истина в глазах.

Ваня сидел на кухне, попивая крепкий кофе, хотя было ранее утро, нет, даже ночь, старший уже не спал. Его мучали кошмары, и он сам не понимал, почему. За окном ещё тёмным-темно, лишь редкие фонари бросают слабый свет сквозь плотные шторы. Квартира оставалась тёплой, благодаря батареям, что спасали людей в такие морозы. Глянув на часы, Ваня с кружкой в руках отправился в комнату сестры.

— Подъём, мелюзга! — тихо, ведь родители ещё спали, сказал Воскресенский, застав то, как сестрёнка мило посапывает, обнимая маленького игрушечного мишку, которого когда-то сам подарил Соне. Конечно, выглядела она очень мило. Но шапка сама себя не отработает.
— Ну Ваня..— сонно протянула Соня, а затем нехотя встала с постели, направляясь в ванную комнату.

Иван, как мог, приготовил для любимой сестрёнки завтрак и чай заварил. Он хоть и не умел готовить, но для младшей всегда старался. Он не любил трогать и путаться руками в чужих волосах, но её шелковистые волосы раньше заплетал в тонкие колоски, пока мама была на работе. Он ненавидел зависать перед телевизором с мультиками или на детской площадке, но ради Сони он мог потерпеть часик, другой. Ваня любил младшую искренне и нежно. Для него она - самая близкая и дорогая девочка на свете. Его сердце наполняется радостью, когда видит её улыбку, и тревогой, когда видит её слёзы. Ради сестрёнки он готов горы свернуть. Соня родилась в октябре, но впервые Ваня взял её на руки уже тогда, когда на улице лежали сугробы. Примерно, в конце ноября. Когда Ваня наконец бережно держал в руках, он на секунду посмотрел в окно. На улице шёл снег мелкими хлопьями. Ваня вновь глянул на Соню и почему-то она показалась ему такой нежной, как снежинка, как пушистый, непримятый снег. Что-то в голове вдруг щёлкнуло. С тех пор Ваня называл младшую - Снежная. Такая, для вида холодная и безмятежная, но на деле хрупкая и нежная, Соня Снежная.

— Съедобно хоть? — спросил Ваня, глядя на то, как младшая уплетает завтрак. Он потрепал её по волосам.
— Спрашиваешь ещё, конечно, съедобно! — с улыбкой ответила Соня.
— Тебя никто не обижает хоть? Если да, то ты только имя назови, а я ему сделаю с добрым утром!
— Никто меня не обижает, я сама, кого хочешь, обижу. — уверено ответила Соня, на что Ваня усмехнулся.

***
Утро было тихое и ясное. Солнце едва показалось над горизонтом, окрашивая небо нежными розовыми оттенками. Мороз за ночь сковал землю хрустальной корочкой, и каждый шаг отдавался звонким треском. Всё вокруг казалось застывшим в зимней сказке, наполненной тишиной и покоем.

Воздух был свеж и прозрачен, дыхание превращалось в клубы пара. Едва выходишь на улицу, как тело вдруг охватывает холод, а нос начинает розоветь. Поёжившись от морозов, Соня поглубже закуталась в куртку, а Турбо в шутку натянул на девчонку свою шапку, которая тут же упала ей на глаза. Васильев и Суворов ревниво глянули на Соню, а затем друг на друга с недопониманием. Часы едва показывали шесть утра. Зимнего утра, морозного утра. Универсамовские смирным шагом направлялись к шоссе. Ваня с Вовой шли впереди, что-то обсуждая. Зима и Турбо позади авторитетов, а за суперами шла Соня, рядом с ней Ералаш. Замыкающими этого "строя" были Марат с Андреем. Васильев больше не обижался на друга. Марат объяснился, и парни пожали друг другу руки.

