Во дворе/ Турбо

Не плачь — БумеR

От Автора

Ведана сидела на кухне в растянутой выцветшей майке, поджав под себя одну ногу и уставившись в стену пустым взглядом. Блондинистые волосы разметались по полуголой спине, а худые плечи подрагивали от сквозняка, который бил прямо в поясницу девушке из щели между окном и рамой.

Она ждала Сашу. Не могла уснуть без него. На её душе было совсем неспокойно, гадкое предчувствие чего-то отвратительного точно скользкая змея прилегла к ней на грудь, хвостом обвивая ей шею. Дышать становилось тяжелее, точно на неё сгрузили огромную бетонную плиту.

Она мешала ложкой холодный чай, ударяя ей о стеклянные стенки кружки. Что-то не давало ей покоя. Это было ощущение незримо приближающихся перемен, от которых ни у кого не получится ни скрыться, ни убежать, ни сделать вид, будто их и нет. Сероглазая ненавидит оставлять недосказанность, на дух не переносит, когда что-то недоговаривают или нагло врут ей, смотря прямо в глаза. И сейчас как раз такой случай.

Саша явно что-то ей недосказал и обманул. Хотя вдруг он и сам думал, что будет к обещанному времени. Ушёл он в ночи, сказав, что будет к десяти.

Часы пробили двенадцать. А в груди мышца отбивала военный марш. За окном завывала вьюга, снег заметал всё вокруг без разбора. Перед стихией все равны. Ей без разницы кто кому брат, сват, мать или отец, она одинакова жестока ко всем. От неё спасают только кирпичные стены и центральное отопление, а у кого это нет, тот обречён на вечную мерзлоту и души, и тела. Без тепла нельзя выжить.

Веда вдруг соскочила с места, чуть не задев локтём чай, и понеслась в комнату. Неопределенная сила прямо изнутри завыла, потянула её на улицу. Срочно. Быстрее. Нельзя медлить!

Она привыкла доверять интуиции и сердцу. Они желали Лебедевой только добра и хотели лишь защитить её, пусть и довольно своеобразными методами.

Девушка моментально натянула на ноги ритузы, втиснулась в шерстяной свитер с высоким горлом и колючими рукавами. Кисти рук дрожали, а перед глазами стелилась пелена ужаса, который своими когтистыми лапами уже хватался за предплечья и лодыжки.

Не останавливайся!

Шапка — на голову, куртка накинута, в валенки она впрыгнула быстрее, чем поняла, что и зачем она делает. Через пару секунд блондинка закрывала дверь снаружи, начиная сбегать вниз. Дыхание в её груди участилось, а голова переставала думать.

Что-то не так. Точно не так. Всё явно не так.

Навалившись плечом на подъездную дверь, сероглазая выскочила на мороз, быстро засовывая руки в карманы. Пальцы самопроизвольно ковыряли кожу вокруг ногтей до мяса, до крови, до жжения.

Она с безумными глазами оглядывалась по сторонам, переминаясь на одном месте.

Куда же теперь? На кой черт она выскочила?

Холод остужал девичий пыл, словно замораживая её изнутри. Ужас остужался, но не отступал, лишь сильнее сливаясь с милым девчачьим телом, становясь единым целом с Веданой, что сейчас беспомощно озиралась и дышала ртом, как рыба, выброшенная на берег. Она отступила на шаг от чего-то неизведанного, но явно опасного.

Пожалуйста. Нужны ответы, а не только сумасшедшие импульсы и порывы.

Блондинка сжала руки в кулаки, чувствуя как на её лицо опускаются колючие снежинки, ощущая как намокает её куртка. Ей кошмарно стоять здесь под этим фонарём, хотя всего пару-тройку часов назад она была самым счастливым человеком на свете. А сейчас топчется тут, а мысли как птицы разлетаются по разным углам её сознания, ограниченные черепной коробкой. В груди тесно.

— Я дура. — на выдохе прошептала сероглазая, делая ещё один спасительный шаг назад, к дому, к уюту и к мимолетному ощущению безопасности.

Внутри неё что-то щелкнуло, переменилось. Новый порыв погнал её туда, куда не достают казалось всеобъемлющие руки света, туда, где всё было в сотню раз острее. Тьма там темнее. Страх — страшнее. Гул собственной крови в ушах — звонче. 

Лебедева пробиралась сквозь сугробы, пока ветер хлестко бил её по щекам, наверное стараясь оттолкнуть назад, чтобы она не лезла туда, куда не просят.

— Эу.

Мужской голос разорвал тонкую материю воздуха, которая была будто покрыта льдом. Он ей знаком. Знакомый, но вроде бы не Сашин.

Какого здорового человека носит ночью по улицам уже давно спящего города?

Голос звучал точно отовсюду и ниоткуда в одно и тоже время. Кто это? Точно ли это не брат?

