истина в глазах.

Воскресенская, попрощавшись с Маратом, ведь парень жил на два этажа ниже, ещё недолго стоит у двери. Что-то не хотелось ей заходить домой. С горем пополам, Соня заходит в квартиру. Тихо скидывает с себя верхнюю одежду и, аккуратно вешая кепку и куртку на крючок, меняет кроссовки на домашние тапочки.

— Сонечка, ты где ходишь? — к девочке подошла мама, крепко обнимая дочь и несколько раз целуя Соню в макушку. — Папа приехал, проект сдали! Уже спрашивал про тебя.– Анна Николаевна улыбается, как никогда. А Соне теперь уж стало понятно, почему ей хотелось оттянуть время возвращения домой. Она натянуто улыбнулась и прошла вслед за мамой. Константин Алексеевич сидел за столом, уплетая вкусный ужин. Завидев дочь, мужчина улыбнулся.

— Ой, Сонька, пришла! Дай хоть обниму тебя, донька. — Воскресенская нехотя подошла к отцу, аккуратно расположив руки на отцовской спине. После недолгих объятий, Соня села за стол. — Как дела? — нарушил тишину отец.
— Нормально. — сухо ответила Воскресенская, съев кусочек запеченной картошки.
— А в школе как? Мама говорит, ты английским начала заниматься.
— В школе тоже нормально. — опустив глаза в тарелку, говорила Соня.
— Ну что ты заладила: нормально, нормально. Других слов что-ли нет?— Константин Алексеевич нахмурил брови.
— Есть. — сжав вилку, проговорила Воскресенская. Обстановка накалялось.
— Сонь, ты ж умная у меня, правда? – отец смотрел на дочь унылым взглядом. Он чувствовал вину за упущенное время, за те прошлые приезды, во время которых он прилично выпивал и срывался на старшего сына, вследствие чего у Сони сложилось не совсем хорошее мнение об отце. — Ты ж такой хорошей девчонкой была.. Платья ни платья, туфли ни туфли, куклы ни куклы. — на кухне повисла тишина, Соне казалась, что она сейчас согнёт одной рукой бедную вилку. — Что ж не так..? Где я ошибся..? Ты ж девочка! Но от пацана тебя отличает лишь волосы и красота. Почему ты бегаешь, дерёшься с каждым вторым, по улицам ходишь попрошайничаешь?? А то, что ты в Москве вытворила, так я вообще молчу! — голос отца стал строже и громче. — Где ж я оступился...?– вновь тише проговорил, хватаясь за голову, а у Сони глаза от удивления на лоб полезли. Откуда ж он знает?
— Откуда ты..? — отец ухмыльнулся, но так и не ответил. — А знаешь, где ты оступился? Вернее, когда? Тогда, когда пьяный кричал на Ваню и едва его не избил! Тогда, когда не уделял мне ни малейшего внимания! Когда я просила оценить мой рисунок, а ты оттолкнул меня. Когда я попросила заступиться за меня в школе, а ты отмахнулся, мол: сама разберусь. Вот тогда ты, папа, оступился! — интонационно выделив обращение, Соня встала из-за стола и поспешила покинуть кухню.
— Мало я тебя воспитывал что-ли?! Дурочка малолетняя! — крикнул вслед Константин Алексеевич, но его никто не слушал. Соня уже бежала вниз по ступенькам, стараясь не дать волю слезам.

