Утро.
Наутро Алексеева проснулась с тяжёлой головой. Она давно так не напивалась, и это ужасное чувство было уже забыто. Казалось, кто-то засунул её голову в жестяную бочку и теперь методично бил по ней молотком. Во рту пересохло так, будто она жевала песок. Она с трудом разлепила веки. Мир был слишком ярок, даже сквозь закрытые шторы.
Полина помнила, как прошёл её вечер после прихода в бар, но не помнила, как оказалась дома... Зато одно она помнила точно: Катя и Маша, влюблённые и счастливые.
Мысль о девушках ударила по голове сильнее похмелья. Мир стал слишком ярким и громким, хотя, кажется, Полина в квартире была одна. Юная девушка совсем не понимает что чувствует. Она испытывает ярость,обиду,ревность. Полина находится в состою полного раздрая. Она не может не думать о Маше,а мысль о Кате рядом с ней сводит с ума.
Алексеева аккуратно приподнимается с кровати и осматривает комнату. Ее взгляд медленно проходит по всем предметам спальни, а после останавливается на маленькой тумбочке и белоснежной салфетке,которая лежит на ней. Память потихоньку начала возвращаться. Это номер телефона Киры. Девушки, о которой она думала все время после клуба,между мыслями о Маше. Считается ли это чем-то плохим или уже отношения Алексеевой и Романовой прекратились? А может они теперь квиты и могут жить дальше в любви и гармонии?
***Воспоминания
Грохот музыки стал фоном для её собственной ярости. Полина облокотилась о гладкую стойку бара так, что костяшки пальцев побелели. Ей нужно было что-то крепкое. Что-то, что сожжёт эту тупую боль от вида счастливых Маши и Кати.
— Текилу. Двойную. Без всего, — её голос прозвучал хрипло и требовательно.
Блондинка за стойкой, до этого методично протиравшая бокал, медленно подняла голову. У неё были внимательные карие глаза, которые в полумраке клуба казались почти чёрными. На ней была чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающая сильные предплечья. Она не улыбнулась. Она просто смотрела. Оценивала.
— Плохой вечер? — её голос был низким, с легкой хрипотцой.
Полина не ответила. Она просто смотрела, как девушка – Кира, судя по бейджу, – ставит перед ней стопку. А затем Полина сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она не стала пить залпом. Она взяла стопку, но не отрывала взгляда от глаз бармена. Медленно, дразняще, она коснулась языком соли на краю бокала, слизывая её одним плавным движением. Затем так же медленно опрокинула в себя текилу.
— Можно и так сказать, — выдохнула она, наконец поставив стопку на стойку с глухим стуком.
Кира не отвела взгляд. Она поставила локти на стойку и чуть наклонилась вперёд. Её блондинистые волосы были собраны в небрежный хвост.
— Тогда зачем усугублять? Текила — плохой советчик в плохие вечера.
— А ты что посоветуешь? — Полина подалась ей навстречу. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Она смотрела прямо в эти тёмные глаза, ища в них хоть что-то. Жалость? Возмущение? Желание?
Вместо ответа Кира усмехнулась. Не насмешливо, а понимающе. Эта улыбка разозлила Полину ещё больше.
— Я бы предложила стакан воды и разговор. Но... — она ловко смешала что-то в шейкере, — ...понимаю, что сейчас это не то, что ты хочешь услышать.
Она поставила перед Полиной новый бокал с коктейлем нежно-голубого цвета.
— Это «Морской бриз». Лёгкий. Освежающий.
Полина не притронулась к напитку. Вместо этого она медленно провела пальцем по влажному краю бокала, оставляя на стекле едва заметный след.
— Ты всегда так... заботишься о своих клиентах? — её голос стал тише, интимнее.
— Только о тех, кто выглядит так, будто вот-вот либо расплачется, либо устроит драку. Ты балансируешь на грани.
Кира потянулась за пустым бокалом из-под текилы. Её пальцы случайно или намеренно скользнули по тыльной стороне ладони Полины. Это было мимолётное прикосновение, но оно словно ударило током. Полина резко втянула воздух и поймала её запястье.
Её хватка была крепкой, почти болезненной. Она не отпустила руку Киры.
— А ты? — голос Полины стал низким и опасным. — Ты всегда работаешь по ночам? Или это способ прятаться от своих плохих вечеров?
В глазах Киры на секунду промелькнуло удивление, но оно тут же сменилось азартом.
— Я не прячусь. Я наблюдаю. За людьми вроде тебя. За их историями...
— У меня нет истории для тебя, — отрезала Полина, но не отпустила её руку.
— Пока нет, — спокойно парировала Кира и свободной рукой снова наполнила её бокал. — Но она обязательно появится. Я буду ждать.
Она мягко высвободила запястье из хватки Полины и подмигнула ей. А затем отвернулась к другому клиенту так легко и непринуждённо, будто ничего не произошло.
Полина осталась стоять у стойки с коктейлем в руке и бешено колотящимся сердцем. На мгновение боль от предательства Маши отступила перед новой, острой и опасной игрой, которую она только что начала. И ей это нравилось.
