чужая, но моя

Руки Турбо были в карманах, подбородок приподнят. Взгляд - тяжелый, ровный, как черная лужа. Он не улыбался: он не делал больших жестов, но пространство между нами казалось уменьшенным до размера нескольких непроговоренных слов.

-«Я думаю, нам есть о чем поговорить» - коротко сказал он. Я сделала шаг в сторону двери, собираясь уйти, но Турбо не отступил. Он встал передо мной, не слишком близко, но так, чтобы я не могла пройти. Его плечо перекрыло мне путь, -«Мне нужно домой...бабушка ждёт, переживает» - сказала я, стараясь, чтоб голос был ровный, -«Мне не хочется стоять здесь и...разговаривать»

Турбо сделал шаг ещё ближе, и в разрезе света я увидела, как мерзлая кожа на его лице поблёскнула, -«Что у тебя с ним?» - его слова были просты и точны, как выстрел, -«Я же сам все видел».

-«Что ты видел?» -  негромко спросила я, хотя сама знала ответ на свой вопрос. Мне не хотелось слышать его слова, разные вопросы и мои жалкие попытки оправдаться. Турбо откинул голову назад на пару миллиметров, словно проверял свои же воспоминания. На его губах появилась - то ли усталая ирония, то ли обида, которую он не пытался скрыть.

-«Как он тебя трогал. Как целовал» - Турбо произнёс эти слова медленно, будто взвешивая каждое слово, -«Я видел».

Молчание, тяжелое и давящее, повисло между нами, наполненное общими сомнениями. Турбо ждал моего ответа, его челюсть была сжата. Он видел, как я собираюсь с духом, как глубоко вздыхаю, словно готовлюсь прыгнуть в ледяную воду. Мои плечи поникли, я подняла на него глаза, и в них отразилась нестерпимая боль и безысходность. Голос мой был почти шепотом, словно каждое слово давалось мне с огромным трудом, разрывая что-то внутри.

-«Я...я обещала ему» - начала я, запинаясь и опуская свои глаза, -«Я обещала хранить ему верность» - сказала я, искажая свое лицо от неприятных слов, которые сама же произнесла.
-«И как? Получается верность хранить?» - сказал Турбо надреснутым, хриплым от холода и наступающей ярости голосом, горько усмехнувшись.

Я стояла, втянув голову в плечи, пряча замерзшие пальцы в рукава пальто, -«Я думала все будет по другому» - сказала я, выдохнув белое облако пара, которое тут же растаяло в морозном воздухе, -«Но вчера...все пошла не так».

Турбо как будто ударили под дых. Внутри него вспыхнуло то самое чувство - темное, липкое, удушающее. Ревность. Он представлял Кащея, как мои слова принадлежат ему, мои обещания, моя верность. А кем он был? Случайным сбоем?

-«Пошло не так?» - он горько усмехнулся, переспросив, хотя прекрасно все слышал. Он шагнул ко мне вплотную. Его глаза, обычно теплые, теперь напоминали два куска обсидиана, -«Ты была со мной, зная, что принадлежишь другому?».

Я резко вскинула голову. Мое лицо, покрасневшее от холода, вдруг стало жестким, -«Ты тоже об это знал!» - отрезала я, поднимая на него свой разъяренный взгляд, -«Хватит этого тона. Мне кажется, ты не имеешь права на эту ревность...или ты своей девушке верность не гарантировал?».

Турбо замер на полуслове, ошеломленный моим тоном, -«Что ты сказала?» 
-«Ты слышал. Ты не имеешь права на эту ревность» - повторила я громче, -«Мои обязательства перед ним - это моя проблема и моя вина.
-«Не имею права?» - прошипел он, и в его взгляде мелькнуло что-то дикое, -«А я для тебя кто? Попытка согреться, пока он на твою верность надеется?» - истерически усмехнулся Турбо.

Он резко отступил назад, едва не споткнувшись о бордюр. Его движения стали дерганными и злыми, -«Прекрати» - тихо сказала я, но он уже не слушал, -«Пошла ты!» - выкрикнул он, психуя и размахивая руками.

