за день.
НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, это я говорю условно, потому что на самом деле еще даже не рассвело, меня растолкал Полковник. Я обнимал Лару, как одеяло.
— Толстячок, надо идти. Поднимайся.
— Чувак. Мы спим.
— Поспишь, как вернемся. ПОРА ИДТИ! — прокричал он.
Хорошо, хорошо. Не вопи только. Башка болит. — Она действительно болела. В горле все еще стоял привкус гадкого пойла, а в голове стучало, как наутро после сотрясения. Казалось, что ко мне в рот забрался скунс и подох там. Я старался не дышать на Лару, пока она, еле координируя движения, выбиралась из мешка.
Мы быстренько собрали вещи, выбросили пустые бутылки в высокую траву — к сожалению, приходилось мусорить, потому что бросить тару от вина в урну мы не могли, — и пошли к школе. Лара схватила меня за руку, а потом стыдливо выпустила. Аляска выглядела так, как будто она только что с поезда, который потерпел крушение, но все же она вылила в свой холодный растворимый кофе последние капли «Земляничного холма», прежде чем швырнуть за спину бутылку.
— Надо похмелиться, — сказала она.
— Ты как? — спросил у нее Полковник.
— Бывало и лучше.
— Похмелье?
— Прямо как алкаш-проповедник в воскресное утро.
— Может, тебе не надо так много пить, — предположил я.
— Толстячок… — Аляска покачала головой и сделала маленький глоточек холодного кофе с вином. — Толстячок, ты должен кое-что насчет меня усвоить: я глубоко несчастный человек.
Мы шагали бог о бок по размытой грунтовке в сторону кампуса. Вскоре после моста Такуми остановился, ойкнул, опустился на четвереньки и вулканом изверг теплую желто-розовую жидкость.
— Выпускай все, — прокомментировала Аляска, — будет лучше.
Закончив, он поднялся и сообщил:
— Я наконец нашел то, что может остановить лису. Преодолеть «Земляничный холм» она не в состоянии.
Аляска с Ларой разошлись по комнатам, планируя показаться Орлу попозже, а мы отправились к нему прямо в 09:00. Полковник стучал в дверь, а мы с Такуми стояли у него за спиной.
— Вы рано вернулись. Хорошо провели время?
— Да, сэр, — ответил Полковник.
— Как мама, Чип?
— Хорошо, сэр. Она в отличной форме.
— Вас хорошо кормили?
— Да, сэр, — сказал я. — Она явно хотела, чтобы я потолстел.
— Тебе бы это действительно не помешало. Отдыхайте.
— Мне кажется, он ничего не подозревает, — сказал Полковник, когда мы возвращались в свою комнату. — Может, у нас действительно все классно получилось.
Я подумал о том, чтобы сходить к Ларе, но я чувствовал себя страшно уставшим, к тому же у меня было похмелье, так что я завалился спать.
В тот день ничего не произошло. Мне следовало заниматься чем-то экстраординарным. Высасывать из жизни ее костный мозг. Но в тот день я проспал восемнадцать часов из двадцати четырех возможных.