***
Она с опаской, словно это была граната без чеки, взяла салфетку в руки.
На дешёвой бумаге размашистым, немного пьяным почерком было выведено: «Кира» и номер телефона. Память тут же подбросила картинку: внимательные карие глаза, выбившаяся прядь светлых волос, прохладные пальцы на её руке и это наглое, самоуверенное «Я буду ждать».
Горячая волна стыда обожгла щёки. Что она творила? Флиртовала с барменшей? Пыталась вызвать ревность? Или просто искала кого-то, кто не будет напоминать ей о Маше? Ответа не было. Была только пустота и желание заполнить её чем угодно.
Пальцы сами сжали телефон. Номер на салфетке расплывался перед глазами. Полина несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять сердцебиение. Это будет просто звонок. Чтобы извиниться за вчерашнее поведение. Или... чтобы убедиться, что это всё было по-настоящему.
Она набрала номер и нажала вызов, тут же прижав телефон к уху так сильно, что стало больно. Гудки казались бесконечными. Она уже почти надеялась, что Кира не ответит, когда в трубке раздался голос. Не сонный, а вполне бодрый, с той самой лёгкой хрипотцой.
— Слушаю.
Полина онемела. В горле пересохло ещё сильнее. Она сглотнула.
— Кира? — её собственный голос был чужим, хриплым карканьем.
На том конце провода на секунду повисла пауза, а затем Кира усмехнулась. Полина физически почувствовала эту улыбку.
— Полина? С добрым утром. Как твоя голова?
Полина закрыла глаза. Ей было невыносимо стыдно и одновременно... легко. От того, что Кира её помнит.
— Как будто по ней проехался каток, — честно призналась она, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх в слабой улыбке.
— Это бывает. Я так понимаю, ты нашла мою салфетку?
— Да... нашла. Я... я хотела извиниться за вчерашнее. Я была...
— Пьяна и чертовски зла? — подсказала Кира. — Я помню. И я помню кое-что ещё.
— Что? — выдохнула Полина.
— Что ты так и не притронулась к «Морскому бризу». Он до сих пор ждёт тебя на стойке.
Полина резко села в кровати, забыв про головную боль.
— Ты сейчас в клубе? В такую рань?
— Я здесь живу, — просто ответила Кира. — Приезжай. Бар открывается через час. Я сделаю тебе самый крепкий кофе в городе и тот самый коктейль.
Полина молчала, глядя на своё отражение в тёмном экране телефона. Она должна была позвонить Маше. Должна была всё выяснить. Но вместо этого она сказала:
— Я буду через сорок минут.
И только нажав на отбой, она поняла, что только что приняла решение, которое изменит всё.
"""""
Маша отложила телефон экраном вниз, словно это была ядовитая змея. Сообщение «Нам нужно поговорить» так и осталось без ответа. Она не могла. Что она напишет? «Давай забудем, что я твой преподаватель, и я вчера видела, как ты обжималась с другой»? Или: «Я всё знаю, но давай сделаем вид, что ничего не было»?
Тишина в квартире давила. Обычно в такие моменты спасала работа: проверка курсовых, составление планов. Но сегодня всё валилось из рук. Мысли были только о Полине.
«Она просто остынет и позвонит», — пыталась успокоить себя Маша, но внутренний голос ехидно шептал обратное. Она взяла телефон, разблокировала его и снова открыла список вызовов. Пропущенный. От Полины. И больше ничего. Ни звонка, ни сообщения в мессенджере.
Маша запустила руку в свои короткие светлые волосы. Это было неправильно. Так не должно быть. Если бы Полина просто злилась, она бы уже оборвала телефон. Она бы кричала, требовала объяснений. Но эта тишина... она была хуже любой ссоры. Она была безразличием.
— Может, ей просто стыдно? — вслух произнесла Маша в пустоту комнаты, обращаясь к своему отражению в тёмном окне. — Напилась, устроила сцену...
Она снова посмотрела на время. Прошло уже больше часа с тех пор, как пришло сообщение. Полина не ехала к ней. Она не звонила.
Внезапная, ледяная догадка пронзила её. А что, если... что, если она не просто так напилась? Что, если её флирт с той девушкой у бара был не случайностью? Что, если это был... вызов? Или попытка забыться?
Маша резко встала с дивана и начала ходить по комнате. Ревность, острая и ядовитая, смешивалась со страхом потерять контроль. Она привыкла всё контролировать: свои эмоции, их тайные встречи, ситуацию в университете. А сейчас всё рушилось. Она не знала, где Полина, что она делает и с кем.
Телефон в её руке завибрировал, и сердце пропустило удар. Но это было всего лишь уведомление из приложения такси: «Ваш водитель на месте».
Романова с досадой швырнула телефон на диван. Это было не для неё.
Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу проносились машины, но ни одна из них не везла к ней розоволосую девушку. Полина была где-то там, в огромном городе, и Маша впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно бессильной.
Она не знала, что в этот самый момент Полина уже подъезжала к работе Киры. И что эта тишина скоро будет взорвана звонком, который изменит всё.