Турбо развернулся и бросился прочь, не разбирая дороги. Снег летел из-под его подошв веером. Он шел, сшибая плечом прохожих, не чувствуя, как ледяной ветер забивается под расстегнутую куртку. Психуя, он ударил кулаком по заснеженному дереву, осыпая себя белой пылью.

Больше всего ему хотелось перестать чувствовать этот удушающий вкус чужого присутствия Кащея в нашей общей ночи.

Дверь в квартиру поддалась тяжело, впуская вместе со мной облако морозного воздуха и запах талого снега. Я стянула ботинки дрожащими пальцами, стараясь поставить их на полку, как можно тише.

-«Пришли? А что так тихо?» - из кухни высунулась бабушка, вытирая руки о цветастый передник. Ее лицо сияло той особенной, хлопотливой радостью, которая бывает только тогда, когда ждешь дорогих гостей. Она заглянула мне за спину, в пустой полумрак коридоре, -«А где твой? Где Валерка?» - она назвала его имя, ласково растягивая гласные.

-«Он сегодня не придет, ба» - глухо сказала я, стараясь не смотреть бабушке в глаза, -«У него...работа там. Вызвали срочно»
-«В такой мороз и на работу...Бедный мальчик» - лицо бабушки мгновенно опало, -«А я ведь столько всего наготовила. Пирог говорил, а я и пирог его любимый с мясом сделала, и жаркое в горшочках. Думала, согреется, ведь день то по морозу»
-«Извини» - коротко бросила я, и не дожидаясь продолжения, почти сбежала в свою комнату.

Я не зажигала свет. Просто упала на диван, прямо в одежде, уставившись в потолок, на котором плясали отблески уличных фонарей. Тишина в комнате не была полной - из-за тонкой стены доносились вздохи и слова бабушки, которая продолжала хлопотать на кухне.

-«Ну надо же» - слышался ее приглушенный голос, -«Такой золотой парень. Вежливый, внимательный... Помнишь, как он с дедом помог? Глаза такие добрые, сразу видно - надежный. Таких уж мало осталось»

Я сжала подушку и зажмурилась. Ревность, которую он выплеснул на меня, не была случайной вспышкой - это была пропасть, которая разверзлась между нами. Я слушала, как бабушка нахваливает его, сравнивая с тем, что она говорила про Кащея. Она нахваливала Турбо, не понимая, что наши шансы с ним равняются нулю.

Тот парень из бабушкиных рассказов был уютным, спокойным и понятным, а тот, что был у подъезда, уходя в метель - чужим и раненым.

Следующий день начался очень хаотично. За окном давным давно пели птицы, слепило солнце, бабушка с дедом уже собирались обедать, а я даже глаза открыть не успела. Я быстро допивала свой кофе, жуя во рту кусок пирога, что бабушка заставила поесть. В то же время застегивала брюки, слушая крики бабушки, -«Ну, Т/и! В масле все запачкаешь!» - ворчала бабушка, наливая деду чай, -«Я аккуратно, ба!» - закричала я, хватая свое пальто.

Я должна была ещё пару недель назад отнести документы в медицинский колледж, но откладывала все на потом, дождавшись последнего дня для сдачи. Я быстро добежала до колледжа, сдав все документы и дошла до общежития, закуривая сигарету, -«Ну повезло тебе, Т/и! За даром попадешь в медицинский, так ещё и в середине учебного года!» - сарказмом пробубнила девушка, выходящая впереди Наташи из общаги, -«Ой, иди давай! Язык, что помело!» - проворчала Наташа, поталкивая одногруппницу.

-«Ну, а так то, тебе реально повезло!» - ликующе сказала Наташа, обнимая меня с теплой, счастливой улыбкой, -«Тест через три дня сдашь и вместе будем» - задрав руку, добавила она, целуя меня в щеку со всей дури. Мы шли по дороге на район, обсуждая разные темы, но очень старательно обходили тему Кащея и Валеры.

-«Прогуливаетесь?» - знакомый, ехидный голос за нашей спиной. Мы обернулись, видя, как за нами едут несколько машин, -«Вадим? Зачем так пугать?!» - недовольно фыркнула Наташа, ударяя своего брата по плечу, -«Садитесь давайте, а то не тихо сегодня на улице» - с широкой улыбкой сказал Желтый, открывая одну из машин, -«Че, куда едем?» - сказал парень, что сидел за рулем.

