Казань не для девчонок||Турбо

Пятница наступила как-то незаметно.

Кристине вообще начало казаться, что время в последние недели движется совсем по другим законам. Раньше дни тянулись долго, особенно зимой. Раньше они с Дианой не вылезали из ДК, не пропускали ни одного вечера танцев и шатались по району, как пацаны. Тогда они просыпались под обед и не совсем понимали, какой сегодня вообще день.

На работу она пришла раньше обычного. До начала смены оставалось почти сорок минут, поэтому вместо того чтобы идти сразу к детям, Кристина направилась на второй этаж. 

Туда, где находился кабинет Раисы.
Почему-то за эту неделю она успела соскучиться по ней. Хотя виделись они достаточно часто. Просто одно дело случайно пересечься в коридоре, а другое спокойно посидеть, попить чаю и поболтать.

Подойдя к знакомой двери, девушка даже не стала стучаться. Толкнула ее и сразу же усмехнулась.

Картина была настолько привычной, что становилось смешно. Раиса сидела за своим столом. На часах едва исполнилось восемь утра, за окном еще толком не рассвело, а перед женщиной уже лежала целая гора документов.

Очки сползли на кончик носа, рядом стояла почти пустая кружка чая. Несколько папок были открыты одновременно, словно Раиса пыталась разобраться сразу с десятью делами.

Она подняла голову и сразу улыбнулась. Так искренне, будто Кристина не приходила сюда всего неделю, а вернулась спустя несколько лет.

— Кристина! — протянула женщина и тут же встала со своего места, раскрывая руки для объятий.

— Я так и знала, — тоже улыбнулась девушка, прижимаясь в объятия тёти.

— Ты о чём?

Кристина отстранилась и уперла руки в бока.

— Что ты здесь ночуешь, — сказала недовольно девушка.

— Начинается, — закатила глаза Раиса.

— Нет, серьезно, тетя Рая, ты домой вообще ходишь?

— Хожу-хожу!

— Тетя Рая!

— Не кричи на старших, Кристина!

— Тогда веди себя как старшая и отдыхай больше, ты заставляешь меня переживать!

— Наглая какая стала, — рассмеялась женщина, уже вытаскивая из шкафа чайник. — Чай же будешь?

— Конечно.

— Ну и хорошо, а то одной скучно было.

Кристина села за стол и наблюдала, как женщина возится с чайником. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что скучала по этому всю неделю. По спокойствию, по приятным разговорам с тётей и её чаю.

Она всегда скучает по Раисе. Хоть и пытается это не показывать. В маленьком возрасте она ни на миг не отходила от нее, а повзрослев они виделись раз в неделю, если удавалось.

Когда Раиса села и налила чай, Кристина начала разговор. Они болтали обо всём. О детях, о работе, Кристина даже о Диане рассказала. Раиса лишь улыбалась и тоже добавляла новые новости о себе и своей жизни в разговор.

— Я серьезно говорю, — снова нахмурилась Кристина. — Ты себя в могилу загонишь, тетя.

— Не загоню, что ты такое говоришь, а?

— Но ты уже загоняешь!

— Ой, не драматизируй, — протянула женщина и отпила чай.

— Кто-то же должен за тобой следить, — буркнула Кристина.

— Следит уже одна, — Раиса улыбнулась.

Кристина опустила взгляд в кружку. Некоторое время они молчали, каждая думая о своём. Потом девушка решила сменить тему.

— Кстати, — она скрестила ладони и взглянула на тетю, — я хотела у тебя кое-что спросить.

— Слушаю, — ответила та и поставила кружку в руках на стол.

— Есть один мальчик, Тимофей, — слегка протянула Кристина, наблюдая за реакцией тети.

Раиса тут же замерла и уставилась на девушку.

— Ты...можешь о нём рассказать?

Кристина слишком хорошо знала её и сразу заметила, как женщина насторожилась. Но спустя секунду глубоко вздохнула.

— Я надеялась, ты не спросишь.

— Почему?

— Потому что знаю тебя.

Кристина нахмурилась.

— И что это значит?

— Это значит, что после моего рассказа Костя тебе не понравится, — устало протерла переносицу женщина.

— Уже интересное начало, — Кристина упрямо скрестила руки на груди. — Рассказывай.

Несколько секунд Раиса молчала, словно решала, стоит ли вообще начинать. Потом всё-таки заговорила, медленно и без спешки.

— Вообще, он хороший человек.

— Но?

— Но, есть люди, которые сами себе ломают жизнь, дорогая, — она говорила это смотря прямо на Кристину. — И Костя один из таких.

Раиса перевела взгляд куда-то в окно.

— Когда Тимофею было два года, Костю лишили родительских прав.

Девушка нахмурилась еще сильнее.

— Из-за чего?

— Алкоголь, — замолчала Раиса. — И карты.

— Карты?

— Азартные игры.

Кристина тихо присвистнула.
В СССР подобные истории были не в новинку. Кто-то спивался, кто-то проигрывал последние деньги, а кто-то умудрялся поставить и проиграть собственную семью, не успевая понять это.

— Мать Тимофея умерла за год до всего этого, — продолжила Раиса. — А Костя не справился.

Она говорила спокойно и без осуждения. Но в ее голосе все равно слышалось усталость человека, который слишком много таких историй видал за свою жизнь.

— Начал пить. Потом появились карты, долги, плохие компании. Всё по классике.

Кристина медленно покачала головой.

— И ребенок оказался здесь...

— Да.

Снова наступила тишина. На этот раз уже более тяжелая. Потому что, обе прекрасно понимали, что означает детский дом. Для кого угодно это просто учреждение, а для них — целая жизнь.

— А сейчас?

— Сейчас не пьет.

— Уверена?

— Насколько я знаю.

— А игры?

— Бросил.

— И ты ему веришь?

Раиса посмотрела прямо на неё.

— Нет, — такого ответа Кристина не ожидала. — Не до конца.

— Тогда почему разрешаешь приходить?

Раиса потянулась через стол и накрыла ладонь Кристины своей. Совсем как когда-то давно, в детстве.

— Потому что, дело не в Косте, Кристина.

— В ком? — замолчала девушка.

— В ребенке, — голос женщины стал неожиданно низким. — Ты знаешь, сколько здесь детей, у которых вообще никого нет?

Кристина ничего не ответила.

— Ни матери. Ни отца. Ни бабушки. Ни деда. Никого.

Женщина сжала ее ладонь чуть сильнее.

— Некоторые годами сидят возле окон и ждут людей, которые никогда не придут.

Кристина почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Она слишком хорошо понимала это чувство.

— И если у мальчика есть отец... — Раиса сделал паузу. — Пусть даже такой отец. Кто я такая, чтобы запрещать ему любить собственного ребенка?

В кабинете стало тихо. Слышно было только как за батареей гудит ветер.

— Я разрешаю им видеться не из жалости к Косте, — наконец сказала Раиса. — Мне его не жалко.

Она посмотрела на Кристину.

— Я разрешаю им видеться из-за Тимофея.

Кристина долго не отвечала, потом медленно опустила взгляд на чай, который уже почти остыл.

Неожиданно так, она поняла, что злиться у нее почему-то не получается. Потому что Раиса была права. Как бы сильно ей ни хотелось найти виноватого, как бы сильно ей ни хотелось назвать отца ребенка идиотом, Тимофей все равно бежал только к нему.

И, как сказала Раиса: кто она такая, что бы запрещать любить ребенку собственного отца?

***