глава 36.
Мы с Сабиной крутились на кухне. Малыш лежал на диване, а бортиками послужили скрученные пледы. Рядом с ним крутились друзья Данилы, пока мы нарезали салаты, варили картошку, а сам цыган с Рэмбо занимались маринованием шашлыка. Часть парней играли песни на улице, прямо под открытым окном, разжигали мангал.
Самые культовые и популярные песни играли то из салонов авто, то с пары гитар. Слегка приоткрытое окно, что выкачивало пар от кухни, пропускало музыку в дом, а тела начинали двигаться под биты плавных нот.
В какой-то момент Роме перестал нравиться вайб друзей молодой пары, и месячный мальчишка стал плакать. Родители сразу стали смотреть, что происходит, а друзья замерли. Глаза Сабины взглянули на часы.
Сабина: Даня, покорми ребенка, я не могу оторваться.- скомандовала роковая девушка.
Цыган: я тоже не могу, иначе у нас маринад стухнет.- возмутился кареглазый.
Геля: успокойтесь, давайте я покормлю. Сабина, ты только скажи, как смесь разводить.- отбросила я помидоры для салата. Никому не нравился давящий плач ребенка.
Сабина: Геленька, спасибо, ты очень меня выручишь.- сразу начала новая знакомая.
Под руководством мамаши у меня получилось развести смесь, руки подняли малыша, укладывая поудобнее в зонах от локтя до ладоней маленькое тельце. Пришлось убегать на второй этаж, чтобы не прерывать веселье на огромном, первом этаже.
Мой силуэт вошёл в первую попавшуюся комнату. В углу стояла большая, двухспальная кровать, красивое окно пропускало свет в комнату. Сбоку один шкаф, и рабочий стол, в на стене весел красивый, узорный ковёр. Больше времени рассматривать комнату было некогда, поэтому, прикрыв полупрозрачные шторы, чтобы убавить свет в помещении, я уселась на кровать.
И вправду, как только мальчишка начал принимать свою странную пищу, из порошка и горячей воды, то сразу успокоился. Его лицо было расслаблено так же, как и тело.
***
Лиля: ха, ну ты только глянь, у твоей "святоши" месячный ребенок.- смеялась она, передавая мне бинокль.
Турбо: чего?- мой облик возник у окна, и притаившись, я смотрел в бинокль.
Действительно, Ангелина трясла детскую бутылку одной рукой, в второй держала плачущего младенца. Она выглядела уверено, хоть и чувствовалась ее растерянность. Сказать честно, она выглядела мило, даже как-то героически. Печальнее стало от того, что изящные, нежные и мягкие ручонки Тилькиной, закрыли шторы, а потом ее облик растворился.
Лиля: ты звонил в те компании, которые я тебе говорила?- падая на диван и закуривая сигарету, она чувствовала себя достаточно комфортно в этой халупе, в отличие от моей персоны.
Здесь было сыро и холодно, отсутствие света и существование лишь маленьких окон создавало жуть и мрак. Отопления не было, и даже несмотря на апрель по телу пробегала холодная волна раз за разом.
Турбо: звонил.- раненые пальцы положили инструмент слежки на подоконник.- с машиной все решено, с домом тоже. Предложили шикарный, огромный дом за небольшую оплату.- я потер пальцы от холода. Карие глаза прожгли меня негодованием.
Лиля: зачем большой? Я же тебе рекомендовала дома!- недовольство в ее голосе плескались ядом, но мой мозг был привыкшим к колкостям.
Турбо: в ты не понимаешь? Те дома буквально похожи на заброшки, такое не годиться! И нет, я не переживаю о судьбе Ангелины, я переживаю о том, что такие дома они будут шманать раньше и тщательнее. На большой и раскошный дом даже не подумают.- разъяснял я этой пустоголовой дуре. - мне оставили наследство в один миллион рублей. Этой суммы достаточно, чтобы нанять помощников: одного повара, уборщицу и человека, который будет ухаживать за садом и бегать за продуктами. Главное здесь: скрыться обоим, я тоже пропаду на пару лет, а потом поиски прекратятся, все поймут, что она уже не жива и я выйду на работу.- пачка сигарет появилась в моих руках. Новые, шоколадные, тяжело сейчас достать такой вкус. Губы зажали одну из трубочек, а затем спичка подожгла ее.
