Две стороны одной медали

/предупреждаю о большой главе (около 3х тысяч слов) /

/также, предупреждаю, что в данной главе подробно описывается половой акт (18+),  нежелающие это читать - переслите ту часть главы /

Я вздрогнула от громкого хлопка дверью, чувствуя как моментально мои ноги начали дрожать от одного вида Ромы. Он разулся и толкнув меня плечом, прошел в гостиную к Радмиру, оборачиваясь на меня, -«Полюбуйся на ее шею» крикнул брат с ухмылкой.

На секунду Колик замер, его взгляд приковался к фиолетовым отметинам на моей шее. Внутри поднялась волна отвращения, смешанного с жгучей, холодной ревностью, которую Колик сам не ожидал никогда почувствовать по отношению ко мне. Это не было вспышкой - это было медленное, ядовитое отравление. В засосах он увидел не проявление страсти, а наглую дерзость, вторжение на его территорию.

Его лицо окаменело, лишившись всяких эмоций, кроме мрачной решимости. Он шагнул ко мне, и в его глазах не было ни тени доброты и желания отступить. Руки Колика сами потянулись к моей шее, а пальцы сжали горло так, что я ахнула. Он моментально сжал мою шею, прижав к стенке, но не с яростью, а с пугающей силой и контролем. Он больше не видел меня, он видел лишь доказательство того, что кто-то другой посмел оставить на мне свой след. Он не кричал. Вместо этого он шептал слова, которые пугали больше криков, -«Ты че, совсем бошкой не думала, дурочка?» рыча, прохрипел он, смотря звериным взглядом прямо мне в глаза, -«Спала с ним?» его пальцы вновь стиснули мою шею, но не для того, чтобы задушить, а чтобы выдавить правду и заставить меня признать, что я принадлежу ему.

-«Да не спала она, не трогай ее» холоднокровный голос брата из гостиной, после которого Колик отпустил свою руку, уронив меня на пол в попытках отдышаться. Он продолжал гордо стоять надо мной, смотря как я нервно дышу от нехватки воздуха. Он вновь ухватился за мое лицо, приподняв его за подбородок, но ничего не сказал, лишь швырнув меня на пол, мотая головой в разные стороны. Желание убить было не столько ко мне, как к той части меня, которая не испугалась и позволила другому оставить след на мне. Колик хотел уничтожить саму идею того, что кто то другой мог иметь ко мне доступ.

-«Ей и так конец, когда отец вернется» не обезнадеживая Колика, сказал Радмир, пожимая ему руку, дабы поздороваться, -«Слушай, если она будет не чистая» начал говорить Колик, садясь к моему брату на диван, -«Чистая она будет» уверенно сказал Радмир, поворачивая на меня голову.

Я тихо поднялась с пола, слыша все их разговоры, каждый их смех и каждый шорох - которые отзывались во мне эхом. Я старалась быть как можно не заметнее, идя мимо них слегка прижавшись к стенке, -«И не вздумай сбегать, я за тебя головой отвечаю» сказал брат, уткнувшись в телек, но следя глазами за мной, -«Она по ночам что ли к ним сбегает?» со смехом сказал Колик, уставившись на меня, -«Не к ним, а к нему» холодно сказал брат, отводя от меня взгляд, -«Она с этим ходит...С младшим братом Адидаса, старшего Универсам» безразличным тоном добавил брат, заставив Колика прибывать в шоке, -«Далеко пойдёшь, Т/и» назойливо сказал Рома, не сводя с меня своего взгляда.

Я тихо прошла на кухню и встав на носочки, потянулась в верхний шкаф, доставая снотворное матери, чтобы хоть как то облегчить эту ночь, -«Дверь на ключ закрою» сказал Радмир, не обращая на меня внимание, -«Ты на ночь останешься?» добавил он, поворачиваясь на Колика, -«Конечно» с ехидной улыбкой сказал он, вновь повернувшись на меня.