И хоть на улице было раннее утро, на дороге стояла беленькая "Нива", внутри которой тихо посапывал водитель. Мужичок сорока лет. Вова первый подошёл к машине и постучал в окно, заставив мужичка проснуться.
— Чего? — удивлённо оглядываясь, спросил водила.
— За дорожку заплатить бы. — проговорил Вова.
— За что? — все ещё недопонимая, спросил мужчина.
— Три рубля легковушка. Дорога так-то наша. — продолжал Адидас.
— Ваша? — водила, насторожившись, оглянулся. — Нахуй пошли! — добавляет мужичок, а затем хочет завести машину, но Адидас с локтя разбивает переднее окно, а Зима арматурой без жалости разбивает лобовое стекло. Грозный открывает дверь и за шкирку вытаскивает мужичка из транспорта.
— Ты кого нахуй послал?! — зло переспрашивает Воскресенский и ударяет водилу по лицу. Тот, очухавшись, судорожно достаёт из кармана бумажник, протягивая деньги Ване. Отсчитав три рубля, Иван бросает оставшиеся купюры в лицо водиле. — Лишнего не надо. Добро пожаловать в Казань! — мужичок в быстром темпе прыгает в машину, уезжая, как можно быстрее.

Расклад был очень прост. Как только в поле зрения появляется какая-либо машина, с одной стороны обочины и с другой универсамовские должны будут выкатить перед транспортом колёса. А Ваня с Вовой по очереди будут подходить к водилам. Соню, как единственную девочку, решили поставить на шухер, поэтому Воскресенская забралась огромную трубу, что возвышалась над дорогой.

— Смотри не упади, Снежная. А то будет водилам "снег на голову". — с усмешкой прикинул Адидас, после чего универсамовские хором рассмеялись.
Быстро притащив припрятанные колёса, пацаны встали каждый на свою сторону. По левой стороне - Зима, Турбо и Фантик. По правой - Марат, Андрей и Ералаш.
— Едет, пацаны! — крикнула Соня, заметив вдалеке грузовую машину.
— Где едет-то? Тебе показалось! — в ответ выкликнул Фантик, за что получил подзатыльник от Вахита.
— Это тебе показалось, что ты видишь хорошо! Глаза разуй, там реально едет кто-то! — выругался Зима на Кирилла.— Давай, хватай! — перед синей машиной пацаны выкатили два колеса. Адидас встал по середине дороги, а затем подбежал ближе к водителю.
— Шесть рублей за проезд! — сказал Вова, открыв дверь машины. Водитель послушно отдал деньги. — Добро пожаловать. — ляпнул Суворов и махнул мужику головой, мол: можно ехать.
— Пацаны! — крикнула Соня, вновь заметив машину. — Легковушка. — чуть приглядевшись, добавила Снежная.
— Ля, глазастая какая! Даже я ниче не вижу. — хмыкнул Турбо. Через минуту машину увидели и все остальные. Опять два колеса, только теперь посреди дороги выскочил Ваня.
— Значит, нет?! — зло переспросил Грозный, когда водила сказал, что нет с собой денег. Грозный с кулака разбил стекло, на что водитель в спешке протянул пять рублей. — Больше нет? — спросил Ваня, на что получил положительный ответ. — Едь! — Воскресенский хлопнул дверью, а затем ударил ладонью по крыше машины.
— Едет ещё одна! — вновь крикнула Соня. Парни выкатили колесо, но только одно, а водитель оказался продуманным и легко объехал препятствие.
— Марат, ну чё за дела? — выругался Вова, глядя на младшего брата.
— Да оно не отэтывается..— оправлялся шатен, на что Соня усмехнулась.

— Едет! Опять легковушка! — снова крикнула Воскресенская. Теперь только с левой стороны выкатили колесо, а супера и оба автора блокировали всем телом проезд для машины.
— Дальше дорога платная! — сказал Адидас, но водитель совсем не собирался отдавить деньги. — Я говорю, платный проезд! — громче повторил Суворов старший, удерживая транспорт. Водитель тоже не промах. Сдал назад и уехал куда подальше.

Машина за машиной, а денег всё больше. Кто-то послушно отдавал купюры, а кто-то даже осмелился выйти подраться. Всё шло, как по маслу, если бы не жёлтый милицейский "Бобик".
— Менты! — крикнула Воскресенская, заметив машину. Пацаны разбежались в разные стороны, а правоохранительные органы, заметив подозрительное движение, поддали газку.
— Снежная, быстрее давай! — крикнул Ваня. Воскресенская спрыгнула на снег и убежала прямо из рук мента, а дальше её за руку Марат схватил и потащил за собой. Убежав, куда подальше, универсамовские остановились, дабы отдышаться.
—Чё ж они выехали так резко! Ещё б чуть-чуть и я реально б упала, как снег на голову. — с отдышкой проговорила Соня, после чего все хором посмеялись.
— Маякнул им походу кто-то. — заключил Иван, и все были согласны с его словами. — Они, я думаю, не свалят, так что поехали домой. На сегодня хватит. — все дружно отправились к остановке, а затем сели на маршрутку.

