Глава 7 - я Универсам
Утро у Кристины началось не с будильника или с криков за окном, а с тихого шкворчания масла на сковородке. Такой звук всегда означал одно: Диана дома и она встала раньше.
Кристина проснулась резко, будто её кто-то дернул за шкирку. Несколько секунд, она лежала глядя в потолок, вспоминая, где она, какой сегодня день и почему в голове все ещё стоит вчерашняя больница, кудрявый взгляд исподлобья и этот мерзкий холодный свет коридоров. Потом до носа дошел запах жареных яиц, и все встало на свои места.
— Ну конечно... — пробормотала она себе под нос и села.
На ней была та же футболка, в которой она уснула, волосы растрепанны, глаза злые и припухшие. Она прошлепала босиком на кухню, не включая свет и остановилась в дверях.
Диана стояла у плиты в домашних штанах и растянутой майке, которых благополучно стащила у Кристины, и с лопаткой в руке. Сковородка шипела, окно было приоткрыто, и холодный утренний воздух мешался с запахом еды. Типичное утро, если честно. Почти уютное, если не вспоминать, сколько вчера они видели крови.
— Доброе утро, герой, — не оборачиваясь сказала Диана. — Яичница почти готова. Не ори, не дерись, просто сядь.
Кристина фыркнула и плюхнулась на табурет.
— Ты вообще когда нибудь спишь? — хрипло спросила она.
— А ты когда нибудь не вляпываешься в дерьмо? — парировала Диана и всё таки обернулась. — Вот и я о том же.
Они ели молча первые минуты. Яичница была простой, но вкусной, с поджаренными краями, как Кристина и любила. Хлеб черствый, чай крепкий. Никаких разговоров, только стук вилок о тарелки.
— Слушай... — наконец начала Диана, глядя в кружку. — А пацан-то...
Кристина подняла глаза.
— Мелкий?
— Угу.
Они переглянулись. Вчерашняя сцена всплыла сразу: худое тело на снегу, кровь, хрип, руки, дрожащие от боли. И то, как Турбо показал свое истинное лицо обычного пацана из группировки, словно готовый разорвать девчонку прямо там.
— Он не виноват, — сказала Романова после паузы. — В том, как этот кудрявый себя ведет.
Диана кивнула.
— Я тоже об этом подумала. Его реально забить хотели. Не припугнуть, не поучить как мы привыкли видеть, а именно забить.
— И за что? — нахмурилась Кристи. — Он же мелкий совсем.
— Вот именно.
Они доели. Диана налила себе ещё кружку чая, а Кристина отодвинула уже пустую тарелку.
— Пойдем? — вдруг сказала Диана.
— Куда?
— В больницу. Проведать, посмотреть, узнать, за что его так.
Кристина усмехнулась, но в глазах мелькнул интерес.
— Типа: «Привет, мы те самые две психованные, которые вчера тебе жизнь спасли»?
— Ага, — хмыкнула Тихонова. — Пусть в лицо знает своих героев.
Решение приняли быстро. Без пафоса. Без сборов. Они даже краситься не стали, ни туши, ни помады. Волосы как есть: у Кристины растрепанные, у Дианы кое-как собранные. Куртки накинули на ходу.
— Если меня кто-то увидит в таком виде, — бурчала Диана, пока они шли, — меня не узнают и откинутся к чертям от страха!
— Переживешь, — бросила Кристина. — Может, даже понравится быть обычной.
— Не дай бог, — театрально вздохнула Диана.
Дорога до больницы прошла быстро. Они шли и все время оглядывались, не из страха, а из принципа. Не хотелось видеть ни Турбо, ни Зиму, ни кого-то из их стаи. Сегодня на это не было сил.
Больница встретила их тем же запахом, лекарств, хлорки и усталости. У регистратуры была очередь, но девчонки ждать не стали. Подошли прямо.
— Вчера поступал парень, — начала Кристи ровно, — после побоев. Подросток.
Медсестра посмотрела на них поверх очков, что-то стала листать.
— Фамилия?
— Мы не знаем.
Та вздохнула, покопалась ещё.
— Тилькин Михаил. Его сегодня утром выписали. По его просьбе. Справку в руки дали.
Кристина и Диана переглянулись.
— Выписали? — переспросила Ди. — Сегодня?
— Да. Сам настоял.
Они вышли из больницы молча. Холодный воздух ударил в лицо, словно ставя точку на этом.
Кристина остановилась на крыльце, сунув руки в карманы.
— Странный, конечно, пацан..
— Очень, — согласно кивнула подруга, тоже в недоумении.
***
Они шли обратно молча. Не потому что сказать было нечего, наоборот, слишком много крутилось в голове, и каждое слово могло сорваться не туда. Кристина шла быстро, руки в карманах, плечи напряжены. Диана шагала рядом, иногда поглядывая на подругу боком, как смотрят на мину с выдернутой чекой: вроде ещё тишина, но бахнет ли, вопрос времени.
— Ну и плевать, — первой сказала Диана, будто сама себя убеждала. — Выписался, значит жив. Нам то что?
— Ага, — сухо отозвалась Кристина. — Вообще нас не касается.
Они прошли ещё метров сто.
— Совсем не касается, — добавила Ди, уже громче.
Кристина не ответила. Она облизнула губы, привычка, появлявшаяся всегда, когда внутри начинало закипать. В груди сидело что-то мерзкое, тянущее, будто недосказанное. Мальчишка всплывал перед глазами снова и снова: серая кожа, кровь, почти пробитая бошка. Она не верила, что человек с такими травмами, не пролежав и дня, мог выписаться сам. Или ему настолько поебать на самого себя?
