Глава 2 - Красавец
Кристина сидела на холодном полу, вытянув ноги, будто это не обезьянник, а подъезд у подруги. Она чувствовала на себе взгляды, липкие, изучающие и вообщем, разные. Один из них особенно таращился на неё.
Лысый.
Он не отводил глаза с того момента, как дверь щелкнула за её спиной. Не пялился тупо, нет. Смотрел так, будто складывал пазл у себя в голове. Будто что-то прикидывал.
Кристина поймала этот взгляд и ухмыльнулась самодовольно.
— Ты уставился на меня с того момента, как дверь сюда щелкнула, — бросила она нагло. — Понравилась? Так и скажи.
В камере кто-то прыснул. Лысый усмехнулся, спокойно и без злости. Он и не оправдывался.
— Самоуверенная, — сказал он лениво. — Это редкость.
— Это необходимость, — парировала она. — Особенно в таких местах.
Сидевший рядом с ней мальчишка вдруг расхохотался. Громко, искренне, так, словно она ляпнула что-то гениальное. Смеялся, закинув голову назад, совершенно не стесняясь взглядов на себе.
Кристина нахмурилась и повернулась к нему.
— Ты чё ржешь? — сухо спросила она.
Он сразу заткнулся, но улыбка осталась.
— Да ты...нормальная, — выдал он. — С тобой как с подружкой, честно.
Она окинула его взглядом. Коротко стриженный, аккуратный, симпатичный, не кукольный, а живой. Ростом, кажись, почти с неё. Глаза наглые, но точно не злые. Лет шестнадцать, если не больше.
— Ты вообще кто? — спросила она, оглядывая его.
— Адидас, — ответил мальчик и протянул руку, — но для дам Марат.
Нагло. По-детски. С улыбкой, от которой хотелось либо дать подзатыльник, либо рассмеяться.
Кристина секунду колебалась, переводя взгляд с его руки на лицо, но потом все же протянула свою.
— Кристина, но если скажешь «Крис», я тебе пальцы сломаю.
— Понял, — кивнул он серьезно. — Кристина.
Лысый хмыкнул.
— Ты тут давно? — спросил он.
— А ты че, перепись проводишь? — съязвила она.
— Да не, — спокойно ответил он, слегка пожав плечами. — Просто интересно. Девчонки тут редкость.
— И к счастью, — бросила она. — Тут не место для них.
— А ты, значит, исключение? — вмешался Марат.
— Я ошибка системы, Марат, — усмехнулась Романова.
Они начали засыпать её вопросами, по типу: кто она, за что здесь, почему мент с ней как со своей, что за кастет и почему без наручников.
— Вопросов слишком много, — сказала она, закатывая глаза. — Вы мне кто, следаки?
Но все равно рассказала. Чертов её язык без костей, но она любила болтать.
Про то, как один «умник» перепутал смелость с разрешением. Про кастет. Про то, что Димон знает её сто лет. Про то, что место это для неё как вокзал: зашла, вышла, дальше поехала.
Она говорила легко и открыто, без прикрас.
Кристина была открытой книгой. Если хотел, читай. Она не умела и не хотела притворяться. Эмоции у неё всегда были на лице, слова на языке. Болтать она любила. Но не со всеми.
С этими почему-то пошло.
Марат оказался самым болтливым. Тараторил, смеялся, перебивал. Видно было, что самый младший, самый живой, ещё не до конца оббитый улицей.
— А тебя правда Вихрь называют?
— Правда.
— Почему?
— Потому что я не стою на месте.
— Кру-у-у-то, — протянул он с восхищением.
Лысый слушал молча. Иногда вставлял пару слов. Иногда просто смотрел. Все тем же прищуром, будто примерял ее к этому месту. Или к чему-то большему.
А кудрявый...
Кудрявый сидел чуть в стороне на полу. Облокотившись спиной о стену. Руки сцеплены, взгляд тяжелый. Он не участвовал в этом всём.
Но испепелял её глазами.
Не похотливо, не нагло. А так, будто видел насквозь. Будто пытался понять, что она за зверь и откуда вообще взялась.
Кристина заметила это не сразу. А когда заметила, уже не смогла проигнорировать.
— Эй, — бросила она, повернувшись к нему. — Ты так смотришь, будто я тебе денег должна.
Он медленно поднял бровь.
— Просто смотрю, — ответил он спокойно.
— Ага, — усмехнулась она. — Тогда смотри нормально. А то неудобно.
Марат прыснул со смеху, а лысый усмехнулся шире.
— Ты хоть имя своё скажи, молчун, — добавила она. — А то неловко.
Кудрявый помолчал секунду.