Наши взгляды с ним встретились и от этого взгляда, мое сердце начинало колотиться. В груди копошился тугой клубок страха, мешавший мне дышать. Я постоянно замечала непрерывный взгляд Колика на себе и каждый раз я замерала, превращаясь в статую, в надежде, что останусь без его внимания. Я быстро выпила таблетки, взяв с собой стакан воды и быстрым шагом пошла в комнату, не оглядываясь на них, -«Куда пошла? С нами посиди» наглый тон Колика, смотрящего на меня. Я услышала его голос, прямо за моей спиной и ноги словно приросли к полу. Каждый раз когда один из них что то говорил, то приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не выдать дрожь в голосе или блеск паники в глазах.

Колик смотрел настойчивым взглядом на меня, не отводя его ни на секунду, указывая головой на место на диване рядом с ним. Я огляделась по сторонам, по знакомой комната и взглянула на брата, который спокойно смотрел телевизор, даже не обращая внимания на нас. Я молча засунула в рот последнюю таблетку снотворного, чтоб наверняка и медленно подошла к Колику, садясь к нему, оставаясь короткой дистанции. Он тут же подсел рядом, повернув голову ко мне и закинул руку через диван ко мне на плечо. Он видел мою дрожь, видел, как я смотрю на телевизор, хотя абсолютно не вникаю что там показывают. Ему это нравилось.

Колик положил свою вторую руку на мою ногу, открытую из за шорт и медленно, плавно водил по ней пальцами. В комнате воздух был настолько плотным от напряжения и неприязни, что их невозможно было дышать. Страх был настолько сильным, что будто бы парализовал меня. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что я где то далеко, где то, но главное не тут и тут же уснула, повалив голову на плечо Колика.

Я открыла глаза, когда за окном уже был обед. Я медленно повернула голову, увидев, что моя голову лежит на плече Колика, а его голова облокотилась на мою голову. Мы были укрыты одним одеялом, брата не было, а форточка в гостиной была открыта всю ночь, создав сильный сквозняк в квартире. Я медленно встала, пытаясь не разбудить Колика и замахнулась своим кардиганом, закрывая окно.

Я посмотрела на квартиру, которая была в таком состояние, будто бы родители уехали на месяц, а не на день. На кухне недорезанный салат, в гостиной грязные кружки и тарелки, огрызок яблока, а в коридоре следы от ботинок. Каждый раз в мыслях мелькал Марат, мелькала та ночь и каждый раз взгляд падал на спящего Колика. Все это - доводило меня, создавая кашу в голове.

Я быстро начала мыть посуду, но мыла так сильно, будто пыталась стереть саму поверхность. Я лихорадочно хваталась за все подряд: перемыла посуду, вычистила раковину, сложила все полотенца в идеальную стопку. Налила в таз воду, она была почти обжигающей, но даже этого я не замечала. Стоило нагнуться, чтобы протереть пол, как воротник футболки касался шеи, напоминая о ночи и о засосах на шее. Я убиралась до изнеможения, но в каждой тени, в каждом шорохе мне виделся силуэт Марата и желание сорваться, бросить все и бежать к нему.

Каждый раз, смотря на входную дверь мне хотелось уйти, уйти пока все спят. Я жила каждый час с мыслью, что нужно пережить этот день, дождаться родителей и сразу же уйти. Завтра уже будет мне 16, хоть это и не давало никакого облегчения и трепета от дня рождения. Наличие пятен на шее меня волновало все меньше и меньше. "Будет - что будет" подумала я, без сил падая на кровать.

День прошел незаметно. Проснулась в обед, пол дня потратила на уборку и сразу уснула без сил, проснувшись лишь поздно вечером, -«Родителей нет?» тихо сказала я, оглядываясь по гостиной, -«Нет ещё» сказал брат, куря сигарету прямо на диване перед телевизором.

Не успела я развернуться назад, как услышала звук ключей в двери. Наши взгляды с братом тут же встретились, но читалось в них разное. Я встревоженно посмотрела на брата, надеясь на его молчание и тут же пошла в комнату. -«Привет, Т/и» голос матери, на который я повернулась, остановившись около своей комнаты, -«Привет» тихо ответила я, смотря как Радмир подходит к матери и что то говорит ей на ухо.