— Не нравится мне это, — буркнула Кристина.
— Что именно?
— Всё.
Они как раз проходили мимо поля. Обычного, вытоптанного, с облезлым снегом по краям и редкими островками грязи. Там всегда тусовалась какая-то группировка, пацаны курили, пинали мяч, обсуждали свои дела, иногда дрались и тренировались. Сегодня их как всегда было слишком много.
Кристина шла, глядя себе под ноги, но вдруг уловила голос. Мимолетно. Хотя, даже не слова, а тембр.
Кудрявый.
Она резко подняла голову.
И в ту же секунду всё сложилось в одну мерзкую картину. Больница, выписка по просьбе, молчание и презрительный взгляд. Этот их мир, где «пацан» понятие растяжимое, а «свой» может оказаться расходником.
Ярость ударила резко, без предупреждения.
Кристина снова облизнула губы, будто стирая сомнения, и, не сказав ни слова, свернула с дороги прямо на поле.
— Романова, блять, — выругалась Диана, но тут же пошла за ней.
Кристина шла грубо и быстро, как будто сама идет на пацанскую разборку, где разговаривать не планирует. Она протискивалась между пацанами, ловя на себе удивленные взгляды, толкая плечом одного, другого, даже не глядя на их лица. Её несло.
— Опять за тебя отдуваться! — крикнула Диана, так же несясь за ней.
Та не слышала, или делала вид, что не слышит.
Через пару секунд она оказалась в центре. Турбо стоял там же, между двумя пацанами. Один из них лысый, которого она запомнила как Зима. Чуть поодаль мужчина, наверное, слегка старше их. Усатый, с сигаретой в зубах и руками в карманах синей дубленки.
Турбо увидел её сразу, по тому, как он выпрямился, стало ясно: понял, будет плохо.
Кристина не затормозила ни на секунду.
Она подошла вплотную, настолько, что между ними воздуха не осталось. Подняла руку и схватила его за ворот куртки, резко притянув к себе. Ткань натянулась, сигарета выпала из рук и потухла в грязи.
Пацаны вокруг замолчали.
— Ты, урод, — прошипела Кристина сквозь зубы, но так, что слышали все. — Ты решил меня на слабо взять?!
Тот распахнул глаза. Не от страха, а от неожиданности. Он почувствовал, насколько она близко. Слишком. Почти губы к губам. Ее дыхание горячее и злое.
— Я тебя предупреждала, — продолжила она, тряхнув его, — я сказала, если с мальчишкой что-то будет, я тебя убью. Где он?!
Он молчал. Смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Это бесило еще больше.
Диана остановилась чуть в стороне. Она ничего не говорила, но взгляд уперся в Зиму, холодный и обещающий. Лысый напрягся и выпрямился, словно ждал удара.
— ГОВОРИ, ИДИОТ! — рявкнула Кристина и снова тряхнула того так, что их лица почти соприкоснулись. — Или я прямо здесь, при твоих пацанах, лишу тебя достоинства, клянусь!
В толпе кто-то присвистнул. Кто-то хмыкнул. Усатый мужчина прищурился, но не вмешался.
Турбо вдруг усмехнулся, слабо и зло.
— А че мне говорить? — спокойно сказал он. — Сказать, что я его прям там, на койке больничной прикончил?
Он снова усмехнулся, глядя ей в глаза.
Эти слова ударили сильнее, чем пощечина.
На долю секунды Кристина почувствовала внутри холод. Не страх, а что-то хуже.
Мысль, что это возможно. Что эти люди способны и на такое.
— Урод... — выдохнула она уже тише.
Она замахнулась. И в этот момент из толпы послышался голос.
— Эй...я тут, — все обернулись.
К ним медленно подходит тот самый мальчишка, бледный, худой, с перебинтованной головой. Он опирался на костыли и явно двигался через силу. Каждый шаг давался ему тяжело, но он шел упрямо, глядя уверенно на Кристину.
— Да я там сидел, — сказал он быстро, будто оправдываясь. — На скамейке. Я ж кричу...
Кристина резко отпустила кудрявого.
В груди что-то отпустило, словно выдернули гвоздь. Ноги вдруг стали ватными.
Диана первая пришла в себя. Она подбежала к мальчишке, схватила его за плечо, аккуратно и крепко.
— Мелкий пиздюк, ты куда сбежал?! — накинулась она. — Ты вообще в курсе, что отлежаться должен?! У тебя башка чуть не пробита!
— Да я.. — начал он, но Ди уже не слышала.
— Я тебя щас сама в палату оттащу, понял?!
Пацаны вокруг смотрели молча. Кто-то с интересом, кто-то с уважением, кто-то просто охренев. Две девчонки среди толпы, готовые рвать старших за скорлупу, зрелище было не из привычных.
Кристина подошла ближе. Уже спокойнее.
— Ты как? — спросила она, глядя на него внимательно. — Ты...ты че, правда с ними?
Мальчишка быстро кивнул.
— Да... я Универсам.
Это была как пощечина. Не больно, а стыдно.
Кристина почувствовала, как щеки начинают гореть. Она прикусила губу и медленно повернула голову. Турбо стоял скрестив руки на груди и ухмылялся, словно говорил: во дура. Она отвела взгляд.
***