Две стороны одной медали

/предупреждаю, что в данной главе подробно описывается половой акт (18+),  нежелающие это читать - переслите ту часть главы /

Вова даже не пытался разнимать Турбо и Марата, он лишь со стороны смотрел на то, как группировка тонет в личных проблемах каждого. Он молча пошел в их тренажерный зал, куря сигарету. Все, не зная куда и зачем, последовали за ним.

В воздухе было напряжение и недосказанность. Группировка негласно разделалась на две группы: первая считала, что чувствам не прикажешь и Марат неправильно поступил, когда накинулся на своего из за девушки, вторая считала, что негоже это на девушек друга прыгать, ну и маленькое количество не встало ни на чью сторону, не желая в это вмешиваться.

Вова уселся на стул, взяв со стола сигареты и прикрыл лицо руками, тяжело дыша. Все смотрели на него, ждали какой-то реакции или каких-то слов, потому что от напряжения в группировки можно было задохнуться.

Марат демонстрационно прошел мимо всех, не замечая их взгляды и перешептывания, но Вова все сидел, все слышал, -«Твою мать!» кулак Вовы со всей силы взрезался в стол, заставляя пепельницу подскочить, -«Ты переходишь черту, Валер» голос Вовы был ровным, почти безжизненным, -«Нашу черту» добавил Вова, прикуривая сигарету.

Вова поднял на Турбо свой взгляд, и во взгляде читалось столько предупреждения, что у Валеры на секунду перехватило дыхание.
-«Т/и - это не предмет для твоих игр. Не собственность, чтобы ее забирать у своего же. Это - уважение. К нему. К ней. И к правилам, которые держат нас вместе» монотонно говорил Вова, повышая свой тон.

В его голосе была слышна моральная усталость и нежелание, чтобы такие ситуации были в их коллективе. Все смотрели на Вову не отрывая свой взгляд, никому не нравилась эта ситуация, -«Сама должна была дать отпор» прозвучал голос какого то парня из толпы.

Вова вскочил со стула и медленно обошел того парня, который стоял, опустив голову. Вова остановился перед ним, заглядывая в глаза, -«Мы тут не в детском саду, Кирилл, и не в борделе» голос Вовы был тихим, но от него бежали мурашки по всему телу, -«У каждого есть свое. Своя территория. Своя женщина, девушка» уверенно говорил Вова, остановившись прямо перед лицо того парня, -«Если ты нарушил чужую территорию, то показал неуважение нам всем» продолжил Вова, переводя свой взгляд на Турбо.

-«Ты не просто клеился к Т/и, ты подкопался под то, что принадлежит нашему! Ты понимаешь, что это значит? Это не просто баба, это его честь! Это наша чертова честь!» кричал Вова, свирепо смотря на Турбо.

-«Просто за брата рвет и мечет» вновь сказал тот парень шепотом, но Вова сразу же повернулся в его сторону, услышав его слова, -«Срать мне хотелось брат он или не брат» заорал Вова, схватив Кирилла за воротник куртки, -«Если мы не можем доверять друг другу даже в таком дерьме, то какой, к черту, мы коллектив? Какая, к черту, семья?» орал Вова, сжимая воротник парня в своих кулаках, -«А? Ну, скажи мне! Когда твою бабу тр#хать свои же будут, первый же запооешь о том, как все неправильно, не "по пацански"» вопил Вова, отбрасывая Кирилла за воротник, от чего тот сразу же упал на пол, под ноги всем.

Зима тут же поднял Кирилла и выставил руку перед Вовой, не давая ему подойти, -«Все, все, потише» говорил Зима, пытаясь всех успокоить, -«Пойми одну вещь: если ты не уважаешь своих, то тебе нет места среди нас» сказал Вова тому парню, выглядывая изо спины Зимы, -«Если я ещё раз увижу, что кто то переходит черту, то никакие оправдания вам не помогут» успокоившись, сказал Вова, кинув мимолетный взгляд на Турбо.

