальню, я достал папку с набросками и наточил ножиком карандаш. Устроившись поближе к камину, я начал выводить на бумаге мягкий овал лица. Через час на меня уже смотрела Рейна все теми же светлыми глазами. Только огонь в них уже не плескался, а щеки не покрывал чуть заметный румянец.