Две стороны одной медали

У Диляры незамедлительно начиналась истерика. Она кричала, обвиняли сотрудников в том, что они оболгали сначала Вову, а теперь и Марата. Ильдар велел нам собраться, видя, как Марат стоит без эмоций, хоть и понимает, что все улики указывают на него.

Нас повезли в участок. Ильдар постоянно оборачивался на Марата, смотря на то, как он успокаивает меня, а сам словно камень, не показывает своего страха, раскаяния и волнения, -«Ты не думай, что малолетка, судить тебя как взрослого будут» назойливо проговорил Ильдар, видя ненавистный взгляд Марата.   

Нас завели в кабинет, там сидел Вова, пристегнутый наручниками сзади стула. Его глаза были полны шока, когда он увидел нас. Он попытался встать, подойти к нам, но лишь дернул стул, забыв о наличие наручников на его руках. Вова не понимал почему нас привели, почему посадили в один кабинет и почему Ильдар был такой довольный.

-«Знаешь, что твой младший брат сделал?» ехидным голосом сказал Ильдар, закрывая дверь на ключ, -«Убил отца и брата девчонки» с горькой насмешкой сказал Ильдар, садясь за свой стол, внимательно смотря на реакцию Марата.

В кабинете пахло старой бумагой и безнадежностью. Вова сидел на жестком стуле, чувствуя, как мир вокруг него рассыпается в прах. Слова майора о двух трупах гремели в ушах набатом. Вова медленно повернул голову к Марату, смотря как тот гордо сидит на старом диване, смотря прямо в глаза Ильдару. Когда Ильдар сказал о содеянном, Вова чувствовал, что в легких закончился кислород. Его брат, которого он учил завязывать шнурки, систематически убивает людей, но Вова медленно перевел на меня свой взгляд и подумал «значит так было нужно, раз она сидит сейчас рядом».

-«Никого я не убивал» усмехнулся Марат, переводя взгляд на Вову, осознавая, что в этой комнате правду знают все, -«А кто убивал? Соседи все тебя описали, дружок!» закричал Ильдар, ударив рукой по столу, видя, как Марата совсем не мучает совесть.

Лампа под потолком мерцала, выхватывая из темноты бледное лицо Марата. Вова видел, как Марат сам понимал, что доказательств против него очень много и уже был готов выдать себя с потрохами. Вова смотрел на свои руки, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Марат вляпался по крупному. Два «жмура» - это пожизненное или вышка. Шок у Вовы прошел быстро, сменившись ледяным расчетом, который он усвоил на улицах.

Вова чувствовал, что Марат сейчас расколется. Марат уже начал судорожно вдыхать воздух, собираясь заговорить, -«Кончай этот цирк, начальник! Малой здесь ни при чем» Вова чуть наклонился вперед, перебивая всхлип Марата и забирая взгляд Ильдара от Марата к себе, -«Не дури меня! Убиты они вчера ночью, а ты у нас давно» усмехнувшись, сказал Ильдар.

-«Это моя работа. Я попросил ребят одних» твердо ответил Вова. Марат дёрнулся, пытаясь что-то возразить, но Вова тут же обернулся к нему. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Он буквально пригвоздил Марата к месту, заставляя его проглотить все слова.

Во взгляде Вовы была угроза и бесконечная горечь. Вова смотрел прямо в душу Марата, транслируя единственную мысль: Живи. Ради меня - живи на свободе. Я всё исправлю». Вова едва заметно качнул головой, слегка улыбаясь нам на прощание и перевел взгляд на Ильдара, лишь криво усмехаясь, а Марат закрыл лицо ладонями, принимая эту страшную жертву.

Ильдар открыл кабинет, запустив к нам несколько сотрудников. Они отстегнули Вову от стула, пристегивая его руку к руке сотрудника и начали выводить из кабинета, -«Береги, Марат! Ее и себя» сказал Вова, выходя из кабинета, ставя точку в их общей истории.

Нас вернули домой. Марат ехал молча, не сказав ни слова. Диляра взволнованно обхватила Марата, приобняв его и расспрашивая о всей ситуации, -«Просто ошиблись, мам» без эмоций сказал Марат, стоя как статуя, пока Диляра обнимала его.

Через пару часов в дверь постучались незнакомые мужчины. Они служили с Вовой в Афганистане, и они знали, что его младшему брату нужна помощь. Они велели собрать все необходимые вещи, говоря о том, что мы немедленно покидаем Казань.