Мы указали адрес, чтобы нас довезли до тренажерного зала Универсам. Желтый нервно переглянулся с водителем машины, поджав губы и недовольно вздохнув, -«Проблемы какие-то?» - в недоумении сказала Наташа, видя реакцию своего брата.
-«Вдвоем теперь что-ли с Универсам ходите?» - ненавязчиво спросил Желтый, сидя на переднем сидении, отводя взгляд в окно.
-«Сам все знаешь» - психуя, сказала Наташа, уставшая чувствовать контроль и ревность в свою сторону со стороны старшего брата.
-«Т/и, а ты?» - хрипло, тихо сказал Желтый, поднимая свой взгляд на зеркало, смотря на меня.
-«Ни с кем я не хожу» - неуверенно, робко сказала я, переводя свой взгляд в окно.
-«Проблемы если будут, ты обращайся, не стесняйся» - наклонив голову, чтобы лучше видеть мое отражение, ехидно сказал Желтый.
-«Справлюсь».

К тротуару практически бесшумно подкатила черная тонированная машина. Ее вид вызывал инстинктивный холодок - она была ничем не примечательна, даже номера машины были снята, но практически все знали, кому принадлежит эта машина. Мы с Наташей вышли из машины и я едва успела закрыть дверь, как машина рванула с места, обдав нас облаком выхлопных газов.

-«Привет» - начала я, увидев стоящего Кащея с его друзьями в тени входа в зал под крышей, курящих сигарету. Наташа притихла, настороженно смотря на парней. Кащей медленно вышел из тени. Его лицо было бледным, челюсти сжаты так, что на скулах гуляли желваки. В глазах горело не просто недовольство - там полыхала чистая, неконтролируемая ярость.

-«Я тебе что говорил?» - голос Кащея был пугающе тихим, -«Я предупреждал, что если ты  со мной, ты не можешь ходить с другими. Даже рядом стоять»,
-«Погоди, Кость! Ты все не так понял!» - я сделала шаг навстречу, пытаясь разрядить обстановку, не желая слушать вынос мозга,
-«Своими глазами видел!» - Кащей сорвался на крик, сокращая расстояние между нами в один широкий шаг, - На нем клеймо Дом-Быта. Он - их старший, их кровь. А ты садишься в их гребаную машину и улыбаешься ему в зеркало заднего вида?»,
-«Это брат Наташи! Просто парень, который помог»,
-«Просто парень? - он перехватил меня за локоть, властно, заставляя смотреть только на него. Его трясло от ревности, смешанной с паранойей, - В моем мире нет «просто парней». Есть свои, а есть чужие. Если ты этого не понимаешь, значит, понимать буду я за двоих».

Он обжег меня взглядом, в котором сквозило что-то пугающе собственническое. Ревность затуманила его разум, -«Слушай меня внимательно - прошипел Кащей, в упор глядя в мои расширенные глаза, -С этого момента ты больше не общаешься ни с кем, у кого в штанах есть хоть намек на мужской пол. Ни с братьями, ни с друзьями, ни с прохожими. Если рядом нет меня - ты ни с кем не разговариваешь. Ты не садишься в чужие машины, ты не смотришь по сторонам».

-«Ты с ума сошёл? Это безумие!» - я попыталась вырваться, но он лишь крепко сжал пальцы,
-«Я не собираюсь гадать, кто тебя «подвез» и чьи руки тебя касались. С меня хватит, Т/и! Я тебе всё сказал!».

Он резко отпустил мою руку, от чего я чуть не пошатнулась, и психуя, ударил кулаком по металлическому стоблу фонаря. Не оглядываясь, он быстрым, рваным шагом зашел в зал, оставляя меня дрожать на ледяном ветру - не столько от холода, сколько осознания того, насколько он помешался на меня. 

Мы с Наташей наворачивали круги вокруг коробки футбольного поля, дожидаясь Вову, не решаясь заходить в зал к Кащею. Лучи солнца не давали тепла, лишь подсвечивали мою усталость и загруженность, лишь голос Наташи вытягивал меня из моих мыслей, возвращая в реальность. Мысли путались, глубоко в груди засела тревога, которую я никак не могла убрать. И тут, словно призрак из кошмара, передо мной возникла она.

