Ласковый Пёс || Турбо

На улице было темно. Наверное, сейчас поздний-поздний вечер. Либо же ночь. Не стоило мне ложиться спать, не усну ведь теперь!

Приняв свою глупую участь, я решила тихонько пробраться на кухню и поесть, потому что желудок буквально ныл от голода. Но ещё предстояло встать с кровати. Как бы смешно это не звучало, я будто приклеена к ней. Или после сна у всех так?

Я всё же встала с кровати, медленно раскрывая глаза. Было ужасно жарко и неприятно, хотелось просто сесть под ледяной душ и остаться там до конца жизни.

По коридору я пыталась пройти максимально тихо, но пол вновь меня подводил. Противный скрип половиц опять дал о себе напомнить. Если сейчас Вахит проснётся — прибьёт. Но в квартире было подозрительно тихо.

И объяснение лежало на столе, под тарелкой салата. В тарелке лежали порезанные овощи, заправленные маслом. Огурцы и помидоры. А вот под тарелкой и лежала маленькая записка. На небольшом кусочке, который, вероятно, был вырван с блокнота, было выведено пару предложений кривым почерком:

«Нют, ты поешь, как проснёшься. Я буду очень-очень поздно. Завтра в школу не идёшь, поможешь мне. И не выходи из дома без меня. Люблю, Вахит»

На старых часах было показано, что сейчас два часа ночи. И брат ещё не вернулся? Странно. Очень странно. Я решила пройти в коридор и проверить кроссовки брата. Вдруг, он всё же спит. Но и обуви не было. Как и его куртки с шапкой. Только старая висела у шкафчика. Заходить в комнату и проверять там смысла уже не было.

Я прошла обратно на кухню, чтобы поесть. Салат был довольно вкусным. Вахит, что, серьезно умеет готовить? Не знала. Думала, брат только со скалкой может по дому ходить.

Мне вдруг захотелось чего-то попить. Но от воды уже тошнило. Что, никаких компотиков у нас дома нет? Соков? Надо бы поискать.

Я доела свой салат и поставила грязную посуду в раковину, надумав помыть её позже. И начала лазить по всем ящикам, которые находились на кухне. Везде стояли разные крупы, мука, сахар, соль, и другие сыпучие продукты. Где-то стояла посуда: сковорода, кастрюли, тарелки. И остался последний шкафчик.

И нашла я, вероятно, не компот. И даже не сок. А бутылку водки. Было видно, что кто-то отпил совсем немного и поставил обратно. И я решила, что мне уже через год стукнет восемнадцать и чуток выпить можно. Да и в школу я завтра не иду, никто и не узнает. Выпью, а потом лягу спать. А вот утром уже всё выветрится. А в бутылку можно будет и воды залить, Вахит вряд ли на меня подумает. Конечно, да, жили мы вдвоём, но вдруг это его пацаны всё выпили? Не будет же он из-за одной бутылки морды всем бить. Да и пила я не в первый раз, ничего со мной не будет.

«Автор»

После трёх рюмок девушка решила пить уже с горла. А когда полбутылки уже было в организме, Аня начала вспоминать все моменты с Вахитом. И только мозгу дали толчок, слёзы полились ручьём.

Девушка плакала и плакала, громко ругая Вахита и обсуждая его поступки. Аня высказывалась на всю квартиру о том, что брат её не понимает и уделяет ей мало внимания.

Особа успела рассказать о своей жизни всем игрушкам в доме. Даже всем картинам и статуэткам. И, не приняв указ брата сидеть дома до его прихода, девушка решила прогуляться на улице и побежала собираться с бутылкой в руках.

Она мастерски раскидывала одежду из шкафа, пытаясь найти своё любимое платье. Да, именно то, что было на ней в момент нахождения той ужасной папки. Но девушке было всё равно на всё, что было до этого. Она хотела развеяться и погулять. А ещё немного высказать брату о его пацанах.

Аня пыталась помимо платья, натянуть ещё и колготы. Но, решив, что это слишком долго, она вышла в коридор, покрутилась перед зеркалом, чуть не упав, и нацепила старую куртку брата, перепутав со своей. А вот с ботинками девушке было сложней справиться. Замок никак не поддавался пьяному тельцу. Поэтому Анюта решила застегнуть их настолько, сколько сможет. И с таким принципом, получилось застегнуть только половину.

Девушка вышла с квартиры, чуть не забыв свою бутылку. Закрыть дверь на ключ получилось практически с первого раза, если не считать все пятнадцать попыток. Спуститься со второго этажа тоже стало некой проблемой, потому что Аня буквально падала, а не шла.

Но, вероятно, с Божьей помощью, она наконец спустилась. В голове девушки творилось что-то непонятное. Маленькие частицы трезвого ума кричали о том, что это плохая идея. Но алкоголь подействовал на девушку очень сильно. И Анюта решила высказать Вахиту всё раньше времени.