-«Вы с ума сошли?» кричала Диляра на мужчин, не пропуская нас с Маратом в комнату, чтобы мы собрали вещи, -«Женщина, ваш сын тут и двух дней не проживет» твердо и убедительно отвечали они, -«Мы позаботимся о них. Никто кроме нас не сможет дать им защиту» добавил мужчина, сидя на кухне.

Мы собрали вещи, попрощавшись с Дилярой и отцом Марата и сели в машину, -«Езжайте» со слезами сказала Диляра, тихо закрыв дверь машины. Марат понимал, что мама отпускает его, чтобы его судьба не была следующим в списке подсудимых или погибших. Нам запретили соваться в Казань, даже на суд к Вове и на похороны пацанов, даже на похороны Зимы и Валеры, -«И куда мы?» обречено сказал Марат, поглаживая большим пальцем мою ладонь, -«В Питер» кратко сказал мужчина, от чего мы с Маратом переглянулись, ожидав услышать какой-нибудь соседний город.

Марат не смотрел на улицу в окно, до тех пор, пока мы не покинули Казань. Но когда знак с названием города был позади, он обернулся назад, смотря как мы безвозвратно покидаем этот город.

Там остались они. Все те, с кем они клялись стоять до конца. Универсам - их больше не было, их имена теперь были выбиты на граните и их смех затих навсегда, а другая часть пацанов подло перешла к другим группировкам, не выдерживая давления за поступки их группировки. Марат чувствовал себя дезертиром, покидывающим поле боя, на котором пали все его солдаты.

«Моя семья... мать, которая будет вздрагивать от каждого звонка в дверь, брат, который теперь будет один вывозить всю эту грязь. Я оставлял их заложниками этой системы, это улицы» - думал Марат, бережно гладя мои руки и едва заметно улыбаясь, смотря на меня, чтобы я чувствовала безопасность.

В чужом городе даже воздух пах по другому - гарью и переменами. Марат постоянно винил себя за то, что покинул город, даже не побывав на похоронах друзей, но каждый раз, когда он смотрел на меня, он понимал, что поступил правильно.

Марат стоял у окна, вглядываясь в чужие огни, пока из ванной не донесся звук, от которого у него сжималось сердце - приглушенный, мучительный кашель и всплеск воды. Меня тошнило по утрам, я страдала, стала капризной и пугливой, и он винил во всем себя - свою прошлую жизнь, которая не отпускала меня даже здесь.

Мужчина, который помог нам уехать из Казани, наблюдал за нами со стороны со странным прищуром. Однажды, когда я наконец уснула, он подозвал Марата к себе, -«Ты зря изводишь себя» тихо сказал мужчина, -«Она не больна» добавил он, -«А что тогда?» Марат сжал кулаки, готовый сорваться, -«Ей плохо каждый день!» возмущено, беспокойно проговорил Марат.

-«Ей не плохо, пацан. Она просто создаёт новую жизнь» мужчина улыбнулся одними глазами, -«Ты думал, что оставил все там, за чертой города? Но жизнь хитрее. Твоя девчонка носит ребенка»

В комнате стало оглушительно тихо. Марат смотрел на закрытую дверь спальни, и в его душе что-то окончательно и бесповоротно изменилось. Больше не было «его» и «меня». Было нечто большее, ради чего стоило забыть все ужасы прошлого и начать с чистого листа.

Через три года, мужчины, охранявшие нас все это время в огромном городе, позволили вернуться нам в Казань на пару дней. Они поехали с нами, строго контролируя Марата, чтобы тот дальше своей квартиры никуда не выходил. Марата действительно по сей день искали, все были обозленные на него, зная, что именно Адидас младший устроил серьезный раскол между улицами, так ещё и остался без наказания.

Город почти не изменился, но для нас он стал другим - огромным мемориалом нашей прошлой жизни. Каждый перекресток этого города напоминал о крови, о криках и последних секундах жизни парней. На меня одели большие солнцезащитные очки, завязали платок на голову, одели одежду Диляры, прежде чем, я смогла выйти в город.

Я медленно шла по знакомым аллеям кладбища, крепко сжимая маленькую, теплую ладошку. Я остановилась у гранитной плиты. С фотографии на меня смотрел он - всё такой же молодой, с той самой полуулыбкой, которую я видела несколько лет назад, когда он смотрел на меня, стоя передо мной.

