глава 14.
Новый год пролетел в одну секунду. Мы поели салаты с горячим, выпили сок и убрали все со стола под звуки телевизора. Бабушка легла спать, ну а мы с братом схватили фейерверки, и ринулись на улицу наводить суету.
Там уже были наши пацаны, которые тоже принесли много различных взрывных приколюх. Я заметила Нину с Наташей, что явно уже подружились, так как их разговор казался очень оживлённым. Мой силуэт очень быстро оказался возле родных девочек.
Геля: с новым годом, мои любимые!— я крепко обняла кудряшек, а они обняли меня.
Наташа: с новым годом, уху!— девушка явно была под шафе, уж слишком она была активна и весела.
Мы стояли и обсуждали предстоящий фейерверк, с которым возились пацаны. Вдруг рядом с нами вознеслось ещё две персоны. Оказалось это Маратик и его подружка, скромная девочка шестнадцати лет.
Марат: девчонки, с новым годом вас! Так, Нина, Геля, знакомьтесь – это Айгуль, моя любовь, Гуль, ну Наташу ты знаешь.— девушка кивнула, в знак согласия, и парень поцеловал ее в щёчку, оставляя скромняшку на нас.
Разговор поехал сразу, осудить было что, к примеру мальчиков, чем мы и занимались. Я веселилась, осуждая отношения мои троих подруг, но лишь о себе я молчала.
Айгуль: Ангелин, а ты с кем встречаешься?— на этот вопрос я замялась, не зная, рассказывать или нет.
Нина: так, я возьму все в свои руки. Вобщем, Геля мутила с турбо, но потом произошла не очень приятная ситуация и они недавно расстались.— объясняла та, пока Наташа подошла ближе ко мне.
Турбо: это уж точно, с новым годом, девчонки.— мои плечи вздрогнули от грубого, мужского голоса.
Я подняла глаза и заметила Туркина с разукрашенным лицом. Новые синяки и ссадины блестели на юноше, было видно, что он даже не постарался их обработать.
Лесные глаза смотрели на каждую персону, но не на меня, словно он игнорировал мое существование. Все мечты, что он подойдёт, извиниться за свое поведение, несмотря на все понятия, развеялись туманом разочарования. Я поняла, что выбрала не того, но и разлюбить в эту же секунду не смогла.
Наташа: и тебя, Туркин, дуй отсюда, нечего женские разговоры подслушивать.— тот лишь хмыкнул, и вальяжно, слегка прихрамывая, покинул нашу компанию.
На глазах появились слезы. Он сломал своего ангела. Так должно было случиться, он был дан, чтобы обрезать крылья, запечатать лёгкие, не давая глотка воздуха. Я посмотрела на чёрное, звёздное небо, чтобы не допустить слезе скатиться по щеке.
Нина пошла по следам Туркина к пацанам, но почему-то остановилась в паре шагах. Затем Семёнова что-то достала из кармана, а затем бросила петарду под ноги старшего. Через секунду она как будто и не отсутствовала, а прямо под ногами Туркина произошло небольшой хлопок.
Наташа: туда его, будет знать, как девочек обижать.— девушка обняла меня за плечи.
Айгуль: девочки, извините за не скромный вопрос...— та замялась, словно борясь в своей голове со своими же мыслями.— не хотите остаться сегодня у меня на ночь? Просто родители уехали на три дня к тете, а мне завтра на репетицию в школу, вот, и меня оставили. Марата не очень хочется звать, вдруг они неожиданно вернутся, а тут я буду не одна.— мы с Ниной переглянулись, я вспомнила, что мне тоже нужно будет появиться, ведь мы будем выступать седьмого января, и уже с завтрашнего дня начинаются репетиции.
Геля: я только за, вместе в школу пойдем.— на моем лице появилась улыбка.— а пойду завтра прямо так, ничего страшного.— девушка Марата кивнула, и с надеждой посмотрела на двух оставшихся подруг.
Нина: я всегда в деле. Натаааш?— протянуто выразилась кудряшка.
Наташа: ну конечно я пойду, кто-то же должен смотреть за тем, как вы пьёте шампанское.— Рудакова подмигнула нам, а мы засмеялись.
В ту же секунду за моей спиной раздались взрывы. Мои глаза засияли, когда я увидела цветные огни на черном небе — фейерверк. Он был бесконечный, ведь парни запускали гильзу снова и снова. Последним цветом был жёлтый, а затем лишь слабый дымок от пороха развевался на ветру, улетая куда-то вдаль.
Я посмотрела на Туркина. Юноша общался с Сутулым, но в ту же секунду обернулся на меня. Взгляд прожигал, словно пытаясь сжечь со свету, между его губ тлела сигарета, благодаря которой кудрявый вкушал яд. Мне захотелось улыбнуться ему, что я и сделала. Глупая? Да, очень.
Я создала его образ в своей голове таким, каким бы хотела его видеть, но он не оправдал себя для моего разума, но он все ещё слишком чист для моего сердца... Черт.
***
Она улыбалась мне, словно ничего не произошло, словно она не послала брата меня избить, не подначила на этот поступок. А ведь эта стерва сто процентов повлияла на него своими слезами. Все девчонки таким образом добиваются желаемого, а как она с Жёлтым обнималась.. дрянь, просто блять дрянь. Как я мог полюбить такую? Почему эта сука въелась в мое сердце?