Темная фигура материализовалась из темноты, густой и липкой. Он стоял у дерева и облокачивался на него так, если бы у человека совершенно не осталось сил.

— Ну-ка дуй сюда! — мужской голос разрезал тишину точно ножом.

Сероглазая свято уверовала в то, что у дерева стоял Саша. Ну конечно. Кто же кроме него будет шляться в ночь.

Девушка уже ускорилась, буквально летя навстречу мужчине. Туда, в темноту, где сейчас страшнее и тревожнее всего в мире. Пот тонкой полоской скатывается по влажному виску. Теперь всё на своих местах, но что-то гложет. Что же.

Без света было тяжело.

— Ты где был? — строго спросила блондинка, не доходя пары шагов до него. — Ты обещал вернуться в десять!

— Че? — теперь голос не казался знакомым.

Вблизи всё стало по-другому. Туман начинал рассеиваться.

В черной тьме блеснули зелёные глаза. Чужие глаза. Не его глаза.

Это был не Сычев. Санька более щуплый, этот сильно плечист. Первый блондин с прямыми волосами, а у этого из под фернандельки выбиваются темные кудри.

И запах. Старший брат пах дорогим одеколоном, от этого пасло кровью и потом.

Девичий нос сморщился, и она отступила назад.

— Я обозналась, извините. — спокойно и даже вежливо произнесла Лебедева, но ее строгий взгляд не смягчился. Только она хотела пойти в сторону своего подъезда, как ей в спину прилетело:

— Не кипишуй, — тут же протараторил парень, пытаясь подойти чуть ближе к блондинке. — мне помощь твоя нужна, смогёшь?

— Не смогёшь. — всё также безразлично повторила коверканное слово Ведана, побаиваясь выпустить из поля зрения этого человека. — Иди откуда пришёл.

Ещё чего он придумает? Нормальный парень разве будет просить помощь у девушки, да ещё когда на дворе ночь стоит?

Теперь когда у них завязался весьма недружелюбный диалог, пойти домой было не самым безопасным решением.

— Ну чё те, снежная, сложно что-ли? — пытаясь расположить к себе девушку, произнёс незнакомец и попробовал выдавить кривую улыбку.

Во рту у него красовалась зияющая дыра от сколотого зуба и полные щеки крови. Ужасная картина наверное навсегда отпечаталась в памяти девушки. Такое не забывается и не проходит просто так.

— Фу. — скорчила гримасу отвращения сероглазая, хотя все нутро ее потряхивало от ужаса.

Ладони вспотели, а все мышцы до одной были напряжены, готовые в любую секунду соскочить с места и понестись на утёк, спасаясь от кошмара наяву. Как же все быстро меняется: десять минут назад сероглазая сидела в квартирке и тревожилась за брата, а теперь приходится бояться, даже бороться, за свою жизнь. Веда стояла так прямо, будто проглотила кол и её вот-вот стошнит. Она вся позеленела и отвела глаза от отвращения, еле сдерживая рвотные позывы.

— А чё те не нравится? — беззлобно усмехнулся парень, ну убирая руки с коры дерева.

— Ты. — без промедлений прозвучало в ответ кудрявому, от чего он явно удивился.

Он знал, что сейчас выглядит не сильно хорошо, но девушки из его окружения часто твердили ему, что побитым он выглядит даже более привлекательно. Ни одна представительница прекрасного пола раньше не заявляла ему в лицо, что он ей не нравится. Те, кому он был несимпатичен, обычно отводили взгляд и старались уйти подальше. Боялись.

В мужских глазах мелькнул явный вопрос смешанный с непониманием и открытым удивлением. Он думал о том, как девчонке вообще хватило наглости заявить такое без страха.

— Че? — он снова произнёс это, словно и не знал других слов.

— Через плечо не горячо? — за словом Лебедева в карман не лезла. — Одно слово только выучил? — щеки её покраснели от мороза и девушка постепенно отступала назад, увеличивая дистанцию между ней и зеленоглазым.

Она прекрасно понимала, что если сейчас она повернётся к нему спиной и рванет к дому, то ее во-первых догонят, а если не догонят, то, во-вторых, будут пасти день и ночь. Ни того, ни другого ей не хотелось от слова совсем. За жопу-то свою страшно конечно.

— Ты схерали так резво базаришь? — парень уже подкипал, не нравилось всё это ему. Несмотря на кровоточащее брюхо он ещё сильнее надвинулся на девичью фигуру, решая взять её своим угрожающим видом.

— Иди восвояси лохов пугать, со мной такое не проходит. — голос-то у нее уверенный, бесстрашный, а сама Веда готова разреветься в любую секунду.

Зубы у Веданы стучали не только от ужаса, но ещё и от мороза. С каждой секундой ей становилось всё холоднее и страшнее. Ну на кой черт она вообще попёрлась на улицу?