Лиля: миллион!?- ахренела девушка. Наконец-то до нее дошло количество этого слова.- у нас семёрка с салона семь тысяч стоит, а у него миллион!- ее силуэт стал расхаживать по комнате.
Мой мозг понимал, насколько это грязная и крупная сумма, но мысли о совместной жизни с Тилькиной меня волновала больше. Я уже не хотел гладить ее по головке и говорить о том, как же она прекрасна, хотелось взять армейский ремень и пару раз заехать ей по хрустальной кожи, заставить произносить мое имя сквозь слезы, а не Вадима.
***
Жёлтый: спит?- шепотом спросил парень, заглянув в помещение.
Геля: да, уснул минут пять назад.- парень подошёл ближе, рассматривая дитя.
Жёлтый: весь в цыгана будет, отвечаю.- шепотом произнес он, а затем обнял меня, целуя в висок.
Геля: в любом случае ребенок будет прекрасен.- васильковые глаза вовлекли меня в гляделки. Хотелось утонуть в нежности и чуткости.
Жёлтый: ты похожа на сирень. Цветы распускаются каждый год, а дурманит голову, как в первый раз.- я издала тихий смешок, защитывая комплект парня.- в что? Может, у меня душа без тебя не поет?- его губы растянулись в глупой, наивной, с какой-то стороны даже подростковой улыбке.
Геля: ладно, пойдем. Я возьму Рому, а ты сообщи, чтобы музыку убавили.
Парень побежал вниз, пока бледные руки девушки осторожно подняли будущего цыгана-младшего. Ее изящный, но такой простой в то же время силуэт спустился по лестнице. Внизу ее уже встречал у выхода папаша, держа в руках клетчатый, теплый, детский плед. Такое ощущение, что у каждого есть такой пледик, который очень плотный, немного колючий, но всегда напоминает родное и мягкое детство. Приняв парнишку, он ушел на улицу, где парни уже активно общались, даря куриный шашлык.
Сабина уже закончила с готовкой, поэтому, накинув теплые шарфики на плечи, молодые леди стали выносить все в большую, светлую беседку. Родители Рэмбо, да и сам парень, достаточно богаты деньгами, поэтому и ремонт, и даже какие-то мелкие детали по типу клумб сделаны на пафосно дорогом, но видно, что с любовью и осторожностью. Скорее всего хозяйка дома сама занималась садом, наброском беседки и ставней окон. Все, где заключалась часть художества, была предложена женская рука, а мужская воплощала.
Закончив накрывать стол, и поняв, что я устала от суеты, да и кушать ещё долго ждать, поэтому я решила осмотреть эту линию дачного поселка. Вадим, не желая оставлять мою персону одну, переплел наши пальцы, и мы вышли за калитку. Красивые домики окружали нас, да, были развалюхи, но это не мешало нам наслаждаться красотой. Мы увидели проход в не дачный поселок, и я дернула руку мужчины, призывая пойти туда.
Подбежав к краю холма за калиткой, ветер подул в лицо, теплый, чистый. Льдины, почти растаявшие, плавно текли по течению, покачивались камыши от порыва воздуха, а в них сидели уточки. Сугробы лежали, но маленькое количество, а сухая, желтая трава хрустнула под ногами. Улыбка на лице девушки растянулась на этот вид: берёзки, река, холм, мостик, тропинка, уточки - все это было словно сказанный сон. Рука молодого человека коснулась волос, распутывая непослушные пряди. Мы услышали тяжелый, шершавый шаг, хруст веток и вздохи. Обернувшись, перед нами предстала старушка.
Ее руки тащили охапку хвороста, перевязанную верёвкой, седые, короткие волосы лезли в глаза, а тело очень нагнулось. Вторая рука сжимала трость - красивое, резное, деревянное изделие.
Жёлтый: давайте я вам помогу?- осторожно спросил он, скрывая меня слегка своей спиной.
Пожилая женщина остановилась, поднимая голову, немного выпрямляя искревленный позвоночник. Один из глаз был почти белым, словно он умер давным-давно. По телу пробежал холод, ветер уже не казался таким теплым, а место не таким красивым. Наоборот, в глаза бросилось серое небо, холод, какая-то внутренняя пустота и настороженность.
Бабушка: себе помоги, молодой, себе помоги.- один из ее глаз, зеленый, прошёлся по кусочку моего силуэта.- выйди, встань на уровень с парнем.- сглотнув тяжёлый в горле ком, я вышла, сравнивая шаг.
