сердце вне правил | турбо

— Ты чего? — прошептала я в воздух, понимая, что он поймет по губам.

Он не ответил. Кивнул головой в сторону выхода, и я поняла, что он зовет на перекур.
Лениво встала, подошла к двери, но не успела я ее открыть, как в подвал влетел парень.

— Пацаны! Я такое узнал.. — с восторгом говорил он, созывая всех. Но увидев состояние старшего, тот сразу успокоился, и сказал: — Ададидас, я узнал, где можно фильм глянуть.

— Сутулый, — зло прорычал старший, и это заставило меня дернуться. — мне сейчас так похрен на этот фильм, мать твою!

— Ладно-ладно.. — протянул он, и уселся на диван.

Вспомнив, что мне нужно на улицу, я быстро вышла, ожидая Туркина. Было интересно, что же он хочет мне сказать.

— Ну что, красавица, добро пожаловать в семью, — он усмехнулся, закидываю руку мне на плечо.

— Семья, конечно, хороша. Но.. что это за парень? — спросила я, поджигая сигарету. — и что за фильм?

— А.. да мы хотели сначала салон с видиком открыть, чтобы смотреть фильмы, но передумали, расходов много. Решили, что просто иногда будем ходить куда-то.. — закурил он, рассказывая.

— Ясно, — кивнула я. — так а что за парень?

— Супер наш, Сутулый, Илья зовут.

— Поняла..

Я задумалась, понимая, что где-то его видела.
Решив не задумываться, я выкинула сигарету, и не дожидаясь Туркина, зашла в помещение.

— Вов, — начала я, зевая. — мы когда домой пойдем?

— Скоро, принцесса, — ответил он, и по моему телу разлилось тепло от такого прозвища, и я улыбнувшись, села на диван.

Туркина ждать долго не пришлось, он сразу оказался рядом, и его рука по собственнически оказалась на моем колене.
Я на него глянула, он усмехнулся, и отвернулся в другую сторону.

***

Сейчас, наше небольшое семейство идет домой, а мои ноги подкашиваются от переживания.

Турбо отправили на разведку в салон, про который говорил Сутулый, но он пообещал, что будет присутствовать на ужине.

— Переживаешь, сестренка? — спросил Марат, заглядывая мне в глаза.

Было так приятно слышать их "принцесса" "сестренка", что я уже забыла, что знакомы мы два дня. Я понимаю, что это именно то, чего мне не хватало все это время. Каждое их обращение ко мне заставляет мои щеки предательски краснеть, а улыбку невольно расплываться на лице.

— Переживаю, конечно, — улыбнулась я, слегка поглаживая Марата по спине. — вы ведь говорили им, что мы прийдем?

— Нет, — сказал Вова, и увидев мое лицо, посмеялся. — интересно ведь.

— Чудненько.. — протянула я, понимая, что шанс того, что меня не узнают, еще больший. Это одновременно и пугало, и радовало.
Если мама меня не узнает, то это будет самый большой сюрприз для нее.

— Да не парься, — сказал Марат, пиная камень. — все четко будет.

Я посмеялась, и поняла, что мы уже подходим. Перед глазами был тот самый дом, на который я засмотрелась, когда мы ехали с Туркиным. Это заставило мое тело покрыться мурашками, и закусить губу до крови.

Все ближе подходя к подъезду, я все больше ощущала чувство тревоги.
Отставив все переживания на второй план, я выровняла спину, вдохнула воздух, и шагнула за Вовой, который уже был на лестнице.

Когда зашла в подъезд, невольно замедлила шаг, но Марат, идущий позади меня, легонько подтолкнул.

Мы с младшим начали подниматься по лестнице, и услышали, что Вова уже стучит в дверь.
Звук открытия двери прозвучал так быстро, словно кто-то ожидал.

