за восемь дней.
В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ после каникул Аляска пришла к нам в комнату и уселась рядом с Полковником на диване. Он был занят делом — ставил новый скоростной рекорд на «Плейстейшн».
Она не сказала, что скучала или рада нас видеть. Глядя на диван, она изрекла:
— Вам, серьезно, нужен новый.
— Меня прошу не отвлекать, когда я за рулем, — ответил Полковник. — Бог мой. Неужели и Джефу Гордону приходится с таким вот мириться?
— У меня идея, — не унималась Аляска. — Отличная. Нам нужно устроить как бы предприкол, который совпадет во времени с посягательством на Кевина и его приспешников.
Я сидел на кровати и читал — у меня на следующий день был экзамен по истории.
— Предприкол? — переспросил я.
— Это специальный такой прикол, задача которого — снизить бдительность администрации, — ответил Полковник, злясь, что его отвлекают. — После предприкола Орел будет думать, что младший класс отстрелялся, и к настоящему приколу окажется не готов.
Каждый год младший и старший классы что-нибудь выкидывали, как правило какую-то фигню: например, поджигали «римские свечи» на газоне в центре кампуса в пять утра в воскресенье.
— Предприкол всегда бывает? — спросил я.
— Конечно нет, дебил, — возмутился Полковник. — Если бы он бывал всегда, Орел ждал бы и второго прикола. Последний раз предприкол был… м-м-м… Ах да, а в восемьдесят седьмом. Сначала они отключили свет в кампусе. А потом запустили в тепловентиляцию учебного здания пять сотен живых кузнечиков. До сих пор стрекот иногда слышен.
— Отлично вызубрил, реально впечатляет, — похвалил я.
— Вы, ребята, как старая семейная пара. — Аляска улыбнулась. — Жутковато со стороны смотрится.
— Это ты еще не все знаешь, — ответил Полковник. — Видела бы ты, как этот пацанчик ко мне по ночам в постель лезет.
— Эй!
— Вернемся к делу! — перебила Аляска. — Предприкол. Надо делать в эти выходные, потому что новолуние. Ночевать будем в сарае. Ты, я, Полковник, Такуми и специальный подарок для тебя, Толстячок, — Лара Бутерская.
— Та самая Лара Бутерская, на которую я блеванул?
— Она скромная просто. Ты ей нравишься до сих пор. — Аляска рассмеялась. — Ты, когда блевал, был такой… уязвимый.
— Очень упругие сиськи, — напомнил Полковник. — А Такуми — для меня?
— Тебе какое-то время надо побыть одному.
— Это верно, — согласился он.
— Поиграй в приставку еще пару месяцев. Развитая зрительно-моторная координация будет твоим плюсом, когда выйдешь на третий уровень отношений с девушками.
— Боже, про эти уровни так давно никто ничего не говорил, что я уже забыл всю классификацию, — ответил Полковник. — Я бы изобразил все мое презрение на лице, но мне нельзя отвлекаться от экрана.
— Поцеловать взасос, пощупать, попробовать пальцем, потом поебаться. Ты, никак, третий пропустил, — сказала Аляска.
— Действительно пропустил, — признался Полковник.
— Так, — встрял я, — а с предприколом что?
— Полковник все продумает. Тебя мы в неприятности вмешивать не будем — пока!
— А… Ну ладно. Пойду тогда покурю.
И я вышел. Аляска, конечно, уже не в первый раз оставляла меня за кадром, но мы вроде сильно сблизились за время каникул по поводу Дня благодарения, и мне казалось нелепым, что она планирует все только с Полковником, без меня. Чью майку она слезами-то залила? Мою. Кто слушал ее чтение Воннегута? Я. Кого подставили с этим приколом про «тук-тук»? Меня. Я перешел дорогу и закурил. Во Флориде со мной такого не бывало, впервые меня охватили мучительные сомнения, которыми постоянно страдают старшеклассники — такие все из себя старшие, да — по поводу того, кто кому нравится больше. У меня такое сейчас началось, и я себя за это ненавидел. Не надо к ней так привязываться, говорил себе я. Пусть она идет в жопу.