— Пизда тебе. — звучит как призыв к одному единственному действию — бежать и не оборачиваться.

Слова сказаны вроде не от сильной злобы, но эффект они произвели что надо. Блондинка напугалась в усмерть.

— Нахуй иди, мудила!

Прежде чем побежать во весь опор, она резво наклонилась в снег, зачерпывая в белые ладони побольше снега да ещё и со льдинками и со всего размаху кидая его в лицо парню.

Ноги вязли в том самом предательском снегу, но она не останавливаясь продолжала перебирать ногами. Ощущение опасности дышало ей не то что в спину, оно перебирало своим дыханием волоски на ее затылке.

«Только не домой!» — бешено повторяло ее перепуганное сознание.

Ноги сами понесли ее в сторону Суворовского. К Ильмиру. В безопасность. И не пришло ей тогда в голову, что училище за закрытым забором. Не перелезет она его, а если все-таки получится, то грохнется в сугроб.

Кудрявый не мог стерпеть это. С какого это счастья его незнакомая девчонка на три веселые буквы посылает? Совсем с ума сошла? Хотелось ее за шкирняк словить и встряхнуть как следует, чтобы в себя пришла и за языком следила. Было задето его самолюбие, а это ударило по нему сильнее острого ножа.

Больно борзая. Он и побежал за ней. Хрен теперь он просто так от неё отстанет. Ненадолго его задержал снег, налипший на его теплую кожу. Пока он отряхивался, рассердившись пуще прежнего, девушка смогла выиграть немного времени для себя, слегка вырываясь вперёд.

Они неслись по ночной Казани так, словно бежали марафон, но на кону не победа, а чья-то жизнь и психика. В многоэтажках уже не горел свет. Все здоровые люди уже спят. Фонари на улицах кое-где мигали, угрожая оставить молодых людей в кромешной тьме, точно закрыть в клетке.

Зеленоглазый иногда свистел ей вслед, точно напоминая ей о том, что наступает ей на пятки. Бежать с кровоточащей раной было тяжелее, но кровь бурлила в его венах, не давая права остановиться и отстать от сероглазой.

В блондинке умирал спринтер, она и не предполагала, что умеет так быстро бежать. Сердце колотилось в груди, а ноги подкашивались. Внутри бил адреналин, а в голове зациклилась мысль:

«Не останавливайся!»

На горизонте показались остроконечные верхушки спасительного забора, но даже тогда Веда не смогла выдохнуть. В одном из окон училища тускло горела лампочка и был виден мужской силуэт.

Это и есть спаситель девушки. Лишь бы он увидел её. Лишь бы её не выставили сейчас обратно на улицу. Пусть они приютят её на ночь, пусть пустят хотя бы на КПП. Пожалуйста. Она больше ничего не попросит.

Кудрявый понял, куда завела его девчонка.

— Ссышь, сука! — утвердительно крикнул он, гортанно гоготнув. Он теперь почувствовал ее страх. — За спиной вояк прятаться решила, а, снежная!?

Она ничего на это не ответила, резко тормозя перед забором.

Слишком высокий.

— Ну блять! — тихо простонала она, оборачиваясь через плечо.

Зеленоглазый буквально в паре метров от неё. Он уже протягивает к ней руки.

У нее не оставалось выбора. Она прильнула к прутьям, стараясь протиснуться сквозь них. Благо она была небольшой комплекции.

Мужская ладонь схватилась со всей силы за рукав куртки, когда девушка уже залезла внутрь больше, чем наполовину. И тут гробовую тишину прервал женский вскрик.

Ведана вопила во весь голос, упираясь свободной рукой в прут, цепляясь за него как за единственное спасение. Рука скользила и скатывалась, готовая вот-вот отцепиться.

Лебедева резко замолчала, а в следующую секунду харкнула точно в лицо парню. Его ладонь отцепилась, а девушка по инерции ввалилась за забор, приземлившись прямо в сугроб.

Из окна на третьем этаже училища показалась седая голова. Мужчина увидев и услышав девушку на территории своего места работы, тут же заспешил вниз, к ней на помощь. Сейчас он надерет уши тому парню за забором. Ох и не сдобровать ему.

— Я запомнил тебя, кобыла пришибленная! — клокоча от ярости произнес кудрявый, хватаясь за бок и вытирая лицо рукой. — Увижу — убью и глазом не моргну, поняла меня, тварь?!

Зеленоглазый знал, что если залезет к Суворовцам, то его и старшие четвертуют, и вояки эти поганые. Себе дороже. А с этой дурой он потом поквитается. Он такого не забывает.

Ведана на это лишь отползла от прутьев подальше и откинулась на спину в снег, чувствуя долгожданное облегчение. Сейчас она жива. Сердце успокаивалось, а голова опустошалась. Сейчас и думать ей было больно.