-«Привет..» прошептала я, и мой голос дрогнул, -«Я вернулась». Я легонько подтолкнула вперед маленького мальчика. Малыш с любопытством уставился на портрет, и у меня перехватило дыхание, а глаза залились слезами.

-«Посмотри, Валер» я опустила на колени, касаясь пальцами холодного камня, -«В тот день, когда ты закрыл меня собой, когда ты решил, что моя жизнь стоит твоей... ты спас не одну меня. Ты подарил будущее ему» вытирая слезы, шептала я.

Малыш коснулся плиты крохотными пальчиками, от чего я наконец стала чувствовать, как ком в горле начал таять, -«Спасибо тебе. За него. За нас. Ты спал целый мир в тот вечер, даже если сам об этом не знал» я коснулась его фотографии в последний раз и ушла, не оборачиваясь. Я оставляла здесь свое горе, унося с собой сына, который дышит лишь благодаря ему, -«Поехали» дрожащим голосом сказала я, садясь в машину.

Комната для свиданий была такой же серой и унылой, как и воспоминания, которыми Вова жил последние три года. Он сидел напротив за стол, скрестив руки на двери, а взгляд его привычно скользил по стенам, не задерживаясь ни на чем. И тут он увидел меня. Ему казалась я другой, более мягче, взрослее, чем три года назад, но в то же время сильнее. А на руках у меня было нечто...нечто, что заставило его сердце замереть.

-«Т/и...» испуганно и взволнованно прошептал Вова, вставая со стула и медленно, нерешительно подходя ко мне. Я видела его растерянные глаза, смотрящего на спящего малыша в своих руках, о котором Вова даже не знал, -«Это...» прошептал Вова, не в силах отвести свой взгляд. Я кивнула и в моих глазах блеснули слезы.

Я, увидев, как Вова осторожно протягивает дрожащие руки, медленно передала ему малыша. Малыш, не зная страха, спокойно устроился у него на груди. Неуклюже, но крепко, Вова прижал его к себе, чувствуя крошечное сердцебиение, -«Как его зовут?» прошептал Вова, поднимая на меня свои горящие глаза. 

-«Суворов Валерий Маратович» уверенно прошептала я, назвав фамилию Вовы и Марата, зная, сколько всего они сделали для меня, назвав имя человека, который спас мою жизнь, давая возможность на счастливое будущее и назвав отчество от человека, которого безумно люблю.

Вова слегка улыбнулся, кивнув головой, понимая, что три человека слились в одно имя малыша, спящего на его руках. Он прижимал малыша крепче, закрывая глаза, пытаясь смириться с этой немыслимой, поразительной правдой. В этот момент все прошлые утраты, тяжелые воспоминания, вся горечь заключения показалась ему такой незначительной. Он держал в руках будущее, когда даже не подозревал, что оно у него есть.

-«Окончанно свидание» грубый голос, открывший дверь. Вова на последок взгляд на малыша, бережно целуя его в лоб и передавая его мне, -«Я не знаю, когда получится приехать в следующий раз..» тихо сказала я, смотря на Вову, -«Ничего страшного, Т/и» с теплой улыбкой сказал Вова, поворачиваясь к стене, чтобы на него нацепили наручники.

Мы вернулись в серый, мрачный Питер, в уже знакомую квартиру. Нам уже было двадцать лет, но иной раз нам казалось, что нам также шестнадцать и у нас жизнь полна угроз. Нам многие люди помогали: родители Марата постоянно присылали деньги, в которых мы не нуждались, парни, служившие с Вовой, постоянно были рядом, охраняя нас и малыша в особенности, Вера, мать Колика, помогла Марата устроиться на хорошую работу, пристроила меня в хороший колледж и постоянно рассказывала о парнях с группировок, которые до сих пор не могли успокоиться насчет Марата, ведь она с ними контактировала, потому что была матерью Колика и они ей старались «помочь».

Марат постоянно качал малыша, стоя около окна, смотря на нашего сына, понимая, что наш сын - это медаль. Мы получили безопасную жизнь, мы практически ни в чем не нуждаемся и жизнь полна красок, но перевернуть медаль, то мы сразу вспоминали то, что никак не могли забыть. Много загубленных жизней, много трупов, много убийств. Когда Вова выйдет из тюрьмы, то наш сын будет точно такого же возраста, как Вова, когда его посадили.

история завершена.

Новый фф ожидается в течение 2-3 дней