Мать тут же замерла на одном месте,смотря на меня через весь коридор, и этот внезапный вакуум в комнате напугал меня сильнее любого крика. Я тут же кинулась в свою комнату, захлапывая дверь. Но дверь даже не успела до конца закрыться, как мать ее распахнула. Ее взгляд, острый и холодный, впился в мою шею, где из под воротника виднелись багровые пятна.

-«Это что?» голос матери был похожий на хруст льда, -«Я спрашиваю, это что такое?»

Я даже не успела открыть рот, как в комнату тут же зашел отец. Увидев лицо матери и проследив за ее взглядом, он все понял без слов, -«Дрянь!» рев отца заглушил звон в ушах. Отец схватил меня за подбородок, больно впиваясь пальцами в скулы и заставил повернуть голову к свету. Его лицо исказилось от такого глубокого омерзения.

Хлесткая пощечина бросила меня на кровать. Я попыталась отползти назад, но отец рывком дернул меня за волосы назад, скинув с кровати. Боль в скальпе была такой острой, что из глаз брызнули слезы. Удар в живот заставил меня согнуться пополам, выбивая весь воздух из легких. Каждый удар сопровождался оскорблениями, которые причиняли больше боли, нежели чем удары. Я сжалась в комок, пытаясь закрыть голову, чувствуя как все тело начинает будто бы рушиться. Я слышала, как отец тяжело дышит надо мной, как шуршит его одежда перед тем, как очередной удар ботинка впился мне в бок.

Страх парализовал меня полностью, я не могла даже кричать, только всхлипывала, задыхаясь от слезы и боли. Та ночь, полная желанной нежности, теперь казалась далеким, несбыточным сном, за который меня сейчас заставляют платить собственной кожей.

Отец дышал очень тяжело, смотря на меня, прикрывающую свою голову. Он вышел из комнаты, громко топая и не заканчивая кричать, -«Завтра же! Завтра же к врачу пойдёшь проверяться!» оглядываясь в мою комнату, вопил он, -«Не дай бог, не дай бог ты спала с кем то!» кричал отец, заходя в комнату и хватая меня за воротник и также резко отпуская, швыряя назад в пол.

Мать на все смотрела в углу комнаты, прикрывая рот рукой и мотая головой в разные комнаты от возмущения. Она видела, что мой рот полон крови, ковер тоже уже наполовину измазан в моей крови, а состояние мое было на грани обморока, -«Оставь ее, не надо» тихо сказала мать, хватаясь за плечо отца, -«Тварь какая» сказал отец, одергивая плечо от руки матери.

Мать принесла вату, принесла перекись и пресела на пол рядом со мной, начиная обрабатывать мне лицо. Я лежала на полу, облокотившись головой на кровать и смотрела в одну точку, не замечая матери. -«Головой нужно было своей думать» сказала она, прикладывая к губе ватку, -«Думаешь, что я не думала?» тихо сказала я, поднимая взгляд на перепуганное лицо матери. Она тут же кинула ватку и бутылек с перекисью, выходя из комнаты.

Я пролежала ещё около 20 минут в таком положение, смотря в одну точку, -«Умойся!» без озарения совести сказал отец, проходя мимо моей комнаты. Я тихо, молча встала и зашла в ванну, стараясь не смотреть в зеркало. На лице не было особо синяков, лишь кровь, размазанная по всему лицу.

-«Я сейчас же звоню отцу Ромы, пусть прямо сейчас забирают ее к себе!» крик отца за дверью, который возмущенно ходит из угла в угол, -«Пусть он и следит за ней! Пусть он снимает с нее этих бандитов!» орет отец, хватая трубку телефона.