По старой, трезвой памяти, она медленно, покачиваясь и напевая какую-то выдуманную песенку, стала идти к «коробке». Да, именно к тому месту, где она, только трезвая, стояла на коленях перед братом и говорила, как его ненавидит.

Страха милиции у девушки не было. Был только некий адреналин, который появился под градусом. Ей не было холодно в одном платье и расстегнутой куртке, она падала и падала, спотыкаясь об снег, покрытый тонким слоем льда.

И Аня наконец дошла до места сборов пацанов. Но никого так не оказалось. Почти. Девушка заметила Мишу, который собирал куртки с земли и уже хотел уходить. Но не успел. Нюта побежала прямиком к нему, чуть ли не падая лицом в снег.

— Мишенька! — к удивлению, девушка произносила всё без ошибок. Похоже, алкоголь действовал ей только на тело, но никак не на речь. — Отведи меня к бра-а-ту! Только домой не веди, молю, бра-а-тец меня-я убьёт! — Аня медленно протягивала гласные.

— Ань, а ты тут как... — по Ералашу было видно, что он растерян. Домой её отвести и промолчать? Однозначно нет. Вахит его закопает прямо у подъезда. Парню оставалось только вести девочку в качалку, где все сидели побитые после разборок.

Миша взял особу под руку, намереваясь дотащить её до качалки живой. Девушка была очень лёгкой и худенькой, но тащить её было сложно. Она иногда сопротивлялась, брыкаясь. А иногда девица напевала песни, которые, даже, Ералаш никогда не слышал.

Когда молодые люди прошли уже большую часть пути, то Анюта быстро вырвалась и упала на колени, прося Мишу не вести её домой. Девушка всё плакала и плакала. Глаза красные от слёз, колени красные от холода, ещё и пьяная. Да, Мише точно не жить.

А когда они уже подходили, то парень вспомнил, что именно он говорил про то, что у него есть алкоголь дома. Ералаш остановился, а девушка растерянно на него посмотрела. Парень улыбнулся Анюте, чтоб её не задерживать на холоде, и попытался спустить в качалку. Миша справился с этим и уже был готов получать в лицо.

Ералаш громко крикнул «Эй, пацаны», чтобы все обратили на них внимание. И какие были лица у парней, а. Миша уже видел своё разбитое лицо в глазах Вахита.

«Валера»

Идти на разборки с разъездом надо было позже. Но не сегодня. Половину, которая была без подготовки, подкосили сразу же.

Ладно у меня, только губа и бровь рассечены. У Вахита вообще пол-лица всмятку. У Вовы пару ран неглубоких, у остальной скорлупы, которая еще могла драться, всего пару царапин.
   
В своеобразную качалку пошли почти все, кто мог. Мы должны были обсудить дальнейший план наших действий с разъездом, но вдруг врывается Ералаш с той девчушкой, сестрой Зимы.

— И опя-я-я-ть ты-ы! — девушка отошла от Миши и подошла ко мне, легонько толкнув в грудь. Я не понимал, насколько она пьяная и насколько может контролировать свои действия. Не успел я и моргнуть, как девчонка свалилась передо мной с бутылкой в руках, усмехаясь и смотря в пол.

Похоже, что Вахит вспомнил недавние слова Ералаша о том, что у того есть алкоголь дома. И стал буквально его избивать. Да что ему-то скорлупа сделала? Даже если тот и напоил мелкую, то вряд ли специально. Я мигом махнул рукой Марату, чтобы он остановил Зиму.

«Автор»

— Вахитка, а я сама-а нашла! Не бей Мише...ньку! Он такой хороши-и-й! — и у Валеры от последней фразы желваки на скулах заиграли. Но и признавать этого он не хотел.

Парень только в сторону смотрел, будто тут и нет той, из-за которой скоро вены лопнут. Злость накатывала после слов Ани. Но это не ревность. Точно не ревность.

Она засела так глубоко из-за одного
лишь поцелуя. Пацаны узнают — засмеют. А узнает Вахит, что Турбо её поцеловал — раскатает на один уровень с землей и снегом.

Но если бы Валера разобрал себя на мелкие частицы, то понял бы, что половина из них — резкая влюблённость, которую контролировать невозможно.

Парень отрицал про себя то, что мог что-то почувствовать из-за одного лишь поцелуя. Для него это была слабость, которую пацаны себе позволять не должны.

В жизни Дилана, а в мыслях она. Полный бред, который Валера всё заглушал и заглушал, не признаваясь самому себе.

«Валера»

Девочка буквально вырубается на ходу. Даже смотреть жалко. Не надо ей столько пить, маленькая ещё.

Марат наконец-то успокоил Вахита, который чуть ли не раздробил лицо парню. За сестру так вступаться — это, конечно, хорошо, но мог и ситуацию выяснить.

Пока многие парни просто стояли столбом, Вахит подошёл ко мне, медленно склоняясь к сестре. Что-то прошептав ей, от чего та начала хмуриться и отворачиваться, всем видом показывая недовольство. Парень усмехнулся и выпрямился.