Она подошла ближе, беря в свою холодную, сморщенную от старости ладонь мою кисть, словно пыталась напитаться молодым теплом. Она изучала не мое лицо, кожу, волосы или глаза, она капала дальше, проникая в самое сердце, рыская в душе. Я не понимала, почему не отдерну руку, не начну кричать, а позволяю рыться в себе, словно в сундуке со всяким хламом.
Бабушка: беда ждёт тебя, она очень близка, будь острожна, а то тебя могу и не спасти.- она подняла голову вновь на жёлтого, но мою руку не отцепила.- на него не найдется, и вообще ни на кого не надейся, только ты сможешь спасти себя из того ада.- ее рука отпустила меня.
Ноги стали ватными, а мои плечи осунулись, не от холода природы, а от ее энергии, слишком она сильная, как волна при урагане. Можно утонуть.
Бабушка: ты ещё молодая, но уже слишком много увидела, слишком. Многие бы не справились, либо стали самоубийцами, либо просто убийцами.- хмыкнула она, а я увидела, что большая часть зубов отсутствует, или вместо них вставленые.
Жёлтый: объясните, мы не понимаем.- его слова разорвали нашу связь, достали ее голову из моей души.
Бабушка: не вижу я больше, не вижу.- ее брови свелись к переносице. Старой вестнице не понравилось вмешательство в свою деятельность.- но знай одно: твоя жизнь превратиться в психушку. Словно жизнь будет испытывать тебя на прочность.- женщина разорвала диалог продолжением своего пути, это ясно дало понять, что больше спрашивать бессмысленно.
Геля: пойдем лучше к нашим, а то мне как-то не по себе.- руки мужчины легли на мои плечи, слегка давая успокоение.
Жёлтый: пойдем, пойдем.
Пока наши тела спешно возвращались к дому, то диалог застрял об этом человеке. Логические цепочки не строились, а страх сковывал обоих. Поняв, что сами мы здесь ничего не поймём, мы решили обратиться к Рэмбо, он здесь давно, мужику тридцать лет, поэтому сто процентов он что-то знает.
Перед самым входом я остановилась у частного дома, рассматривая. Аккуратные, резные окна, приятный для глаз дубовый оттенок бревен, клуба из неизвестных мне цветов, точнее пока что только веток, прямо в ряд под домом. Рядом украшали домик гипсовые, расписные лебеди.
Геля: всегда было интересно, каково жить в доме? У нас не было ни дачи, ничего, просто квартира.- не отводя взгляд от деталей, лёгкие ровно дышали.
Жёлтый: купим дом, заведем собачку и узнаешь это. На самом деле в частных домах хорошо, свежий воздух, природа и тишина, только петухи утром кричат, но это даже добавляет красоту.- я улыбнулась.
Губы парня приблизились к моему лицу, а затем втянули в близкий и интимный момент. Тепло раздалось по телу, каждый поцелуй с Вадиком был искренним и чистым, наполненным лёгкостью и спокойствием. Он не давил, не давал скованность или ещё какого-то напора, словно человек чувствовал ноты моего тела, какая музыка играет во мне.
***
Турбо: убью суку!- мои губы растянулись в улыбке. Я видела то, за чем он наблюдает. Мужская нога пнула табурет, что тот отлетел в стену. Ни одна мышца на моем лице не дрогнула, ни в жалости, ни в страхе. - как только ее судьба окажется в моих руках я этими же руками ее задушу!- озабоченно сел на пол кудрявый, смотря на руки. По его скулам ходили желваки, ненависть и чёрствость так и прёт.
Я спокойно сидела, смысл в его психозе понимала, но и успокаивать как-то этого идиота не хотелось. Мне лишь хотелось ему счастья, и никаких денег от Вадима не надо, да, я полезу к нему, лишь в сексуальном желание, но никак не из-за денег.
Турбо: я ж ей все, и цветы, и то, и се, даже в комсомол ради этой мрази ходил, а она блять такая. - он встал, снова подходя к окну.- ну ничего, я устрою райскую жизнь этому ангелу из преисподни.- губы зеленоглазого сжались в одну трубочку, а затем Туркин вновь ударил табуретку.
Лиля: не психуй, нормально все будет.- выдавила из себя я.