Виктор молча вез нас с Коликом домой с разбитым стеклом машины. Он ничего не сказал на это, у него была спокойная реакция, будто бы ничего и не произошло. Хотя финансовый ущерб был бы не маленьким, но не для него, -«За машину ему надо руки оторвать!» кричал психованный Колик, злясь на меня за поступки Марата, -«Не о машине тебе думать надо» томно сказал Виктор, следя за дорогой, -«Ничего сделать не может, вот и кидается на машину» продолжал бубнить Рома.

-«Ты мало от него получал?» завелся Виктор, поворачиваясь к нам, на заднее сидение, -«Вот ответь мне! Мало?» кричал Виктор, заставив Колика молчать, -«Тебе не о драках с ним думать надо, и уж тем более не о машине» недовольно сказал Виктор, отоворачиваясь от нас, -«И на нее не рыпайся. Ты виноват, что этот сосунок до сих пор считает, что она его, а не она виновата» добавил Виктор, видя реакцию Колика на меня в зеркало машины.

Приехали домой мы поздним вечером. На столе был накрыт семейный, красивый ужин. За столом сидела одна Вера, с маленьким синяком на лице от Виктора. Колик видел синяк на лице матери, но ничего не сказал, сделав вид, что этого нет.

Мы с Коликом сели за стол, а Виктор начал собирать свою кожаную барсетку, собирая необходимые вещи, -«Ты уходишь?» не громко спросила Вера, -«Да, по работе нужно отъехать» безразлично ответил Виктор, -«А домой прид...» начала говорить Вера, -«Нет, сегодня не приду» тут же ответил Виктор и вышел из дома, демонстрационно хлопнув дверью.

-«Можно я пойду?» тихо спросила я, сидя за столом, -«А покушать?» тепло спросила Вера, -«Я не голодна» ответила я, поджав губы, -«Ну тогда иди, конечно» с тяжелым вздохом сказала Вера и я встала изо стола.

-«Ты вообще не ешь!» крикнул Колик, смотря в одну точку из за ярости, -«Ты когда последний раз ела?» закричал он, схватив меня за запястье, -«Рома!» крикнула его мать, видя его ярость, -«Не лезь!» фыркнул он на мать, притягивая меня назад к столу.

-«Убиваться будешь по нему? С голоду сдохнуть хочешь?» вопил Колик, сжимая мое запястье в своей крепкой руке, -«У меня нет аппетита» едва слышно ответила я, пытаясь вырвать свою руку из его хватка, -«Аппетита нет?» громко переспросил он, вскакивая изо стола.

Он ухватился за мою шею, прижимая меня лицом к свободному месту от еды на стол, вдавливая всей силой мою голову в него, -«Отпусти!» кричала я, царапая его руки ногтями от безысходности.

Вера сразу же подскочила, пытаясь убрать своего сына от меня, но он лишь ловко оттолкнул ее, заставив упасть на кресло, стоящее рядом. Алла, домработница никак не реагировала, она спокойно мыла посуду, изредка проворачиваясь на нас.

-«Ты будешь есть! В моем доме ты будешь есть!» рычал Колик, продолжая вдавливать меня в этот деревянный стол, -«Да, хорошо! Хорошо!» закричала я, чувствуя, как Колик моментально отпустил меня и спокойно сел обратно на стул, как ни в чем не бывало.

-«Мам, садись, поужинаем» сказал Рома, не обращая никакого внимания на слезы матери. Ужин шел напряжено и очень наигранно. Рома каждый раз подкладывал мне еду в немеренном количестве, -«Я правда столько не съем» тихо сказала я, держа в руках вилку, смотря на свою тарелку, полную еды, -«Съешь» без эмоционально ответил Колик, обгладывая ножку курицы.

-«Вам вместе стелить постель?» назойливо спросила Алла, стоя за нашими спинами, -«Да», -«Нет» одновременно сказали мы с Ромой, посмотрев друг на друга.

В моем взгляде читалось нежелание и обреченность, а в его долговечная злость и нежелание уступать мне в этом вопросе, -«Да» ещё раз сказал Рома, продолжая есть несчастную куриную ножку.

