1 глава. Московская гостья
1985 год, Москва. Зима.
Морозный воздух стоял над городом, как прозрачное стекло. Снежинки танцевали в свете редких фонарей, медленно оседая на волосах, пока я стояла на перроне Московского вокзала в ожидании своего поезда. Впрочем, слово «ожидание» здесь не совсем уместно. Если бы всё зависело только от меня, я бы осталась в столице. Но отец решил иначе.
Криминальная обстановка в Москве накалялась с каждым днём, и он посчитал, что мне будет безопаснее в Казани — у дяди и тёти.
Я действительно скучала по ним. Мы не виделись около восьми лет. И не только по ним, но и по моим двоюродным братьям — Марату и Вове. Однако в глубине души поселилась неловкость. Слишком долгий срок, чтобы просто улыбнуться и обняться, словно ничего не было. Я никогда раньше не ездила к ним одна, а теперь предстояло остаться с ними наедине — без отца, без его тени за спиной.
И всё же, где-то в уголке сердца это пугающее обстоятельство отдавалось тихой радостью. Свобода. Пусть временная, пусть под присмотром родных, но — свобода от отцовской опеки.
Я не хочу, чтобы у вас сложилось неверное впечатление. Он не был тираном. Ни злым, ни гиперопекающим. Он просто боялся. Боялся за меня, потому что знал, на что способна улица с одинокой девушкой. Хотя, если честно, чаще всего меня никто не трогал. Было пару нападений, но они... они были спланированы. И рано или поздно это бы случилось.
Вы спросите — почему?
Ответ прост. Мой отец был непростым человеком. Если быть точной — одним из лидеров крупного московского ОПГ «Ореховские». Для всех он Сильвестр. И только для меня — просто Сергей. Со стороны он может показаться жестоким и грубым, и, наверное, так оно и есть. Но со мной... со мной он был другим. Добрым. Любящим. Настоящим.
Впрочем, сейчас не об этом.
Холод пробирался под одежду, усталость наливала веки свинцом, и вдруг из громкоговорителя раздалось: «Поезд Москва — Казань отправляется через 15 минут!»
Люди заспешили, зашумели, и я, подхватив сумку, нырнула в этот поток. Вагон встретил меня теплом и гулом голосов. Найдя своё купе, я скинула куртку, мечтая только об одном — согреться. Села на нижнюю полку, начала раскладывать вещи, и в этот момент дверь открылась.
Вошела пожилая женщина.
— Здравствуйте, — произнесла я скорее из вежливости, чем из желания говорить. Разговоров не хотелось совсем.
— Здравствуй, внученька. Как зовут тебя? — её голос был мягким, а улыбка — тёплой, как печка в деревенском доме.
— Аврелия. А вас?
— Полина Филипповна.
— Полина Филипповна, — повторила я, кивнув, и почему-то сразу поняла: эта милая старушка не станет докучать расспросами. Её спокойствие было именно тем, что мне сейчас нужно.
Она присела напротив и начала неспешно доставать из сумки вязание. Спицы мерно застучали, создавая уютный, почти колыбельный ритм, который мягко вплетался в тишину купе.
— Куда путь держишь? — спросила она, не отрывая глаз от петель.
— В Казань. К родственникам.
— Ох, Казань... Город славный, большой. И люди там душевные. — Она вздохнула. — Только время сейчас неспокойное. Везде неспокойно. Раньше-то как было? Дети во дворах играли, а теперь гляди — всё поделено: одни «район держат», другие.
Я молча кивнула, изобразив на лице вежливый интерес, будто слушаю обычные старческие ворчания. Но внутри каждое её слово отзывалось тревогой. Отец отправил меня сюда не случайно. Он знал, что и в Казани не сахар. Просто, видимо, считал, что здесь для меня безопаснее, чем в самом сердце московских разборок «Ореховских». Или надеялся, что братья приглядят за мной. Только вот он не знал того, что знала я: они сами давно по уши в этом болоте.
Я перевела взгляд на окно. Огни Подмосковья гасли один за другим, уступая место бескрайней темноте полей. Поезд набирал ход, унося меня от привычной жизни. От отца. От его власти. От его правил. От моей золотой клетки.
Полина Филипповна, словно почувствовав мою задумчивость, подняла глаза и мягко улыбнулась.
— Ты не унывай, Аврелия. Всякая дорога к чему-то новому ведёт. Главное, чтобы к доброму.
Я отвела взгляд. Доброе ли ждало меня в Казани? Я не знала. Отец всегда говорил: добро и зло — вещи относительные. Особенно когда речь идёт о выживании.
Поезд мерно покачивался на рельсах, и с каждым стуком колёс я всё острее чувствовала: впереди меня ждёт совсем иной мир. Мир, где законы пишутся не в кабинетах, а на улицах. Где слово имеет вес, а кровь — цену.
Мои братья, Вова и Марат... Какими они стали? Изменились ли? Узнают ли они меня? Поймут? Или я буду для них лишь обузой — девочкой из Москвы, которую надо опекать?
Поезд вздрогнул, заскрипел тормозами, вырывая меня из омута мыслей. Я снова оказалась здесь — в тёплом купе, где Полина Филипповна всё так же спокойно вязала свой бесконечный шарф.
А я, Аврелия, ехала навстречу неизвестности.
От автора
Понравилось ли вам начало истории? Стоит ли вообще писать продолжение?