-«Ещё лучше» - прошептала я себе под нос, стараясь быть менее заметной, видя, как Эльвира уверенным шагом идет к нам,
-«Привет, - ее голос был неожиданно спокоен, но в нем слышалась обида и злость, сидящая внутри, -«Хочу сказать, что мы помирились. Он мне все объяснил и мы решили дать ещё один шанс нашим отношениями».

Слова Эльвиры повисли в воздухе, холодные, как зимний ветер. Я лишь усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь, -«О как?, - отшучивалась я, стараясь, чтобы голос звучал легкомысленно, -«Ну поздравляю». Внутри все скручивалось от неприятного, знакомого чувства. Ревность. Ощущение того, что я кричала, что Валера не имел права на ревность, хотя саму меня она съедала изнутри - было ужасным.

-«Просто не мешай нам больше, - продолжила Эльвира, игнорируя мою язвительность, -«Не лезь в нашу жизнь. Я видела какой он вчера пришел, и я догадываюсь, что после встречи с тобой. Ты была ошибкой. Мимолетным недоразумением»,
-«Ошибкой?, - я усмехнулась, но уже не так весело, -«Недоразумением? Я бы сказала, что это был...очень интересный опыт».

Я говорила резко, огрызаясь, пытаясь защититься от боли, которую мне наносили чужие слова. Внутри меня все кипело, хоть и внешне я старалась держаться.
-«А ты утешила его после меня?, - назойливо, с оскалом сказала я, глядя ей прямо в глаза, -«А кого ты первым утешала? Зиму или...».

Я не успела договорить, как почувствовала резкий, жгучий удар по правой щеке. Мир на мгновение поплыл. Я инстинктивно прижала руку к щеке, ощущая, как жжет кожа. Зимний воздух, казалось, наэлектризовался. Вова рванулся вперед, видя всю картину, чтобы закрыть меня собой и пресечь эту не единичную драку. Он уже выставил руку, готовясь отталкнуть Эльвиру, но в следующую секунду замер, видя, как я с диким, почти животным вскриком проскочила мимо него.

Секунда - и мои пальцы мертвой хваткой вцепились в волосы Эльвиры. Рывок был такой силы, что она вскрикнула и повалилась на колени в грязный снег, -«Ты у меня уже поперек горла стоишь, Эльвирочка» - лицемерно прошептала я, начиная наносить удары - беспорядочные, тяжелые, остервенелые. Я не просто дралась - я выбивала из нее всю свою боль, всю свою ревность и обиду на Турбо, который, как казалось предал нас обоих.

-«Хватит! Слышишь? Отпусти ее, Т/и!» - крикнул Вова, приходя в себя, после того, как оцепенело смотрел на мою ярость. Он подскочил к нам, пытаясь расцепить мои пальцы, намертво запутавшиеся в чужих волосах, -«Остановись!» - закричал Вова, но я не слышала. Я замахнулась снова, вкладывая в удар весь вес своего тела. Эльвира уже не сопротивлялась, она просто рыдала, прижавшись к холодной земле, -«Ты ее убьешь!» - рявкнул Вова и поняв, что словами не помочь, обхватил меня поперек талии.

Вова рванул меня на себя, буквально отдирая от поверженной Эльвиры. Я извивалась в его руках, выкрикивая ругательства, пытаясь дотянуться до нее ногами. Он резко, но аккуратно оттолкнул меня от себя, создавая между мной и Эльвирой дистанцию и быстро поднял Эльвиру, поставив ее на ноги, -«Домой дойдешь?» - тихо сказал Вова безразличным тоном, -«Дойду» - тяжело дыша от шока, ответила она, -«В следующий раз думай. Ты сама на нее кинулась!» - строго прохрипел Вова, слегка уводя Эльвиру, придерживая ее за локоть.

Я пошатнулась, едва не упав в сугроб и замерла, тяжело дыша. Волосы растрепаны, костяшки пальцев разбиты, в глазах безумный огонь, который медленно начал гаснуть, сменяясь ужасом от осознания того, сколько ярости принесла «ревность».

-«Иди в зал умойся! Сборы уже идут, а тут бабские мордобои разнимаю!» - недовольно закричал Вова, уводя Эльвиру за угол дома.