— Заколебал уже! Нафига он вообще приехал?! — бубнила себе под нос Соня, пиная снег под ногами.  Она выскочила из дома без куртки, едва успела одеть кроссовки, оставшись в заношенной олимпийке.
— Сонь, ты чего здесь? — вдруг на её плечи упало чьё-то пальто, отчего Воскресенская дёрнулась. Повернувшись, она увидела взволнованного Андрея. Васильев хотел вынести мусор, а когда шёл обратно завидел до боли знакомую фигуру, да и походку её он узнает из тысячи.
— А.. Чё пугаешь-то так? — выдохнув и моментально вытерев слёзы, спросила Соня.
— Прости, я не хотел, правда. А ты чего, Сонь, плакала? Обидел кто-то? — парень всё внимательнее и внимательнее вглядывался в глаза подруги, они не выражали сейчас ничего кроме злости вперемешку с грустью и обидой.
— Ниче я не плакала, в глаз просто какая-то фигня попала. — соврала Воскресенская, отвернувшись в сторону. Тогда Пальто решительно, но аккуратно схватил Соню за подбородок, заставляя её смотреть только на него.
— Сонь, что случилось? Я же вижу по глазам. — с волнением в голосе и небольшим шоком в глазах, от собственного действия, проговорил Васильев. Его очень взволновали мокрые дорожки на щеках подруги. Если бы он только знал, кто посмел обидеть Соню, тут же снёс бы этому щеглу лицо, но сначала бы Андрей, конечно, успокоил бы Воскресенскую. Чем сейчас он и пытается заняться.
— Только никому. — парень хмыкнул, мол: я не такой. — Сука, отец приехал. Он там проект какой-то сдал, дофига крутой, прям в ноги все должны упасть ему! — с откровенной ненавистью в голосе начала свой рассказ Воскресенская. — Я пришла на кухню, а он такой: ой моя любимая, ой моя Сонечка. Пошёл ты козе в трещину! А потом как начал хрень всякую молоть. Мол, я такая-сякая! А я что? Я ему всё высказала, а потом встала и ушла. — Соня шмыгнула носом, выдыхая едкий дым из лёгких. Подростки уже сидели в каком-то дворе на лавочке. Андрей молча слушал Соню, его слова тут будут неуместны. Да и он сам не знал, что сказать. Хотя, порой и говорить ничего не надо, достаточно просто выслушать без капли осуждения в глазах. Васильев так и сделал. По щеке Сони вдруг скатилась одинокая слеза, которую она тут же смахнула.
— Сонь, если хочешь плакать, плачь. Не держи в себе, давай волю эмоциям. — спокойно проговорил Андрей, заметив, как Соня трясёт ногой и закусывает нижнюю губу, дабы совсем не расплакаться. — Хотя бы тогда, когда рядом есть я. — чуть тише добавил Васильев. Повисла тишина, и Андрей уже мысленно сам себя избил за то, что ляпнул, по его мнению, лишнего.

— Знаешь, мне просто обидно, что он так ко мне относится..— вдруг заговорила Воскресенская, смотря куда-то вдаль. — Ему глубоко насрать на меня с высокой колокольни.. А почему? Я что не заслужила чего-то? Сделала что-то не так? Я ж в детстве не перечила ему, а он ещё тогда на меня забил, но всё равно иногда пытался жизни учить, когда это не надо было. А я что.. Я не его ребёнок? Почему так..— Соня перевела взгляд на Андрея, а затем, закрыв лицо руками, заплакала. Нет, зарыдала. Она действительно дала волю эмоциям полностью. Впервые за долгое время. Обычно Соня улыбалась даже тогда, когда ей было очень больно, а помощь и разговоры были просто необходимы.
Васильев, сам едва не пустив слезу от обиды за подругу, убрал её руки от лица. Она этого даже не заметила, пелена слёз затуманила все перед глазами. Васильев просто обнял Соню, крепко прижимая к себе, поглаживая по спине, шепча слова поддержки, которые Воскресенская так и не разобрала. Она вжалась в парня, как маленький котёнок, который наконец нашёл для себя безопасное место и чувствовал себя защищённым. Сейчас она выглядела такой разбитой и беззащитной. Андрей отметил, что Соня выглядела очень мило, но отдёрнул себя тем, что улыбка ей идёт куда больше, чем слёзы. Ему очень хотелось скрыть Соню от всего подлого, злого и несправедливого мира. Спрятать в своих объятиях и сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности, ни о чём не волнуясь.

— Я рядом, Сонь. Я всегда рядом. А за отца не волнуйся, может он и сам одумается. А если нет.. у тебя есть я, ну и Марат, конечно.. — протараторил последнее предложение Андрей. — Ты всегда можешь обратиться ко мне, а всегда поддержу тебя и выслушаю. — Соня внимательно слушала Васильева. И признаться честно, его слова слегка подбодрили Соню. — Всё хорошо будет! Ты, главное, улыбайся, тебе с улыбкой больше идёт. Улыбка, Снежинка, улыбка! Самое главное, что есть у человека, понимаешь? — Воскресенская вдруг отстранилась от парня.
— Как ты меня назвал? — удивлённо спросила она.
— Снежинка..— робев, ответил Андрей.–Тебе так некомфортно? Я больше так не буду! — Васильев смотрел на Соню так, словно нашкодивший ребёнок. Она улыбнулась.
— Снежинка..— пролепетала Соня. — А мне нравится!
— Правда? — Андрей расплылся в улыбке. Он и сам не знал, почему снежника. Но определенно был рад тому, что Соне понравилось её новое прозвище и даже вызвало улыбку.

И глядя на неё, уже успокоившуюся после слёз, с улыбкой на лице, Васильев был готов делать всё, что угодно, лишь бы эта улыбка никогда не исчезала с её красивого личика.

••••••
извините, что заставила вас ждать, хотя обещала выпустить главу намного раньше🙏🏻 я, правда, занята сегодня была, извините. ну, в общем, попыталась тут накинуть что-то "милое?" с андрюшей.. хз короче, напишите получилось или нет🥹

а ещё, пишите, если что-то не так🫂