Метель||Турбо

***

Время до самого вечера тянулось долго, будто намеренно растягивалось.
К вечеру в качалку присоединился Зима, который в очередной раз будет ночевать здесь из за ссоры со своей мамой. В каком то смысле я ему даже завидовал, ведь со своей матерью я не общался уже года полтора, но ее это по всей видимости мало волновало, как и меня, но если честно признаться, женской любви мне очень сильно не хватает.

— Слышь, Турбо, а где Метель? — поинтересовался Зима не поднимая на меня взгляд. Тот распластался на диване и жевал зеленое, кислое яблоко, из за кислоты которого сводило челюсть.

— Я ебу? Дома наверное —

— А, понятно — я ничего не ответил, и дальше продолжил бить грушу.

Плечо уже почти не болело, лишь иногда, когда резко дергаю рукой, или поднимаю что то очень тяжелое. За то костяшки на руках болели так, что руки немели, и двигать ими просто невозможно.. Надо у Ани спросить, что с этим делать, она ж врач, точно знает.

В качалке царила тишина, Адидас и Зима на удивление не разговаривали, хотя обычно у них рты не закрываются, как бабы на лавочке летними вечерами, ей богу, только юбки пусть оденут и семечки купят. В этой тишине было слышно лишь мое сбивчивое дыхание, глухие удары об грушу и хруст зеленых яблок.
Но все таки, кто то решил разбавить нашу тишину, и по всей видимости из наших пацанов кто то напился в щи и приперся сюда.
На лестнице кто то с грохотом упал, мы с парнями переглянулись и я в этот же миг перестал бить грушу.

— Зима, проверь что там происходит, и фанеру выпиши если что — сказал ему Адидас, и тот недовольно закатив глаза поплелся к лестнице, параллельно бурча себе что то под нос. Скрип двери, холодный ветер подул в помещение, охлаждая и без того, холодный и сырой подвал.

— Аня, твою мать! Что с тобой случилось? — крикнул Вахит и я, услышав имя Тилькиной, в тот же миг стоял около него.

Когда я увидел темноволосую, мои глаза, казалось сейчас полезут на затылок от удивления. Содранные в кровь коленки, порванная одежда, со рта водопадом лилась кровь, волосы слиплись, на руках содраны костяшки.. Она еле стояла на ногах, придерживаясь за стену, я подбежал к ней и она тут же упала в мои руки.

— Блять.. Зима, аптечку тащи, бегом — я подхватил ее на руки и аккуратно положил на диван, боясь сделать ей больно. Сейчас она казалась ещё хрупче, чем обычно, будто фарфоровая кукла, до которой страшно дотронуться, ведь если дотронешься, раскрошиться в этот же миг.
Вахит принес аптечку, а Адидас увидев все зрелище подлетел к нам.

— Вы уверены, что обработать ее сможете? Может в больничку лучше? — беспокойно спрашивал тот и метался взглядом.

— Ну, Адидас прав, мало ли, у нее серьезное что то.. — тихо сказал Вахит и присел на корточки рядом с Тилькиной.

— В больнице щас не примут уже, у них там вечерний обход по больным, мы будем сидеть часа два там, она за это время кони двинет —

— Тоже верно.. может кого то из наших девок позвать? У нас есть врачи еще? — спрашивал Адидас и присев рядом с темноволосой, стал осматривать ее всю.

— Нет.. только Айгуль, но она ж малая ещё, ниче не сможет —

— Ладно, Зима, ты себя там обрабатываешь все время, Аню давай щас тоже, а то Турбо взорвется щас —

Зиматлединов коротко кивнул и капнув пару капель специального средства на бинт, стал обрабатывать ее раны. Аня не двигалась, не шипела, не дергалась, по всей видимости сил не осталось даже двигаться.

— Ее домой нельзя сейчас, нужно у кого то оставить переночевать, но и бабушку ее надо предупредить — Вахит продолжил обрабатывать и забинтовывать некоторые конечности девчонки, а я сидел рядом с ней, не отрывая взгляда.

— Турбо, сходи к бабушке ее, скажи что нибудь ей — Адидас обернулся ко мне, но я тут же подскочил с места.

Не могу я ее здесь оставить, у Зимы руки из жопы, надо следить на процессом.

— С хера я? Я не пойду, ты иди — резко отрезал я, присаживаясь на подлокотник дивана рядом с Тилькиной.

Даже в таком виде она была через чур красивой.. Невозможно было взгляд оторвать, была бы возможность смотреть на нее целыми днями, я бы точно смотрел.