— Вовочка, привет, дорогой, — послышался нежный голос, от чего мои руки стали дрожать. Марат при обнял меня, и когда мы поднялись на этаж, кудрявая брюнетка обратила на меня внимания, а после ее глаза наполнились слезами, и она быстро накинулась на меня, обнимая.

— Лерочка, доченька.. — протянула она, всхлипывая мне в плечо. — как же ты выросла..

Я ответить не могла. Вцепилась в нее так, словно если отпущу, мы расстанемся еще на шестнадцать лет. Когда я чувствую ее крепкие, материнские объятия, мое сердце начинает биться намного быстрее обычного, а ноги, кажется, скоро перестанут держать меня.

Обратив внимание на дверной проем, я там увидела мужчину, который смотрел на нас с любовью в глазах. Я поняла, что это муж мамы, и улыбнулась ему, но маму из объятий не отпустила.

— Ну что, красавица, добро пожаловать в семью, — наконец сказал он, а после подошел к нам, и тоже обнял нас.

Марат с Вовой не медлили. Тоже подошли, и вот теперь, мы стоим посреди подъезда, и обнимаемся все впятером.

— Давайте в квартиру, холодно же, — сказал отчим, и мы все вместе вошли.

— Доченька, как ты? — наконец сказала мама, все еще при обнимая меня. — как ты нашла нас?

— Мам, — я усмехнулась. — это папа мне все рассказал.

Она промолчала, лишь горько улыбнулась.

— Это.. отчим твой, Кирилл, — сказала она, кивая на рядом стоящего мужа. — обращайся как хочешь.

Я улыбнулась, кивнула головой, и сказала: — ну что, делаем ужин?

— Да, точно! — быстро отреагировала мама. — чего же не предупредили? Я бы стол накрыла..

— Мамуль, это сюрприз, — сказал Марат, подходя к нам. — мы сейчас все быстро сделаем.

18:54

Мы сидели с семьей за круглым столом, который буквально ломился от еды. Не знаю, где все это нашла мама, но было приятно.
Обычно, накрытие стола, меня не удивляет. Но тут, удивило именно то, что было все с любовью.
Это чувство мне было еще не сильно известно, ведь от отца и мачехи я этого не особо получала, но сейчас, я понимаю что это такое. 

— Ну давайте, песню, — сказал Кирилл. — молодежь, какую знаете?

— Давайте.. седая ночь! — выкрикнул Марат, и я усмехнулась от такой резкой реакции.

Отчим кивнул, и мы все вместе принялись ее напевать.

— Только давайте с припева, я начало плохо знаю.. — протянул тихо Марат, и вся семья залилась смехом.

Я, не медля, начала: — и снова..

Марат быстро подхватил, и с полным энтузиазмом продолжил: — седая ночь, и только ей, доверяю я.

Все остальные быстро подхватили наш ритм, и тоже начали подпевать.

Мы с Маратом резво встали со стола, я взяла рядом стоящую статуэтку, тот взял швабру, и принялись петь, словно на концерте.

Мама и Кирилл с любовью в глазах наблюдали за нами, а Вова в свою очередь заливался смехом. Кажется, он мог бы уже давно задохнуться.

Увидев выражение лица старшего, я сама посмеялась, но быстро продолжила наш дуэт.

Полностью вовлеченная в песню я, даже не заметила, как в дверь начали звонить.
Осознала я это лишь тогда, когда Кирилл встал со стола, и направился к двери.

Наша песня быстро стихла, а потом послышался голос отчима: — Вова, и Лера.. подойдите, вас зовут.

От такого я невольно поежилась, но все же дождалась Вову, и мы вместе направились к двери.

Мое сердце пропустило сильный удар, когда на пороге я увидела лысого парня, держащего под руку побитого Валеру.

— Твою мать, — тихо сказала я, сразу подлетая к ним, и перенимая плечо Валеры себе. — это что?!

— Блондиночка, водички, пожалуйста, — паршиво произнес он, кашляя.