С виду вся такая чистая, красивая... Я бы сравнял ее с луной на чёрном, непроглядном небе. Такой же чистый, белый свет исходил от нее, а может мой "рыцарский меч" отрубил эти крылья, что светились? Я же обещал быть для нее щитом и рыцарем... Да ну, бред, этих крыльев и не было, а лишь иллюзия, что рассеялась при одном касание.
И почему про наши отношения рассказывала Нина Айгуль? Типо показать, какой я плохой? Смешно с их стороны. Ангелину предупреждали все, но она никого не послушала, не оттолкнула меня. Нужно было аукнутся на ее первую ложь, что типо нет в нее брата.
Я так зациклился на Геле и на своих мыслях, что не заметил, как сутулый ушел от меня, а Вова кричит мое прозвище.
Вова: турбо блять, ты чё, уснул?— с улыбкой и издёвкой говорил автор. — шуруй сюда!— Я протер рукой лицо и поплелся к Вове, Марату, зиме и девчонкам.
Вова: значит смотрите,— я услышал голос, даже не успев подойти к «компашке».— сейчас мы вот такой движухой идём до Айгуль, а завтра каждый встречает одну девчонку и провожает ее домой, за кем я кого закреплю.— сказал Суворов.
Нина: а можно как-то без последнего?— в голосе девушки слышалась брезгливость.
Турбо: а чё я сделал тебе?— я раскинул руки, давая понять, что ничего не делал девушке такого, чтоб меня ненавидеть.
Нина: родился.— отрезала та, шипящим голосом, словно кошка. Ее хищные глаза блестели.
Турбо: зима, держи своего пуделя на поводке.— фыркнул я, Нина очень раздражала меня, больно наглой она была.
Зима: цыц. Вова, продолжай.— все внимание лысого было на старшем.
Вова: значит так, я провожаю свою принцессу. Зима, ты Нину, потому что она твоя будущая жена, я так решил. Турбо и Марат, вы встречаете Ангелину и Айгуль у дома Гули и ведёте в школу в десять утра!— во сколько времени парень выделил, подчеркнул своим голосом.— потом Марат, ты забираешь Айгуль в 12:30, Турбо - в 13:30 за Ангелиной в школу.— скомандовал тот, зажигая сигарету.
Турбо: заебись вообще, а её Миша не может встретить!?— меня выбесил тот факт, что мне нужно будет таскаться за ней пол дня, ещё и щас с ней шнырять!
Вова: Туркин, это не обсуждается!— я уверен, если бы рядом был стол, то Суворов ударил бы кулаком по нему. После этого парень выдохнул.— пошли отойдем.— он положил руку мне на спину, толкая в сторону.
Последнее, что я увидел, как у Тилькиной подходит Ералаш, а она ему говорит о чем-то. Сука, ну и пусть жалуется, семейка мразей.
Турбо: чё хотел, Вов?— я достал из кармана смятую пачку сигарет.
Вова: Валер, я думаю, что ты понимаешь, что вам нужно поговорить?— мужчина положил руку на мое плечо.— то, что было между вами – это не правильно, так не должно было случиться между вами, вы классная пара. Давайте, не придумывайте, чтобы завтра, после школы, ты с ней поговорил и попросил прощения.— Вова уже собирался уходить, а я втыкал в одну точку.
Турбо: пацаны не извиняются.— мой голос был глух. Усатый вернулся с поднятой вверх бровью.
Вова: чё ты сейчас сказал?— его карие глаза заглядывали в мои, и только тогда я взглянул на авторитета.
Турбо: не по понятиям это, извиняться.— мой голос был спокоен и равнодушен, что даже я внутри себя удивился.
Вова: ты сейчас получишь в фанеру, туркин.— вздохнул тот.— ты любишь ее? Отвечай!
Турбо: люблю.— кратко ответил я, снова смотря в одну точку.
Вова: это твоя девчонка, Туркин, и если ты не хочешь сгнить внутри, то дай ей запустить в твое сердце свет.— философствовал усатый.— с пацанами, будь пацаном и двигайся понятиями, а с ней не смей, она реально классная, и только она твой билет в нормальное будущее. Может с ней ты спокойнее станешь и голова на место вернётся.
Турбо: я понял, адидас.— моя голова медленно кивнула.
Вова: то-то же. И смотри мне, ещё раз из-за тебя с ней что-то случится, ещё раз с ее глаза упадет слеза или хоть волоса она на своей голове лишиться я с тебя лично спрошу.— мужчина осторожно, чтоб видно было только мне, показал кулак с разбитыми костяшками.
Мы вернулись ко всей компании, а затем сразу двинулись в сторону многоэтажки, в которой проживала Айгуль.
Девушка по дороге смеялась, и я слышал только ее голос и смех, только ее фигура, с завитыми длинными волосами, с Байкальскими глазами существовала для меня. Я осознавал все содеянное, знал, что виноват, но гордость сожрала меня, не позволяя нормально дать волю ни сердцу, ни разуму.
Вова прав, если только она моя судьба, если только с ней мне хорошо, если только она мой ангел спаситель, то почему я веду себя как последняя мразь, как не мужчина, а маленькая обиженная девочка. Мне плохо без нее. Она так близко, на вытянутой руке, но так далеко.
Когда мы подошли к подъезду, все начали обниматься, даже Вахит с Ниной стояли в объятиях. И лишь мы с Тилькиной смотрели друг на друга не в силах сделать шаг на встречу: она – из-за страха и обиды, я – из-за гордости.
В глазах можно прочитать многое, и я видел, что она ждала, да и она видела, что я хотел, но так и не подошёл, нет, не сейчас, я как телка перед сексом – ещё не готов. Прости меня, ангел мой, но пока только в мыслях...