Я тихо вышла из комнаты, смотря на то, как отец набирает номер и за правду звонит. Я зашла в комнату и с дрожащими руками смотрела в окно, где уже было около двенадцати ночи. Я достала из пальто бумажку с номером Марата и тихо подошла к телефону, после того, как отец отошел. Каждый раз оборачиваясь, я набирала номер, держа трубку в безумно дрожащих руках.

-«Кому звонить собралась?» голос брата за спиной, держащего костыли. Я вздрогнула и закрыв глаза, повернулась к нему, смотря на него с потерянным взглядом. Я оглянулась по квартире, медленно переводя взгляд на входную дверь.

Выброс адреналина случился моментально, я со всей силы толкнула брата, который и так ели стоял со сломанной ногой на костылях, схватила пальто и сапоги и выбежала из квартиры, даже не закрыв дверь, -«Т/и сбежала!» крик брата, слышен на весь подъезд из за открытой двери. 

Я остановилась на секунду, лишь, чтобы обуться и сразу же услышала тяжелые шаги отца, бегущего за мной. Я бежала сломя голову, уже начиная задыхаться, но я даже не оглядывалась, ведь слышала, что отец бежит за мной из за его криков. Он бежал за мной долго, даже не думая останавливаться, а мое дыхание было настолько сбито, что я думала, что вот вот рухну.

Я забежала в подъезд Марата, сразу же поднимаясь по лестнице, начиная кричать и нервно стучать в дверь. Он не успел даже сообразить, слегка приоткрыв дверь, как я уже оказалась в его квартире, -«Что случилось, Т/и?» взволнованно сказал он, поворачиваясь ко мне. В этот же момент, отец схватил его, ведь дверь не была закрыта.

У них началась перепалка, отец душил его, держа со спины, а Марат барахтался, пытаясь выбраться, -«Отпусти его» дрожащим голосом сказала я, хватая вазу, которая стояла в коридоре. Отец не испугался, он лишь твердил, чтобы я тут же шла домой, но он перевел свое внимание на меня, забывая о Марате, который был у него в хватке, ослабляя ее.

Марат тут же вырывался, начиная бить отца и выталкивая его вниз по лестничной площадке, -«Ушел отсюда, урод!» кричал Марат, спихивая отца по лестнице и заходя в квартиру, громко захлапывая дверь.

Ночь с Маратом была тихая, в ней не было волнения и страха. Квартира была пустая, родители уехали на дачу, а Вова где то ходил. Я с легкой душой легла в кровать к Марату, легко выдохнув и прикрыв глаза от облегчения.

В комнате горел только тусклый свет ночника, окрашивая все в золотистые тона. Марат бережно поцеловал меня, чтобы успокоить и сразу же отстранился. Я сама потянулась к нему, целуя его вновь, углубляя поцелуй. Мне казалось, что все мои чувства обострились до предела: я слышала каждый его вздох, чувствовала малейшее напряжение мышц.

Марат отстранился всего на дюйм и зажмурился, словно пытаясь восстановить остатки самообладания. Я тоже замерла, положив свою руку на его руку, -«Если я сейчас не остановлюсь...То не смогу себя больше сдерживать» сказал Марат надтреснутым, низким голосом. Он облокотившись на локти, опустил голову и сжал мою талию так, что его костяшки побелели, -«Я на пределе» сказал он шепотом.

Я слегка наклонилась к нему, приблизив наши лица. Мое дыхание опалило его губы, заставив поднять свой взгляд. Он выдохнув, будто бы готовясь, поддался на встречу, целуя мои губы. Марат тут же навалился меня, жадно целуя мои губы. Я водила рукой по напряженным мышцам голой спины Марата, запоминая каждый изгиб и каждый шрам. Я чувствовала жар его тела каждой клеточкой, слышала его рванное, тяжелое дыхание у самого уха.

-«Если мы пойдем дальше, я не смогу быть тихим или медленным..» он отстранился, глядя на меня с какой то отчаянной честностью, будто давая мне последний шанс остановится. Я лишь нежно коснулась его щеки, ведя пальцами по линии челюсти. Марат закрыл глаза, тихо задержав дыхание, чувствуя как я искушаю его, -«Ты уверена, Т/и?» прошептал он, поджимая губы и смотря на меня решительным взглядом.

