Петуния Дурсль и...

С утра Билл чувствовал странное недомогание — все время казалось, что за спиной кто-то стоит, но когда он поворачивался, там, ясное дело, никого не было. Флер, проснувшись, сразу заметила, что с мужем что-то не так. Она сверилась с лунным календарем.

— Еще рано...

— Знаю, — клацнув зубами, раздраженно ответил Билл.

Флер привыкла к его вспышкам, а потому не обиделась. Или сделала вид, что не обиделась. Выходной, первый за несколько трудных недель работы, когда, наконец, открылся филиал банка в Ирландии, обещал выдаться неприятным. Флер, расчесав белокурые блестящие волосы и накинув легкий халат персикового цвета, молча спустилась на первый этаж и загремела посудой, а Билл продолжил смотреть в окно на залив. Вода была тиха, светла, и переливалась солнечными бликами. Но почему-то это не успокаивало.

Чуть позже жена разбудила детей и позвала всех завтракать. За полчаса она умудрилась приготовить рыбный паштет на тостах, салат, огромную сковороду омлета и французские пирожки с яблоками и изюмом. Поцеловав Билла в щеку, покрытую шрамами, она уселась рядом с ним и быстрым движением палочки наполнила стакан с надписью "Любимый папочка" обжигающе горячим черным кофе. Билл с удовольствием отпил, но чувство, что что-то не так, не проходило. Флер прикоснулась тонкими пальцами к его запястью, нежно посмотрела небесными глазами на его обеспокоенное лицо, как бы говоря "Все будет хорошо". За годы совместной жизни она прекрасно сканировала его самочувствие, и это временами угнетало Билла. Ему казалось, что он не так хорошо знал жену и не столько умел в поддержке, как она. Поведение жены сейчас только еще больше расстраивало Билла, потому что он не мог ответить ей тем же сочувствием. Омлет не лез в горло.

Доминик и Луи ничего не замечали и поедали завтрак, иногда переговариваясь между собой на смеси английского и французского. Билл любовно посмотрел на детей — копии своей любимой избранницы. Он совершенно не страдал от того факта, что никто из них не унаследовал фамильные черты Уизли.

Стук в окно заставил Билла подпрыгнуть, хотя это всего лишь была сова от Чарли. Не успел он взять конверт, как следом залетела еще одна птица и спланировала на ладонь Флер.

— От бабушки Тедди.

— Интересно, — отозвался Билл, разрывая конверт от брата.

Дети отвлеклись друг от друга, Доминик во все глаза смотрела на папу. Он улыбнулся ей:

— Дядя Чарли пишет, что осенью приедет в Англию с рабочей поездкой. — Билл повернулся к жене: — Он просит одолжить ему комнату, потому что не хочет беспокоить маму.

— Необычно, — сдвинув идеальные от природы бровки, ответила Флер. — А это письмо просто просит нас отправить Тедди домой.

— Зачем?

— Андромеда не уточняет. Тут буквально одна строчка.

— Значит, они скоро заедут.

Мари-Виктуар тоже много работала наравне с родителями, хотя лишь год назад окончила Хогвартс. Билл с удовольствием отмечал, как старшая дочка старается делом доказать, что попала на престижное место не из-за содействия родителей и связей. Тедди тоже пропадал весь год: он готовился стать настоящим аврором, а пока учился и проходил практику, параллельно ища подходящее жилище для себя с невестой. Наконец, их выходные совпали и они планировали провести их вместе, где-нибудь в уединении, на что ни Билл, ни Флер, ни, казалось, опекунша Тедди Андромеда Тонкс не обижались. Но, видимо, между старушкой и ее внуком произошла размолвка. Интересно, почему?

Билл не ошибся — интуиция его редко подводила, и парочка появилась на их пороге сразу после завтрака. Потискав младших братика и сестренку, Мари-Виктуар попросила родителей пройти с ней в кабинет для разговора.

"Наверное, беременна", — подумал отец. Его кольнула эта мысль, показалась нерадостной, хотя он очень лояльно относился к выбору дочери. 

Флер почти не изменилась в лице, когда Мари, переплетя свои пальцы с пальцами  жениха, первой направилась на второй этаж. Она последовала за ними, попросив младших прибраться на столе и вести себя тихо. Пару мгновений спустя начал подниматься и Билл, без стеснения глядя на легкое колыхание халатика жены и выглядывающие из-под него белоснежные босые ноги.

Они сели как будто при собеседовании. Билл — за стол, Флер на подоконник за его спиной, опустив руку ему на плечо, а дети — напротив на диван. Тедди откашлялся, но начала Мари:

— Mama, papa, только не злитесь... и прошу принять наши слова со всей серьезностью...

"Ну точно", — решил Билл, пытаясь ободряюще улыбнуться. Но сдвинутые на переносице черные брови будущего зятя вызывали сомнения в том, что он рад предстоящему разговору.

— Oh, parle plus vite [О, говори быстрее], — попросила Флер, сжав тонкие пальцы и, кажется, немного оцарапав плечо Билла. Ему такое нравилось... но не прямо сейчас.

Тедди снова сделал попытку сконцентрироваться. Заговорила Мари-Виктуар:

— Мы совершили большую ошибку...

"Неужели расходятся? Нет, слишком уж они ластятся друг к другу", — думая об этом, Билл кивал, будто что-то понимал.

— ...Нас ввели в заблуждение, и мы ни в чем не виноваты.