Его разозлили слова отца в машине. Ведь он всегда старался быть хорошим сыном для своего отца, самым сильным и смелым, самым достойным и которого не стыдно показать на людях. Отец всегда его поддерживал, подбадривал, говоря, что кругом неправы все, а он всегда выше других на голову. Слова о том, что в поведении Марата его вина и о том, что он неоднократно получал по лицу от него - задели его глубже всего, доводя до ярости.

Комната Колика казалась мне бетонным мешком. Пахло застоявшимся дымом, тяжелым мужским парфюмом и чем то ещё - чужим, отталкивающим. Стены словно начала сжиматься, когда Колик захлопнул дверь комнаты. Каждая деталь интерьера, от разбросанных вещей до тусклого света лампы, вызывала у меня приступ тошноты.

-«Я прошу...Еще одну ночь раздельно и потом мы спать рядом» мой голос был едва слышен и дрожащий от подступающих слез, -«Пожалуйста, отпусти меня» сказала я, поднимая свои измученные глаза на лицо Ромы.

Он игнорировал мои слова, будто бы вовсе их не слышит. Его рука, тяжелая и властная, легла мне на талию, притягивая меня к нему. Его губы коснулись моей шеи, и это прикосновение вызвало не трепет, а острую физическую тошноту. Я стояла неподвижно, словно превратилась в статую, пока его пальцы медленно, но уверенно начали растягивать мои пуговицы моей одежды.

-«Пожалуйста, не надо» мой голос сорвался, превратившись в едва различимый шепот. Я слегка оттолкнула его от себя, сделав шаг назад. В его глазах было слишком много решимости и уверенности в своих действиях.

Он не был зол или груб, скорее без эмоционален. Он увалил меня на кровать одним движением и я сразу же почувствовала ужасный ком в горле. Жесткое покрывало впилось в кожу, а нависшая сверху тень Колика перекрыла свет лампы.

-«Я не хочу этого..» прошептала я, уперевшись ладонями в его плечи, пытаясь создать хотя бы призрачную преграду, -«Хочешь» холодно ответил он.

Колик перехватил мои запястья, прижимая их к подушке, а в его глазах я увидела все ту же пугающую решимость. Его дыхание по коже ощущалось как ожог. Когда его рука скользнула вниз, по оголенному от юбки бедру, сминая ткань юбки, я почувствовала как внутри все сжимается в тугой узел. Скрип кровати под его весом отозвался в моих ушах эхом, -«Зачем? Зачем тебе это надо?» тихо прошептала я, отворачивая голову от его поцелуев, -«Думаешь, будешь ему нужна после этого?» сказал он, не останавливаясь целовать мою шею.

Он покусывал мою шею, слегка всасывая кожу. Он оставлял все возможные знаки, будто бы мое тело это способ общаться с Маратом, показать ему, что я полностью в руках Колика. Я почувствовала, как его пальцы начали медленное, уверенное проникновение в меня, исследуя во мне то, что ему не должно было принадлежать.

Я начала дергаться, вошкаться по постели, в попытках оттолкнуть его от себя. Его руки твердо держали меня, не давая мне лишней возможности двигаться. По моим щекам ручьем текли слезы. Я хотела закричать, но горло словно забили сухим песком. Это было начало того, чего я так боялась, - момента, когда мое «нет» перестало иметь значение, и мир сузился до боли в сжатых кулаках, невыносимого желания исчезнуть, лишь бы не чувствовать этих рук на себе.

Я попыталась отвернуться, чтобы хотя бы не видеть его в глаза в момент всего происходящего, но он грубо перехватил мой подбородок, заставляя смотреть на себя, -«Просто расслабься» холодно сказал Колик, с огненными глазами, смотрящими прямо на меня.

Когда он вошёл в меня пальцами до упора, я почувствовала, как мой мир окончательно рассыпается на осколки. Его руки внутри меня двигались уверенно, словно он заявлял свои права на каждый миллиметр моего тела. Я зажмурилась, пытаясь заглушить звуки собственного прерывистого дыхания и скрип кровати. Я приоткрыла рот, желая сказать, чтобы он остановился, но вместо этого из горла вырвался лишь рванный, измученный, тихий стон, который он принял за удовольствие, не видя слез на моих щеках.