Я, не раздумывая ни секунды, крикнула: — Марат, со стаканом воды, сюда, быстро! 

Пока Марат набирал воду, я быстро потащила кучерявого в ванную.
Когда он наконец оказался на бортике ванной, я мигом достала аптечку, которую показал мне Вова, и принялась не жалея обливать голову Туркина перекисью.

Он не подавал виду, что ему больно. Лишь изредка мог шикнуть, когда я прикладывала ватку со спиртом к его разбитой брови.

— Скажи мне, красавчик, — начала я, нервно дыша. — когда ты успел?

— Блондиночка, — начал он, слегка заикаясь от боли. — я.. короче, расскажу, когда все вместе сидеть будем.

Я закатила глаза, но промолчала.
В коридоре послышался голос Кирилла: — может милицию?

Но Вова сразу остановил его, сказал, мол: «не нужно милиции, пап», а потом быстро забежал к нам в ванную.

— Вы мне объясните, что происходит? — резво сказал усатый, обращаясь к Валере. — Зима молчит, ты полудохлый, и то молчишь! Скажите мне, какого хрена?

— Вов, — начала я, спокойно обращаясь. — успокойся. Можно я его обработаю, а потом он все объяснит?

Старший нервно выдохнул, кивнул головой, и покинул ванную комнату.

Оставшись снова наедине с Туркиным, я усмехнулась, а тот ударил кулаком в стену.

— Заебали, мрази, — прошептал он, закрывая глаза от злости. — перерезать их к хренам собачим!

— Успокойся, — сказала я, промывая его волосы от крови.

— Ну, я не могу! — прорычал он, закатывая глаза.

— Сможешь, — спокойно, почти безразлично ответила я, сама загораясь в раздражении.

— А у тебя все просто, да? — вдруг сказал он, и его слова звучали слишком неожиданно.

— Значит так, — я выдохнула. — или ты успокоишься, и закроешь рот, или я перестаю тут корячиться, и иду дальше сидеть с родителями. Выбирай.

— Обрабатывай, — чуть более уравновешено сказал он, нервно хватая воздух.

— Так бы и сразу.

— Ты че такая спокойная, блондиночка? — он усмехнулся, а я приложила руку к его ране, от чего тот зашипел. — молчу.

Я усмехнулась в своих мыслях, но продолжила делать свое дело с каменным лицом. Показывать ему, что я переживаю, сейчас мне не хотелось, замечая его раздраженное состояние.  Но и оставить я его не могла, поэтому сейчас я стою тут, и мою ему его кудри.

— Ребра болят? — спросила я, когда наконец закончила возиться с его волосами. — может тело где-то болит?

— Ребра не болят, — ответил он. — плечо.

Я аккуратно оттянула его свитер, и увидела, что на его плече виднелся огромный порез.

— Сними свитер, — приказала я, от чего тот усмехнулся, и сказал:
— Раздеваешь уже?

— Если хочешь, — коварно протянула я, приближаясь к его лицу. — могу не раздевать. — после сказанных слов, я быстро отпрянула, и начала мыть руки.

— Ладно-ладно, делай, — я посмеялась от его слов, и все же начала доставать новые ватки, пока тот аккуратно снимал свитер.

Когда парень остался без верха, я увидела, что у него на грудной клетке есть татуировка. Крылья. Это выглядело так красиво, и так гармонично с его телом, что я засмотрелась.

Он, заметив что мой взгляд прикован к его телу, самодовольно усмехнулся. Но как только я приложила спиртовую ватку к его плечу, его выражение лица сразу сменилось.

Аккуратно обработав его рану, я сказала: — готов, спортсмен.

Он ухмыльнулся, приблизился ко мне, и сказал: — могу отблагодарить?

— И как же? — я усмехнулась, ожидая его действий.

— А вот так, — сказал он, а после притянул меня за подбородок, и чмокнул в щеку.