глава 11
Ляйсан и Наташа постучались в дверь квартиры, и им открыла Ксюша.
— Кто это?
— Это моя подруга. — Наташа немного улыбнулась и протянула руку.
— Привет, меня Наташа зовут.
— Я Ксюша, будем знакомы. — они протянули руки и пожали их.
Девочки сели за стол, и начали обговаривать то, что тревожило Наташу больше всего. Ляся была права, Фурия даже не дослушав до конца, что за месиво будет с Хади Такташем подала голос.
— Я точно в деле! Ты же знаешь меня, я хоть щас приду к этому дяде твоему, и утвержу, что я должна быть с ними.
— Это конечно замечательно, но не торопись. Он может не принять тебя.
Наташа просто сидела и молчала. Ей было страшно, и она не скрывала этого. У нее трагическое детство. Ее подругу застрелили прямо за глазах двое бандитов, из-за этого она боится перестрелок и не хочет вмешиваться в эту дрянь.
— Девочки, я так не могу. — Наташа взялась за голову и начала рыдать взахлеб, Ксюша не знала ее истории и в недоумении посмотрела на Лясю. Та дала понять, что справиться сама и поговорит с Фурией позже.
Ксюша заварила чай с валерьянкой и дала Наташе. Когда девушка пришла в себя, она рассказала о страшном случаем в детстве, который она скрывала от родителей и мучала себя ночными кошмарами.
— Прости меня, Натик, я не знала. С моей натурой ничего не поделаешь. — Фурия вздохнула и взяла руки Наташи в свои. — Я хочу быть с Универсамом не потому что хочу всех убить. Конечно нет. Просто меня всегда притягивали...так скажем «приключение на жопу». От этого мне никуда не деться.
Девчонки расслабились за откровенными разговорами. Ляйсан наблюдала, как Наташа с Ксюшей сближаются и находят общий язык, хоть они и очень разные.
А вот Ляся немного притормозила с разговором. Она вспомнила Валеру. У них все так странно и необычно. Буквально недавно они грубили друг другу, а сейчас общаются как не в чем не бывало. Девушка не хотела думать о том, что он ей нравится. Но то, как Турбо смотрит на нее...Можно было утонуть в его взгляде. Она не понимала, почему Валера после из «разговоров» за гаражами и на кухне перестал быть с ней слишком вспыльчивым. А в его глазах она иногда видела страх и отчаяние.
история приостановлена на неопределенное время