Выйдя на своей остановке, универсамовские стали делить доходы.

— Ну чё, по-партнёрски делим. — с улыбкой сказал Ваня, держа в руках небольшую "котлету" из денежных купюр.
— Нормалды. — довольно протянул Турбо.
— А сколько утюг стоит, пацаны? — с интересом спросил Ералаш.
— Да ты заколебал, блин, Ералаш, с утюгом! — пошутил Зима, вызвав у всех присутствующих смех. — Иди домой! — сдерживая смешки, добавил Вахит.
— Короче, пацану за весь этот беспредел с шапкой - 25 рублей. — отсчитав купюры, Ваня держал их перед лицом Андрея. — Но это маме, пока. — интонационно выделив последнее слово, Грозный сунул деньги в руку Васильева. Парни одобрительно завопили.
— Остальное поровну. — продолжив делёжку, заключил Иван. — Ну чё на дискач тогда? Сто лет на дискачах не был! — воодушевлённо предложил Грозный. Парни одобрительно закивали головами.
— На! — протянул Вова, отдавая деньги Ералашу, универсамовские усмехнулись.
— А утюг тебе нахрена? — с интересом спросил Иван, на что Миша пожал плечами. Ваня раздал всем свою долю. Делил поровну, как и говорил. Никому не досталось ни больше, ни меньше.

***
— Снежная, ты на дискач идёшь?? — крикнул Ваня, обуваясь. В коридоре уже стоял собранный Вова, что решил заскочить за другом.
— Иду! — ответила Соня, выйдя из комнаты.
— А чё ты ещё не готова тогда? Мы уже выходим так-то. — натягивая куртку, спросил Воскресенский.
— Ну вы идите. Я позже подтянусь.
— Ага, ага. Снежная наша кавалера ждёт? — с ухмылкой задал риторический вопрос Адидас. И он был прав. Соня ждала, кого-то ждала..
— А-а-а.. Ну понятно всё. Вован тебя не устраивает уже? Слишком старый, да?– опять риторический вопрос, но уже от Вани. Сейчас они с Вовой были, как два игрушечных солдатика. В парадной форме, с медалями, так ещё и повторяли один за другим.
— Вот так и верь людям! А я-то помню, как ты просила, чтоб я ждал пока ты вырастешь, а потом бы со мной на дискач ходила. Я ждал, ждал, а по итогу..— актёрски, состроив грусть продолжал Адидас.
— А по итогу состарился! — показав усатому язык, проговорила Соня. Щёлкнув младшую по носу, Адидас выскочил в подъезд, а за ним и Грозный, перед этим потрепав сестре волосы. Вроде серьёзные и взрослые, а вроде всё такие же звиздюки.

— Никакой дискотеки, София. — строго сказал отец, появившись в дверном проёме.
— Ага. — хмыкнула Соня и удалилась в свою комнату. Собиралась ли она оставаться дома? Нет. Она начала собираться на дискотеку.

Соня давно была готова идти на дискач. Волосы смирно струились по плечам, новая олимпийка красиво сидела на ней. Воскресенская даже натянула на себя джинсовую юбку. А если точнее, 
юбку-шорты, что очень подчеркивала стройность и красоту длинных ног.
Соня ждала, кого-то ждала.. Вдруг раздался звонок в дверь. Воскресенская сначала вздрогнула, а затем с улыбкой побежала к двери. А за ней стоял Марат. Он пафосно держал руки перед собой, жуя жвачку.

