Эпилог. Двадцать восьмой день
Я устала. Правда устала.
От всего. От этого общества. От этой бесконечной зимы, что ещё два месяца назад казалось такой сказочной и приятной. Уже март месяц, почти апрель, а снега все ещё по щиколотку.
Я устала от пацанских понятий, от шумных дискотек.
Устала от плача Юли, от запаха пота.
Устала от алых капель на грязном снегу.
Устала делать вид, что люблю Валеру.
Да, он был хорошим слушателем, партнером, просто человеком рядом. Но никаких чувств я к нему не испытывала. Совершенно. Да он мне уже противен.
Устала от взяточных рож ментов.
Устала от вранья мамы и папы. Устала от лжи, и от себя.
Устала от груза ответственности.
Я устала от правды.
Нога ступила на лёд, что моментально треснул, и через щели потекла вода, намочив валенок. Потом носок, и мои пальцы ног.
Я отступила обратно на снег. Разделась.
Пальто утопало быстро, и почти без шумно. Потом шли валенки. Наступив ногами на снег, чья корка была острой как лезвие, я оступилась, порезав ступню.
Потом футболка и остаток одежды. Только хлопковое белье. То самое. Лили. Вещи тоже её. Я так и не вернула.
::Ничего, их найдут через пару дней, как и тело
Зашипела, но не зажмурилась: боли не было.
Ледяной ветер обливал ключицу, а босые ноги ступили на лёд. Уже тот, что скрывал озеро.
Раз, два, три и я бегу в самый эпицентр. В самую середину.
Лёд, что только что был под ногами, трещит, и проваливается подо мной. Как никак теплеет. Я вспотыкаюсь о глыбу и падаю.
Вскрикиваю от боли, что задела мои пальцы, и всем весом ударяюсь о тонкий барьер, моментально уходя по воду
Грязная муть, поподает в рот и желудок, заставляя инстинктивного барахтаться. Словно бороться за жизнь. Словно я пытаюсь уцепиться за что-то: может за те игрушки на полках? За сервис в шкафу? За варежку? За кончик жизни, что как эта вода, просачивается через пальцы, уходя наверх. К солнцу. Что вышло, стоило моему телу умереть.
Но уже поздно, я иду ко дну. Холод обдает тело, заставляет дрожать, понять, что я хочу жить! Но уже слишком поздно.
Вспышка света, звон в ушах.
Я открыла глаза и через пару секунд, осознав всё, разрыдалась. Я все ещё инстенктивно махала руками и ногами, словно пытаясь выплыть.
Плач младенца разразил акушерную палату.
— Lei è piuttosto rumorosa con te! (Крикливая она у вас!) — сказал акушер, держа меня на руках — Come lo chiamerai? (Как назовете?)
—Elisabetta. (Элизабет.) — сказала моя новая мама.
Конец.