— Валер, уложи спать её, алкашню мелкую. — Я кивнул, думая, как взять её.

Всё же придумав взять её на руки, чтобы донести до дивана, я сел на корточки и улыбнулся ей. А Аня всё также отворачивалась и корчила суровую рожицу.

Я резко подхватил её на руки, сказав младшим расступиться и выйти из каморки Кащея. Некоторые лыбились и быстро уходили, некоторые наоборот, хотели что-то предъявить, но боялись. Вероятно то, что Старший выгоняет их ради девки. Увлекательно.

Диванчик не был большим, но посадить её туда было возможно. Худенькая же, как спичка. Надо было осмотреть её, вдруг что до этого было, а хер она расскажет сама.

Я посадил её и сам уселся рядом, решив, что надо хотя бы дать ей время нормально себя почувствовать. А то, там кого-то брат бьёт, тут кто-то, например я, целует.

Но я так успел пожалеть о том, что сотворил. Хотелось забыть вчерашний день, как страшный сон. Нет, она неплохо так целуется. Даже, можно сказать, хорошо. Не кусается, как некоторые. Потому что вчера кусался я.

И хотелось себя прикончить за такие мысли про сестру лучшего друга. Она хрупкая, она не такая, ей тут не место. Она просто не справится. В конечном итоге либо Вахит будет стоять у её могилы, либо она у брата. Пока девушка выводила разные геометрические фигуры в воздухе руками, я решил заговорить.

— Как же мне мерзко от тебя. Пьешь, брату мешаешь, еще и с тем чушпаном шастаешь. Уезжай отсюда, не порти жизнь всем. — девушке было всё равно, она будто меня не слышала. А я сам себя не понимал. Вроде и не хочу, чтобы Аня уезжала. Нет. Не сделала она ничего плохого. Но зачем сказал, для чего?

Я-то хочу разузнать ее поближе и понять, кто она такая, что так сильно зацепила меня с ничего. Но не могу, натура «настоящего пацана» вылазит мне боком. Я никогда не мог контролировать свои слова в таких ситуациях. Уж слишком пылкий у меня характер.

Только я надумал потянуться за спиртом, чтобы найти раны и обработать, как мне на плечо упала пьяная девушка. И что мне сейчас делать? Разбужу ведь, если выйду. Упадёт ещё на этот диван, а он как камень. А потом меня Зима уже настоящими камнями забьёт.

Осмотреть и обработать, во всяком случае, надо было. Поэтому я аккуратно пододвинулся и взяв её под руки, положил к себе на колени. Волосы красиво развивались, падая вниз, а сама Аня ёжилась.

Только я взял ватку в руки, как девушка вдруг приподнялась на локтях, быстро чмокнула меня в губы, и легла обратно.

И что это, вашу мать, было?

Я прекрасно осознавал, что у меня есть Дилана. Ладно, не есть. Она просто клеится ко мне, а я её даже обнимать не хочу. Девушки часто просят у меня поцелуй, но я просто игнорирую это всё. А эта девочка так быстро его получила, что ей можно гордиться.

Даже тогда, когда девушки «случайно» меня целовали, получали кучу предъяв. Но Ане я их не выскажу. Точно нет. Просто не могу. Она другая.

Моим губам, даже мимолётным поцелуем, передался лёгкий вкус алкоголя. Ну и пьяница. Получит же от брата, как трезвой будет.

А вот я и вовсе не думаю, что у нас что-то выйдет. Но она просто засела у меня в голове с того момента, как приехала. А ещё и этот поцелуй. Даже два. Если бы не Вахит со своей слежкой — всё было бы нормально.

Я, решив ничего не обрабатывать, потому что ничего не нашёл, иногда поглядывал на нее. Спала как убитая, иногда трясясь от вероятного холода.

Мне стоит просто игнорировать её и относиться также, как я отношусь к любой. Она не особенная. Нет. Лучше пусть она со своим Русланом будет ходить, чем в меня влюбится. Это просто опасно для неё самой. Да и Вахит ей не позволит. Это я уж точно знаю.

Я, пытаясь встать, немного затронул Анюту за волосы. Девушка на такую выходку стала ворочаться. Но быстро улеглась ровненько.

И я наконец встал, снимая свою куртку и укрывая ей мелкую. Ей сейчас нужнее. И я в этом уверен. А вот после моего выхода из комнаты вся скорлупа, и не только, смотрели на меня так, будто я серьезно с Аней встречаюсь. Пусть только слух пустят, пропишу.

Решив, что тут я находится не могу, я вышел. На улице было прохладно, горело пару фонарей, падал снег. Но стоять я спокойно не мог. Что-то меня морально душило.

Но что? Совесть, или те самые частицы?

• Мой ТГК, на который я вас попрошу подписаться: @wwffkatr Там будет информация по главам. Всех люблю!)