— Тебе. Подгон. — он достал из кармана жвачку "Turbo", которую так любила Соня.
— Мерси. — с улыбкой проговорила Соня.
— Ещё тебе. — ещё одна жвачка оказалась в ладошке Сони.
— Спасибо. — всё так же улыбаясь, проговорила Воскресенская.
— И ещё тебе. — третья жвачка была у Сони.
— Много ещё?
— Не, это последняя была. — печально выдохнул Суворов. — Одну захомячил по пути. Могу вкладыш дать.
— Давай. — уверено сказала Воскресенская.
— На дискач поехали? — чуть приблизившись к лицу подруги, спросил Марат. У Сони по телу прошёлся какой-то неизвестный для неё мандраж от столь короткого расстояния между их лицами.
— На чём поехали? — хмыкнула Воскресенская.
— Увидишь. — подмигнул ей Суворов и наконец отдалился. Он волновался, и это можно было увидеть по его бегающим глазам. Воскресенская с улыбкой глянула на Суворова.

— Соня, кто в дверь звонил? — спросил отец, крича из другой комнаты.
— Ошиблись! — ответила Соня, в спешке натягивая сапожки на небольшом каблуке, Суворов протянул Соня за руку. — Марат, а куртка?? — тихо спросила Воскресенская.
— Я тебе свою дам. — подмигнул Марат, а затем схватил Соню за руку, и подростки побежали вниз по ступенькам, улыбаясь, как дети. Остановившись на одном из лестничных пролётов, Соня решила застегнуть сапоги, пока Марат бережно накидывал на её плечи свою ярко-синюю куртку. Константин Алексеевич, тем временем, услышав громким хлопок, а затем резкую тишину, подбежал к окну.

— А ну стоять! Дурочка! Вернись! — надрывая голос, кричал отец, но подростки и взглядом не повели в его сторону. Суворов быстро усадил Соню в такси, а затем уселся сам.
— Невесту крадём? — усмехнулся водитель.
— Ага. Два счётчика, командир.
— Ой молодёжь пошла! — мужчина потушил сигарету и завёл машину.

***
Такси подъехало к зданию с классическими архитектурными элементами, а именно к дому культуры.
— Свободен. — сказал Марат, подавая руку Соне, дабы подруга вышла из машины. Суворов закинул руку на плечо подруги, победно осматривая всех стоящих на улице, мол: завидуйте, бедолаги, она моя.

Из дома культуры, как обычно, доносилась громкая музыка. Марат сдал куртку в гардероб и, взяв Соню под руку, вёл девчонку к танцевальному залу, параллельно здороваясь с некоторыми парнями из других группировок. Сразу найдя круг универсамовских, подростки за руку поздоровались со всеми пацанами. Соня стояла рядом с Зимой. На лице сияла улыбка. Из колонок доносилась "Богатырская сила", а все присутствующие тем временем растворялись в танце.
Андрей стоял в коридоре, выглядывая из-за колонны. Как хотелось ему сейчас стоять рядом с Соней. Конечно, злость на Марата просто распирала Васильева изнутри. Но Андрей в данной ситуации был просто бессилен. Он побоялся звать Соню, но теперь очень жалел об этом.

— Следующую песню Алексей Лис посвящает своей девушке Зине..— объявлял всё тот же диджей Серёга.
— Эу! Хорош трепаться, врубай давай!– выкрикнул Ваня. Диджей тут же включил заказанную песню. Все люди, находящиеся в зале, разбились на пары. Марат заглянул в глаза Сони. Ему было важно знать, а хочет-ли она на самом деле танцевать с ним медленный танец? А в её васильковых глазах был чёткий и ясный ответ: да. Он закинул её руки на свои плечи, а свои руки расположил на узкой талии. Его ладони слегка подрагивали, а уши были краснее, чем спелый томат. Он смущался. Хотя никогда себе не позволял такого перед девушкой. Но перед Соней.. Он просто не мог ничего с собой поделать. Когда перед тобой стоит объект обожания.. Так ещё и танцует с тобой медленный танец.. Всё вокруг будто замирает и кажется таким ничтожно мелочным, ничтожно неважным. Есть только Соня, Марат и эта медленная музыка. Суворову хотелось прыгать и кричать от счастья, а ещё больше ему хотелось обнять Соню. Прижать к себе и больше никогда не отпускать. Пропал тот образ "блатного пацана", перед Воскресенской сейчас был самый настоящий Марат. С чёрными, как ночь, но сияющими ярче звёзд глазами. С глупой, но очень цепляющей улыбкой. Со взглядом, наполненным нежностью и искренностью.

