наша судьба||слово пацана.ИДЕТ РЕДАКТИРОВАНИЕ!!!!!!!

Сентябрь 1971.

Сентябрь хоть и является осенним месяцем, но на самом деле это пока только мостик между летом и осенью, между теплыми летними днями и осенней прохладой, между палящим солнцем и дождями. И хотя в сентябре солнышко продолжает дарить тепло, но как только оно прячется, становится холодно, верхушки деревьев уже напоминают об осени, постепенно покрываясь желтой и красной краской, а поздние рассветы и ранние закаты уже даже не намекают, а прямо говорят, что с летом пора прощаться.

На улицах все также, ничего не менялось, разве что внешний вид, жизнь у Риналя продолжалась, как ни бывало, с того дня как Головкина приехала, он стал другим, будто сердце заморозилось, льдинка попала, глаза обрели новый вид, черные до жути, карий цвет словно пропал, как демон вселился.

Жени жизнь так и находиться вокруг парней, по улицам даже ходить невозможно, каждый второй начинает приставать, или же бандами,  слухи ходили не медленно но и не быстро, «младшая Фишер в Казани», но ни кто не знал как выглядит, лишь некоторые примерно запоминали левым глазом.

С Москвы звонят каждую неделю, каждый божий день она слышит голос родного брата, так хочется его увидеть, обнять, сейчас идет суд, после него будет либо казнь или же за решетку.

С остальными ребятами с универсама, как раз о них, все отлично, так же пересекаются и общаются как настоящие друзья, познакомилась женя больше всего с Кащеем и в общем всеми старшими, в прочем плохих отношений с кем то из них нету, только если один очень самовлюбленный пацан, по имени Марат, один раз в первую  встречу они пересеклись у магазина, тогда он случайно задел Женю, а та не очень цензурно высказалась, после этого они даже руку друг другу не пожали, сами того честно не понимают почему.

Сегодня один из таких дней, который позволяет расслабиться, воскресенье, когда нету ни сборов, ни замесов, а самое главное Риналя, по таким дням, как воскресенье, он уезжает по делам, точнее на какой то бизнес, про который он ни разу не говорил, ни жене, ни пацанам.

Неужели можно просто, спокойно полежать в прохладной кроватке, думать о дискотеках, на которые так хочется пойти, чувство как пятилетний ребенок, которому мама ничего не разрешает.

От таких отдыхов, отвлек тихий звонок в коридоре, расслышав в звуке знакомую мелодию крутилки, та быстрым шагом направилась к телефону, подняв его к уху, в трубке раздался голос, и очень знакомый, это был сотрудник, который следил за звонками со мной и Сережей.

— алло, т/и Головкина?. — спросил сотрудник в трубке.

— верно, слушаю. — ответила та, прыгая с одной ноги на другую.

— дело в том, что вчера вечером, ваш брат, Сергей Головкин Сергеевич, скончался от сильного волнения, приношу свои соболезнования, где будет похоронен решать вам, так же он вам оставил письмо, оно было записано еще когда вы уехали, оно будет отправлено по почте, на ваши геоданные, до свидания. — сердце словно остановилось, дыхание ускорилось, ком в горле вышел на волю, съехав по стене на пол, глаза залились алыми слезами, теперь жизнь точно не будет прежней.

Голова начала раскалываться от боли, голос все больше хрипел, секунда и в глазах все
плывет, тихий треск и вокруг темнота, и снова свет, так и продолжало на протяжении нескольких часов, пока в дверном проходе не появился звук ключа.

Тихие шаги приближались все ближе и ближе,  глаза все так же закрыты, голова лежит на коленках, а руки сжимают голень словно сейчас они оторвутся.

В ожидании, гнев начал нарастать все больше, хотелось прямо сейчас кого то взять и убить, но физической подготовки не хватало полностью, а так в любой момент могло произойти что угодно.

Как раз и сейчас, на кухне уже кто то присутствует, и даже не издает звука, сделав глубокий вдох та приподняла голову верх, над ней красовалась эта отвратительная цыганская рожа, ее и хотелось прямо тут прикончить, чтобы родные, близкие не узнавали.

— чего сидишь?. — его слова для жени были словно действия, каждый звук действовал на нервы, первый удар был в нос, даже сама не поняла как получилось, пока тот держался за лицо, женя успела полностью встать с места, в душе заиграла и поднялась самооценка, чувствовала себя так, как будто вселился какой то еще один человек, и видимо очень храбрый. — я смотрю, сильно смелая стала у нас, забыла как лежала тут захлебывалась и просила остановиться?. — второй удар, тот даже не сопротивлялся.

Каждый раз удары были сильнее, Риналь даже не махнул рукой, продолжал стоять на одном месте, словно боевая груша, после таких легких ударов, та перешла на более сильную тяжку, повалив того на пол, и встав над телом, удары пошли намного жестче, костяшки уже стекали кровью, в перемешку с Жени и кровью жертвы.

Когда костяшки начали гореть от боли, а парень лежал без сознания, ту словно откинуло от него в столешницу, в которую она словно прилипла спиной, левой рукой держала ручку шкафчика, чтобы хоть как то успокоиться, а правой пыталась достать со стола сигареты.

Нащупав картонную коробку, пальцами попыталась ее сбросить на пол, спустя несколько попыток это получилось, и вот сигарета в моих руках, а зажигалка начинает дымить, прильнув ее к губам, чувство свободы не уходило, но камень на душе был, и не маленький.

Увидев что тот начинает просыпаться, я быстрым путем тушу сигарету в пепельницы, и обратно становлюсь над Риналем, пока тот истекал собственной кровью.

— продолжаем?. — ухмылка не слазила с лица, единственное что было счастьем в данный момент.

Все так же мучая парня, уже который раз, глаза впали на столешницу, на которой лежал недавно заострений нож, чужой голос в голове отрицал мысли, но своя голова на плечах не куда не укатилась, а лучше бы скатилась.

Секунда, и нож внутри сердца Риналя, его глаза уже мерцают, чувство жалости и сомнения не оставалось ни сколько, гордость была выше гор, дай бог простит, но ведь все это не зря, все как всегда заслужено.

Так же отсев на против тела, покуривая уже сотую сигарету, та наблюдала за холодным телом, которое лежало по середине пустой и тихой квартиры, что делать дальше знал только бог.

Убрав все улики, и засунув таблетки в рот Риналя, чтобы посчитали за суциидника, нож так же оставался в теле, а сигарета между губами так же дымиться.