Я едва заметно кивнула, не отводя взгляда от его глаз. В его взгляде промелькнуло что то дикое, почти первобытное. Все запреты рухнули в одно мгновенье. Он ухватился за пуговицы моей блузки, медленно растягивая их и моментами резко поднимал тяжелый взгляд, смотря мне в глаза. Его руки уверенно и собственнически скользили по моему телу, не оставляя места для сомнений. Марат кинул блузку в неизвестном направлении на пол, вновь заглядывая мне в глаза, пытаясь прочесть в них каждую тень сомнения.

-«Мы можем остановиться в любую секунду, слышишь? Просто скажи» твердо сказал он, смотря в мои глаза. Он не хотел, чтобы на утро я считала это ошибкой, винила себя в случившемся, -«Ты отца позлить хочешь?» сказал он, не сводя с меня глаз, -«Я хочу, чтобы ты был первым, а не кто то другой» тихо, уверенно прошептала я.

Когда я осталась в одном белье, он не стал меня сразу притягивать к себе для поцелуя. Он остался на расстоянии вытянутой руки, давая мне возможность привыкнуть к собственной наготе и его взгляду - восхищенному, но полному серьезности.

Наконец, последняя преграда упала на пол, обнажив меня полностью. Марат на секунду зажмурился, тяжело выдохнув, словно пытаясь усмирить собственного зверя внутри. Когда одежда была отброшена, я на секунду почувствовала себя очень уязвимой и беззащитной, Марат тут же притянул меня к себе, заполняя все пространство собой.

-«Посмотри на меня» тихо попросил он, обхватывая мое лицо ладонями, -«Я не прощу себе, если тороплю тебя» сказал он, решительно смотря в глаза, -«Я сама этого хочу» мешкаясь, сказала я, жадно целуя Марата.

Когда Марат услышал эти слова слова и мой чистый, уверенный взгляд - то все сомнения, переживания и страхи отступили.

Он вошел в меня - медленно, давая время привыкнуть, а мир словно сузился до одной точки. Я приоткрыла рот, издав тихий стон, почувствовав резкую, тянущую боль, за которой последовала вспышка дискомфорта. Я инстинктивно впилась ногтями в его плечи и спину, оставляя прерывистые царапины. Марат тут же замер, осыпая мое лицо, виски и веки нежными поцелуями, -«Больно?» тихо спросил он и дождался, пока мое дыхание выровнялось, чтобы продолжить.

Боль медленно растворялась, уступая место глубокому, пульсирующему жару, а движения Марата были более уверенными и быстрыми. В его движениях читалось нетерпеливое, почти болезненное «мало». Он вдыхал запах моих волос, моей кожи, утыкался в мою шею, издавая звуки, больше похожие на рычание зверя. Осознание того, что я принадлежу только ему, что мои стоны, моя дрожь предназначены лишь для его ушей, опьяняло его сильнее любого алкоголя.

Он смотрел прямо в глаза, не позволяя мне отвернуться, заставляя меня видеть в его зрачках отражение собственное желания и его непоколебимой власти. Мысль о том, что кто то другой может взглянуть на меня, как он сейчас, вызывала в нем глухую, первобытную ярость, которую он выплескивал в каждом толчке, в каждом хриплом стоне, переставая быть нежным. Его ладони грубо фиксировали мое тело, не позволяя двигаться иначе, кроме как в грубый такт, который он выстроил.

Когда все стихло, все закончилось, то в комнату вновь вернулась тишина, но она уже не была пустой. Я лежала, уткнувшись носом в его плечо, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение. Марат укрыл нас одеялом и прижал меня к себе так, будто боялся, что я могу исчезнуть. Внутри меня разливалось удивительное спокойствие и щемящая нежность. Это была не просто физика - что то внутри нас окончательно изменилось, переплелось и завязалось в неразрывной узел. Я закрыла глаза, чувствуя себя наконец то «дома».