А где-то, совсем недалеко, подпирал колонну Андрей, прожигая взглядом Марата и Соню. Как хотелось ему оказаться на месте Марата. Чувствовать её прикосновения, ловить на себе взгляд её светящихся глаз, смотреть на её завораживающую улыбку. Чувствовать то, что чувствует Марат. И сейчас Васильев злился ни на кого так сильно, как на себя и свою стеснительность. Песня закончилась, и Андрей всё же встал в круг.

— Спасибо за танец..— улыбаясь, как дурак, сказал Суворов. Соня, улыбаясь точно так же, слегка привстала на носочки, оставив невесомый, но такой значащий для Марата, поцелуй на щеке. Улыбка шатена стала ещё шире.
— Обращайся. — прошептала Соня ему на ухо.
— Ласковый май "Седая ночь"! — закричал Сергей. Парни засвистели. Седая ночь.. А кто ж не любит эту песню?? Все снова сплотились в круг, танцуя всё тот же фирменный танец. Срывая голос, танцующие подпевают, а улыбки так и не уходят с лица. И вроде Андрей чуть расслабился, но.. Недолго подумав, Васильев идёт к Искандеру, что спокойно танцует в своём кругу.
— Чё уставился? Ты чё опух?! — нахмурив брови, говорит Искандер. Андрей, глянув на Соню, веселящуюся в компании Марат, смотрит на толстого и ударяет Искандера кулаком. Драка разгорелась так быстро, что и глазом никто не успел моргнуть. Смотрящие в свисток свистят, кричат, чтобы драка прекратилась.
— Сонь, постой тут! Если что кричи, но в драку не влезай! — сказал Марат, отведя Воскресенскую в сторону. А Соня в мордобой тоже лезет. Ударяет какого-то парня по лицу, он замахнулся, а она отскочила, ударив парня куда-то в бок. Не успев среагировать, получает по губе.
— Снежная, твою мать! — Соню хватают на руки и в буквально уносят из зала. — Ты куда лезешь?! Кавалер твой где? — выругался Зима. Опять он вытащил Воскресенскую из драки.
— Соня! — обеспокоено кричит Марат, подбегая к подруге. — Что у тебя с губой?! Покажи пальцем, кто!
— Твой косяк, Маратик. Коль привёл, так следи за невестой! Ладно, завтра поговорим! Домой чешите. — Вахит хлопнул Марата по плечу и вновь полез в драку, сразу потушив того, кто разбил Соне губу. Вдруг прибегают милицейские. А пацаны в разные стороны, как зайцы, только и слышно: "Менты! Атас!".

На Васильева навалился какой-то пацан, как вдруг этого парня кто-то отталкивает, а Андрея хватают за руку.
— Идём! — он узнал Ирину Сергеевну, она отвела его в какую-то каморку, а когда кипишь закончился, отпустила.

Марату и Соне повезло, ловкости и скорости у них хоть отнимай, поэтому подростки убежали, буквально перед носом ментов, громко смеясь от невнимательности взрослых мужчин.
Стоя у входной двери Сони, подростки смотрели друг другу в глаза.

— Круто было! — заключила Воскресенская, не переставая улыбаться.
— Ага! — согласился Марат. Повисла неловкая тишина.
— Ну.. Пока? — чуть склонив голову вбок, проговорила Соня.
— Пока..— почесав затылок отвечает Марат. Он не мог решиться обнимать её или нет.. И пока думал, почувствовал чужие холодные, но до мурашек приятные, руки у себя на шее. Прикрыв глаза от удовольствия и переполняющего счастья, Марат расположил свои руки у неё на спине, вдыхая и выдыхая раз разом самый лучший запах на свете. А потом Суворов почувствовал на щеке, из без того горящей от смущения, невесомый поцелуй.
— Теперь точно пока. — улыбнулась Соня и зашла в квартиру. А Марат ещё минут десять стоял напротив двери, прокручивая раз разом всё, что произошло.

•••••••
вот такие вот страсти..🙈
пока там андрюша мнётся, маратик действует..
пишите своё мнение, пишите, если что-то не так🫂