— Зима, долго ещё? —

Тот поднял на меня взгляд и помотал головой.

— А че, не терпится с любимой зажиматься? — он прыснул смешок, и взяв из холодильника холодную бутылку водки приложил к голове темноволосой.

— Рот закрой, заебал уже —

— Ладно - ладно, молчу, ну раз не терпится, то бутылку держи ещё минут 15, и потом убери — Вахит передал мне в руки бутылку алкогольного напитка, и дернув Суворова за куртку зашел в коморку. Там парни и закрылись, обсуждая что то настолько громко, что даже сквозь бетонные стены было слышно.

Из за холодной бутылки пальцы рук немели от холода, отчего двигать ими уже было невозможно.

— Холодно.. — еле слышно прохрипела Аня и я тут же убрал бутылку.

— Аня.. Анют, что случилось? — я подорвался с места, и через миг сидел на холодном бетоне около ее лица.

Она смотрела на меня сквозь полуоткрытые веки, и очевидно пыталась что то сказать, но тут или боль в горле, или что то другое, явно мешало ей сказать.

— Цыган.. — единственное что она смогла выдавить, и тут же расплакалась.

От одного слова прошлась жуткая дрожь по телу, что пробирала до самых костей, но не от страха. От злости. В глазах вспыхнула искра, но тихие всхлипы Тилькиной заставили меня вернуться к ней.

К беззащитной, хрупкой девчонке, которая смогла выбраться из цепких лап зверя.

Я сел на диван, посадил ее к себе на колени и крепко обнял, а она, уткнувшись мне в плечо, продолжала горько плакать.

— Анют, мы с ним разберемся, от него мокрого места не останется, не плачь — она подняла на меня свои заплаканные глаза.

Сейчас, она и вправду напоминала фарфоровую куклу. Глаза блестели от слез, а губы немного порозовели, приобретая немного персиковый оттенок.

— Он точно потом отстанет? —

— Слово пацана —

Она ничего не ответила, лишь сильнее прижалась к моему телу. Я обнял ее крепче, и через миг почувствовал как ее тоненькие ручки, обвивают мою шею. Теплое дыхание на коже, а после тихое сопение. Уснула.
Я снял с себя кофту, и накинул на нее, а после чего откинул голову на спинку дивана.

С Цыганом я разберусь, обязательно. И если я дал слово пацана, то и выполнить его нужно. Он ещё зубы свои по земле собирать будет, уебок.

Я аккуратно гладил ее по спине, шелковистым волосам, лишь бы ей было спокойно, лишь бы крепко спала, не вспоминая что с ней случилось. Но вопрос, который мучал меня на протяжении получаса, изнасиловал ли он ее? Или же все же не успел? Но смотря на ее внешний вид, можно было сказать да. Однако, заранее выводы делать не стоит, нужно спросить у нее, лично.

Аккуратно уложив ее на диван, я подложил под ее голову мягкую подушку, и лег рядом с ней, продолжая крепко обнимать.

***

Из коморки выглянул Зима, а затем показалась макушка Суворова. Как бы не хотелось сейчас оставлять Тилькиной, встать все же пришлось. Зашел за ними в тесную комнату и вжался в угол, уже ожидая миллион вопросов.

— Турбо, она сказала что то? — тихо спросил Адидас и сел на кресло.

— Цыган ее трогал, но что именно делал не сказала, расплакалась —

— Сукин сын.. Думаешь, она скажет? —

— Хуй его знает.. если что, заставлю сказать —

— Турбо, ей щас страшно будет одной ходить, да и в принципе находится одной, теперь ни шагу назад от нее, оберегай как аленький цветочек, до того момента пока с Цыганом не разберемся — я коротко кивнул, принимая его «приказ». Но знал бы он, что и оставлять ее в такое время я и не собирался. За нее я боюсь, больше чем за себя, а за себя я вовсе не боюсь, а за нее боюсь, сильно. Правда как аленький цветочек, с которого все пылинки сдувают.

— А с цыганом что делать будем? —

— Сначала будем решать через старших, если старшие не заходят впрягаться, решим сами. Выловим его где нибудь за углом, и решим вопрос —

— А если не поймет? —

— Тогда, будешь ее частным охранником —

Суворов улыбнулся и подмигнул мне. В таких моментах он вселял большую надежду, что все будет хорошо. Ему хватало лишь улыбнуться, и в глазах уже горела слепая искра надежды.