— Турбо, — коротко сказал он.
Она поняла, что он не будет бросаться своим настоящим именем, поэтому лишь ухмыльнулась.
— Турбо значит, — протянула она, — Красавец.
Она не скрывала. Играла честно. Если считала человека привлекательным, так и говорила.
В камере повисло напряжение. Легкое, но ощутимое. Марат замер, чуть не глотнув свои глаза.
Лысый внимательно смотрел на Турбо, словно тот уже был знаком с его поведением.
А красавец лишь усмехнулся уголком губ.
— Я знаю, — ответил он.
Кристина рассмеялась.
— Скромность не твой конек, да?
— А у тебя язык без тормозов, — парировал он.
— Поэтому мы и в обезьяннике, — пожала плечами Романова.
Она снова откинулась к стене, скрестив руки на груди.
Спустя несколько минут тишины, дверь скрипнула и зашёл Дима. Медленно, видно, что на взводе. Он пах холодом с улицы и крепкими сигаретами, и по одному его взгляду можно было понять: настроение хуже некуда.
Он даже не сразу сказал что-то. Просто остановился и посмотрел.
Кристина все ещё сидела за решеткой. Сидела рядом с одним из них, кого Дима терпеть не мог.
Он тяжело выдохнул, словно сдерживал мат, который стоял на языке.
— Блять, — сказал он глухо, уже не сдерживаясь.
Он наклонился и поднял связку с пола. Металл звякнул сухо и неприятно. Кристина услышала этот звук и повернулась, даже не меняя позы. Усмехнулась лениво, с тем самым выражением лица, которое всегда выводило его из себя.
— Вернулся, — протянула она. — Я думала, ты дольше курить будешь. Нервы лечить, так скажем.
— Кристина, — сказал Дима, стараясь говорить ровно. — Выйди. Сейчас же.
Она посмотрела на него пару секунд, будто взвешивала что-то в голове, а потом демонстративно отвернулась обратно к пацанам, словно того здесь и не было.
— Слышь, — сказала она Турбо, чуть наклонившись в его сторону. — А он у тебя всегда такой злой или это я его так радую?
Марат прыснул со смеху, не сдержался. Лысый только качнул головой, наблюдая за происходящим с явным интересом, ему нравилось, как она играет на нервах мента.
Дима это видел и слышал каждое её слово.
— Романова, — уже жестче произнес он. — Ты не в гостях. Ты в изоляторе.
— Да ладно? — Кристина приподняла бровь. — А я думала, в клубе по интересам.
Она снова посмотрела на Турбо. На этот раз дольше, пристальнее, будто специально проверяя, как он отреагирует.
— Ты, кстати, так и не ответил, — продолжила она. — Ты всегда такой молчаливый или это я на тебя на действую?
— Ты слишком много говоришь, — спокойно ответил кудрявый, не отводя взгляда.
— Значит, действую, — ухмыльнулась она.
В камере стало плотнее. Даже воздух словно сгустился. Дима сжал ключи в руке так, что костяшки побелели.
— Хватит, — отрезал он. — Вставай.
— А если не встану? — спросила она тихо, но отчетливо.
Он шагнул ближе к решетке.
— Не проверяй.
— Я уже проверяю, — бросила она и, словно нарочно, повернулась к Турбо спиной к Диме. — Скажи, красавец, тебя тоже раздражают люди, которые думают, что могут решать за всех?
Турбо медленно поднял голову. Посмотрел сначала на неё, затем на Диму. В его взгляде не было страха, вызова, только холодное спокойствие.
— Ты играешься, — сказал он ей. — А он отвечает за последствия.
— О, — протянул Кристина. — Значит, умный.
Турбо лишь отвел взгляд, словно ему было не интересно ей отвечать.
— Всё, — резко сказал Дима и вставил ключ в замок. — Выходим.
Решетка скрипнула, открываясь. Кристина поднялась не сразу, сначала медленно, нарочито спокойно, будто делала это по собственной воле. Отряхнула юбку, поправила куртку и только потом шагнула к выходу.
Проходя мимо Турбо, она остановилась на секунду.
— Береги себя, — сказала она тихо с улыбкой. — А то с таким лицом не долго живут.
Он посмотрел на неё снизу вверх.
— Это ты береги, — ответил он. — Вихрь долго не кружит на одном месте.
Она усмехнулась.
— А я и не буду, — Кристина подмигнула ему и вышла.
Дима схватил её за локоть уже в коридоре, сжал крепко, но не грубо, скорее, чтобы удержать.
Кристина улыбнулась своим мыслям, крутя в голове очередной план побега. Но не свой.
***