5
14 февраля, 1989.
***
— Как это… голову проломили? — Даша остановилась, кладя тарелку каши перед носом Леши.
— Ну, шел на автобус, напали толпой, забили до смерти, твари. — мальчик напрягся, не отводя взгляд от глаз сестры. — На голове его прыгали, а ему всего тринадцать лет было, добросовестный пацан был.
По телу прошли мурашки, когда в голове всплыл образ избитого до смерти мальчика.
Такого же возраста, из его же группировки. Он ведь мог быть на его месте. И ей никак не защитить его.
Заталкивая в себя с силой ложку каши и с большим усилием ее же глотая, Даша горько поглядела на брата.
— Ты не боишься?
— Не боюсь. — ковыряясь в тарелке, ответил Леша.
Боится же. Кто в трезвом уме не будет бояться смерти? Да любое разумное существо будет бояться смерти. Все это злило до жути. Все эти их нормы пацанские, неужели эти дурачки не понимают что жизнь — одна?
Но Мельникова комментировать слова брата не стала. И вставая из-за стола, молча принялась мыть посуду.
В школу идти не хотелось.
16 февраля, 1989.
Валера сидел на холодной плитке в ванной, рядом Даша, которая время от времени всхлипывала, вытирая слезы руками, размазывая чужую кровь по лицу.
Валера выглядел ужасно: разбитая голова, синяки по всему телу, а с губы и носа хлестала кровь.
Трясущимися руками промывая его раны, пока его глаза следили за ее каждым действием.
Горько улыбнувшись, он прикасается к ее щеке, успокаивая, заставляя отвлечься от его ран, посмотреть ему в глаза.
Мельникова поддалась, заглянула в бирюзовые глаза, утопая в них. Перекись упала из и так трясущихся рук.
Даша молча смотрела на него, хлюпая носом, а тот подтянул ближе ее, прижимая губы к ее лбу, обнимая, чувствуя тепло.
Мельникова заплакала, по-злому и горько, утыкаясь носом в его шею, пока Валера мягко гладил Дашу по спине, словно маленькое дитя.
— Брат твой в порядке, я позаботился. — тихо прошептал Валера.
Мельникова молча благодарно кивнула, а мерзостный комок в горле мешал сказать что-либо членораздельное.
— Ну, все, успокойся, ну — от этих слов плакать захотелось еще сильнее, и вжимаясь в куртку парня, Мельникова опускает взгляд, смотрит в пол, замызганный кровью.
— Ты… не боишься? — тихо интересуется девушка, не отпуская парня, боясь, что он опять пропадет.
Она уже задавала такой вопрос.
Валера молчит. Вероятно, задумываясь над вопросом девушки. Она бы хотела поднять голову, посмотреть какое у него выражение лица, но сил не было.
И Даша молча лежала в его
обагренных объятиях.
Успокоилась, наконец. Через некоторое время разорвала тактильность с Валерой, отпрянула от него и принялась отмывать его и себя от крови.
Выражение ее было подавленным, равнодушным.
Словно несколько минут она не плакала навзрыд, спотыкаясь об собственное сбившееся дыхание.
Пол решила не отмывать — в следующий раз, отец все равно на неделю уехал грузы свои перевозить.
И девушка была этому рада.
— Пойдем, подышим. — сказала девушка, наконец, глядя на парня, и тот, в первую очередь, кивнул, затем протянул ей руку, помогая встать с голубого кафеля.
Мельникова обратила внимание на побитые вдребезги костяшки, как казалось, до костей. И она приняла помощь, стараясь не дотрагиваться пальцами до его ран, не желая делать ему больно.
Выбежали, наплевав на все и не закрывая входную дверь. Кому она далась?
Наконец холодный, февральский воздух обжёг легкие.
Даша оглянулась на Валеру, и озарила его легкой, но усталой улыбкой.
Подошли к деревянной, заснеженной лавочке, и Валера, прежде чем села девушка, стряхнул рукой снег.
Его рука продолжала сжимать ее руку. Они сидели вместе, и девушка запрокинула голову, опираясь на стенку лавки, глядя как крупные, практически заледеневшие хлопья снега падали прямиком ей на лицо.
Валера решил послушался примеру Мельниковой, и доставая помятую пачку сигарет из куртки, закурил.
(Не курите ребята!)
Выдыхая пар, повернул голову, глядя на Дашу. Та о чем-то задумалась, нахмурив брови и прикусив губу, не отводя взгляд от темного неба.
— А люди в космос летают, — неожиданно заговорила Даша. — А вы тут асфальт делите.
Мельникова повернулась на Валеру, и они встретились глазами.
— Зачем? - тихо прошептала Даша.
— Мы не плохие, просто, понимаешь… — Валера запнулся, и прочищая горло, продолжил — Нас улица воспитывает, мы защищаем наши территории, от… Ну, плохих, понимаешь? — Парень заглядывает в глаза Даши, видя в ее глазах сомнение, недоверие. — Нам чужое не нужно. А есть те, кто если придет на наши улицы, устроит такое…
Мельникова была несогласна. Если это их улицы, зачем творить тут такое? Воровство, насилие — к чему это? Валера без слов понял Мельникову, отчасти он был согласен с ней.
Но некоторые нормы «пацана» в нем уже укоренились. Насилие для него — процесс воспитания, хоть и не приятный, и как некоторым —
никакого удовольствия не приносил.
Валера встал, бросая бычок в снег, и обращаясь к Даше:
— Холодно, простынешь еще, давай домой.
Мельникова кивнула, поднимаясь, и прощаясь с Валерой, обнимая его.
Отпрянула, и медленным шагом пошла в подъезд, помахав.
Но чего-то не хватало.
Обернулась, а парень не сдвинулся ни с места, его рука медленно махала ей.
Подбежала обратно, подтянулась на носочках и обхватила шею руками, поцеловала, по-теплому, по-родному. Тот явно рад был.
— Увидимся.
Теперь и прощаться можно)
__________________________________
Ой милоты добавила, не могу..
Самой тошно хаха
Сегодня вышла 7 серия🎉🎉