Каждое скольжение, каждое нажатие на чувствительные стенки было как клеймо, которое он выжигал на моей коже. Я чувствовала себя грязной, оскверненной этим вторжением. Я пыталась вспомнить голос Марата, его улыбку, его обещания, но ритм движений Колика забивал все мысли, становясь единственной реальностью. Это была физическая близость в самой грубой форме - без любви, без согласия, лишь попытка доказать другому парню, что он сейчас с той, кого тот любит.

В моей голове было холодное осознание того, что эта ночь навсегда изменить мое отношение к собственной наготе. Он на секунду отвлекся, вставая с кровати, смотря на мое неподвижное тело и лицо, холодное, без эмоций, на нем были лишь слезы, текущие по щекам. В его глазах будто бы мелькнуло сомнение в собственной жестокости, но через секунду он резко сбросил с себя футболку и растягнул штаны, хватая меня за ноги и перетащив меня через всю кровать к себе.

В окно его комнаты прилетел снежок, издав громкий звук на всю комнату, -«Твою мать!» недовольно фыркнул Колик, отпуская меня и подходя к окну. Он открыл форточку окна, встав одной ногой на кровать, чтобы выглянуть в форточку, -«Выходи, у нас проблемы» голос парня за окном, -«Прям сейчас чтоли?» удивленно крикнул Колик, бросая на меня свой взгляд, -«Ну нет, завтра» со смехом закричал парень.

Колик схватил свою футболку, моментально надевая ее и снял кожаную куртку с вешалки, смотря на меня огорченным взглядом, -«Ложись спать» тихо сказал он, видя меня, лежащую на кровати, не реагирующую ни на что.

Его взгляд прямо мне говорил о том, что он не жалеет ни о чем, лишь случайные обстоятельства не дали довести дело до конца, но у нас ещё будет не один день и не одна ночь.

Он ушел, я слышала голос его матери, волнующе спрашивающей куда он, но он ничего не сказал, лишь фыркнул, что скоро вернется. Я быстро надела все свои вещи на себя, медленно вышла из комнаты, осматривая дом. Прошла на кухню, видя Веру в шелковом халате, пьющую дорогое вино.

-«Т/и, ты чего там? Что не спишь?» слегка пьяный голос Веры, -«Он скоро вернется» наивно говорит Вера, пытаясь меня успокоить.

Она сидела на стуле, облокотив свою голову на руку, осматривая меня, стоящую в дверном проеме, -«У вас же было всё добровольно?» спросила Вера, надеясь услышать лишь один ответ на свой вопрос, который не разочарует ее.

Я ничего не сказала, поджав губы и опустив глаза в пол, обхватив себя руками. Вера тут же заплакала, словно у нее началась истерика. Она закрыла лицо руками, тихо начав выть. Я подошла к ней, положив руку на его спину, слегка поглаживая, -«Не знаю, я не знаю, что с ним. Когда он стал таким. Я не знаю» твердила Вера, навзрыд плача.

Недовольная Алла, слыша негромкую истерику Веры, тут же вышла из свой комнаты, завернувшись в свой халат, -«Ступай спать» сурово сказала Алла, сморщив лицо от недосыпа. Она никогда не любила Веру, так ещё и была старше нее на 18 лет.

Алла давно работала с Виктором, знала его с пеленок и с трудом приняла его выбор в пользу Веры, -«Сама решу!» сказала Вера, подходя к Алле и уткнувшись палецем в нее, толкая ее назад. 

-«Тебя это тоже касается» строго сказала Алла, посмотрев циничным, злобным взглядом на уходящую Веру, которая слегка пошатывалась. Я молча пошла в комнату, Алла дернула меня, схватив за руку, когда я проходила мимо нее, -«Дыхни» сказала он, с холодным лицом. Я дыхнула и она тут же отпустила меня, давая мне уйти.

Я хотела завернуть в другую спальню, чтобы не возвращаться в комнату Колика, -«К Роме» твердо сказала Алла, скрестив свои руки. Я пошла в комнату Ромы, смотря на ехидную, довольную Аллу, закрывающую на ключ другую спальню и уходящую спать в свою комнату.