Первая часть. Крошечный лучик
Я, поправляя темные волосы, тащила свой чемоданчик по песчаной дорожке. Доставая бумажку с адресом брата, я поёжилась от холода. Многие уже ходили в зимних куртках, а я донашивала весеннее пальто моей тётушки.
На улице стоял ноябрь. Совсем скоро у Вахита день рождение. Скоро зима. Зиму я любила. Везде белоснежное покрывало, которое время от времени хрустит. Вспоминая эту пору года, на языке сразу ощущался теплый чай.
В Москве, где я жила этот год, в конце осени уже выпадал снег. Выходя на улицу, я всегда замечала ребяток, которые кидали снежки в друг друга и задорно смеялись. Многие катались на санках, некоторые на пакетах.
В детстве я только и мечтала о таких забавах. Когда отец отводил меня в садик, сам он шёл покупать шоколадку, чтобы я не грустила. А позже мы выходили во двор и катались на санках.
Из воспоминаний меня вывел шелест кучи листьев. Она была покрыта тонким слоем снега и грязи, которую также скидывали сюда дворники. Возможно, какая-нибудь кошка пробежала. А может и ветер.
Наконец, дойдя до тусклой и развалившейся пятиэтажки, я открыла сломанную дверь и поднялась на нужный мне этаж. Дверь нашей квартиры выглядела побитой и дряхлой. Я позвонила в звоночек и ждала открытия.
И мне открыли. Мой Вахит. Мой. Волос совсем нет, всё убрал. Глаза такие же, улыбка та же. Ничего не поменялось. Он всё так же был тем парнем, которого я видела год назад.
Я накинулась на него, как бешеная. Мне так не хватало его улыбки и объятий, что на глазах выступили слёзы. Хотелось рассказать ему всё, что я видела в Москве, что слышала, и что вообще происходит вдали от Казани.
— Нюта, боже, ты могла меня предупредить, — брат легонько поставил меня на пол, забрав чемоданчик. — Я бы поесть приготовил, убрался, комнату подготовил.
— Вахит, мне плевать на всё это, я ехала к тебе. Мы вместе сделаем уборку и приготовим поесть. Не переживай ты так.
Я прошла дальше по коридору, осматриваясь, будто в первый раз. Ничего не изменилось. Ничего.
Я, приглянув свою комнату, цапнула ручку. Но дверь была закрыта. На замок.
— Я оставил всё так, как было. После твоего уезда мне запретили тебе звонить. Прости, Ань. Прости, что не звонил и не приезжал. Я честно хотел, но не мог. Сказали, что если хоть как-то свяжусь с тобой, то соберут всю информацию на моих друзей.
Я бросила быстрый взгляд на дверь и отошла к брату, приобняв его.
Я всё понимала. Абсолютно всё. Знала про все запреты и очень переживала за Вахита. Я осознавала, что он боялся подставить друзей, но все равно хотел меня услышать. Мне тоже запретили ему звонить, запретили ездить в казань каждые выходные, хоть у тёти и были деньги.
Но тёть Марина сжалилась и отпустила меня к совершеннолетнему брату, объясняя это тем, что ей тоже больно смотреть на такую разлуку.
Сама тётушка была вытянутой, имела рыжие волосы и очень крепкое тело. Она часто выходила на пробежки летом, выполняла разные упражнения, работая над собой.
Да, большее количество времени она была отличным человеком. Но под конец года она стала очень нервной. Постоянно кричала на меня, могла выгнать из дома и оскорблять хоть час.
Я не понимала, что не так и почему такой хороший для меня человек кричит. Она часто закрывала меня в комнате и оставляла без еды на сутки.
Вахит открыл комнату ключом, который пылился на холодильнике. Моя комнатка выглядела всё также уютно, хоть и пыльно. Занавески сняты, балкон закрыт намертво, кровать также скрипит. В этом и заключался тот самый уют. Я походила пару раз по комнате, но меня Вахит позвал меня на кухню, предлагая выпить чаю.
Мы разговорились и даже вместе сходили за продуктами. Брат, приготовив запеканку, ушёл «по своим делам». Я понимала и помнила про группировку, в которой он состоит. И знала, что он пошёл к ним. Вахит просто не хотел меня расстраивать.
Самая больная тема, которую нам в любом случае придётся обсудить — Мать.
Когда я жила в Москве, тетя Марина иногда плакала, когда я спрашивала о матери. Я понимала, что что-то случилось. Но не знала именно что.
Я, наконец доев, помыла посуду и полы, застелила кровати, наконец открыв свою комнату. Убрала везде, где только можно. И сама не заметив, уснула.
«от лица Вахита»
Я, идя со сборов, заметил, что свет в нашей квартире не горит. Понимая, что либо Аня ушла, либо легла спать, я сел у подъезда и закурил. Табак приятно «охлаждал» легкие и разлетался по ветру.
Я, зная, что не справлюсь с ней тогда, буквально бросил её. Но она бы не пережила и смерти матери. Это было самым тяжелым событием для меня. Я не ходил на сборы, постоянно лежал и даже не мог встать, попить воды.
Я понимал, что у нее остался только я. Понимал, что не справлюсь с ней и сейчас. Понимал, что ей будет опасно здесь.
Пацаны не примут девчонку. И это я знал точно. Никто не будет смотреть на то, что она моя сестренка. Все будут смотреть исключительно на её пол. Им нужна сила. Но какой бы сильно Анютка не была, для них она просто девочка.
Докурив и затушив сигарету, я стал подниматься в квартиру. На лестнице воняло спиртом и плесенью.
Завтра слишком сложный день для Нюты. И она должна чувствовать поддержку, хотя бы мою. Не думаю, что в Москве она у нее была.
Зашёл в квартиру я тихо. Спокойно убрал документы в полку, повесил куртку, шапку. Сестренка уже явно спала, раз в квартире было так тихо. В квартире пахло блинами.
Документы, характеристика, разные справки. Всё это она должна взять в школу и, наконец, найти нормальных друзей.
Я до сих пор помню те унижения, которые она слышала от прошлых одноклассников. Оскорбления по поводу её пятидесяти килограмм, по поводу нашей матери и отца, по поводу того, что она гуляет.
Но Нюта терпела до последнего, не жалуясь никому. И дотерпелась до анорексии, проблем с организмом и психикой.
Аня и вправду была крошечной. Невысокого роста, худенькая, маленькие глазки и губки, длинные, темные волосы. Но всё это так не задавалось с её бойким характером.
Да, она часто истерила и могла реветь сутками. Но и в лицо она могла дать. Крошечные ручки умели многое.
Нютка могла лупануть меня так, что никто из пацанов и не узнал бы. Но она не била никого так часто, как это делал я.
Маленькая наоборот, всегда обрабатывала мне раны. Даже тогда, когда я отмахивался. Она настаивала, говорила, чтобы я потерпел. Она была той, кто переживал всегда.
Анюта всегда была особенным лучиком солнца.
• Мой ТГК, на который я вас попрошу подписаться: https://t.me/wwffkatr
Там будет информация по главам. Всех люблю!)