— Да скажи уже нормально, в чем дело?

— Мы были связаны с Северусом Снейпом, — скрежеща сорванным голосом, перебил всех Тедди. Настала гробовая тишина. — Он, притворяясь другим человеком, окутал меня... своими идеями. Они казались такими правильными. От Мари я не мог такое скрывать, поэтому привлек ее.

— Quoi?[Что?]

— Мамочка, прости, — запищала дочь, уставив огромные глаза на родителей и сжимая пальцы Тедди до посинения. — Его слова казались такими правильными. Он хотел свободы всем полукровкам, не только людям, но и вейлам, оборотням, вампирам. Мы не думали, что его деяния преступны.

— О чем вы говорите? Насколько я понял из новостей, Снейп просто притворялся школьником и не зарегистрировался как вампир. Он герой войны, вряд ли ему грозит большой срок и суровое наказание...

— Газеты говорят не все. И он... Мы бы не стали вас волновать, но он писал нам...

— Покажи, — попросил Билл. Получилось грубо. Дернувшись ближе к заплакавшей и укрывшейся на груди парня дочери, он невольно сорвал руку жены с себя.

— Не могу... Я научила его и Тедди посылать исчезающие письма...

— Мари-Виктуар, сomment oses-tu?![как ты посмела?!]

— Эти письма только для работников банка Гринготтс. Как ты вообще смогла научить их, если каждое произнесенное заклинание регистрируется?

— Я обошла этот запрет... Нужно было лишь не произносить часть, начинающуюся с vetiti*...

— Oh Seigneur Tout-Puissant! [О, Господь всемогущий!] — Флер закрыла глаза, оперевшись затылком о стекло и побледнев. Но Билл смотрел на дочь и почти не обратил внимания на состояние жены.

— Что ему нужно было? Он угрожал?

— Нет. Лишь надеялся, что мы все еще за одно и продолжим его дело, пока его нет.

 — Что же такого страшного он делал?

— Его способы вербовки не всегда отличались лояльностью. И это помимо слежки, шпионства, подлогов и прочего...

— Он заставлял меня делать... незаконные вещи, — добавил Тедди к словам любимой, пока Флер полушепотом обращалась ко всем известным ей святым. Билл никогда до этого дня не замечал за ней такой приверженности к религии. — У него были связи в министерстве и школе, мы сами не знали, кто его "агенты", поэтому всегда были как бы на виду. Это было тяжело морально...

— Расскажи, — попросил Билл парня. Снова получилось резко. Ну и что.

Когда Тедди закончил рассказ, Флер было совсем нехорошо, у Билла болела голова, а Мари не прекращала заливаться почти беззвучными слезами.

— С дочкой Рона и племянницей Гарри... Ты уверен? Но зачем?

— Это был один из способов "раскачать". Он так это называл. Он думал, что Петуния плохо колдует, потому что обстановка слишком благоприятная. Если заставить ее нервничать или злиться, магия проявится сильнее.

— Сначала он планировал сделать лицом движения Рози, — перебила Мари-Виктуар, совсем не элегантно утерев розовый от рыданий маленький носик. — Но Рози оказалась слишком, по его мнению, настырной и не похожей на мать. Тетю Герми он боготворил.

— А вот это странно, учитывая, что это... Ну, Снейп, — у Билла даже получилось усмехнуться, от чего по черепу будто стукнули кувалдой.

— Тетя Гермиона же классная, — сказал в свою очередь Тедди. — Мы были рады, когда он выбрал Рози. Потом он резко переключился на Петунию. Джеймса и Ала он не рассматривал, но магглорожденная племянница Гарри Поттера его очень заинтересовала. Нужно было только ее подготовить. И он заставил нас следить за ней...

— Втираться в доверие, — продолжила Мари. — Перехватывать письма, докладывать о каждом ее слове и шаге. Он даже хотел, чтобы Тедди начал за ней ухаживать...

— Разумеется, это было уже за гранью, — быстро перебил парень. Его голос все еще срывался и свистел. — Она ребенок. Маленький ребенок. Я молчу о том, что любовь всей моей жизни сидит рядом.

Билл закатил глаза. Затем он повернулся, и их с Флер взгляды встретились. Когда он уже хотел открыть рот, чтобы что-то сказать, в кабинет влетела Доминик, веселая как никогда.

— Приехала бабуля Андромеда! Louis lui verse du thé [Луи наливает ей чай]. Я сказала, что вы все здесь, но ей не хочется подниматься.

— Хорошо, солнышко. Скажи, что мы скоро придем, — ответил ей Билл и посмотрел на бледную жену. — Спустись с Доминик, дорогая. Тебе нужно выпить чего-нибудь... сладкого, — "и алкогольного, — добавил он про себя. — И мне тоже".

Когда жена и младшая дочь скрылись за дверью, Билл грозно уставился на Тедди и Мари. Ему предстояло принять решение в одиночку. Тяжелое решение. На грани закона. Но это же его дочь, его первенец, и мальчик, оставшийся от несчастной любви героев войны, отдавших свои жизни за победу над Волдемортом. Может быть, Снейп не двойной, а тройной агент? И все это время он планировал захват мира, притворяясь, что стоит на стороне Домблдора? Он внедрился в их семью, в семью Уизли, Поттеров и Люпинов!

— Я так понимаю, сначала вы рассказали все Андромеде?

— Не все. Просто письмо пришло при ней. Она знает, что их нельзя посылать просто так. Пришлось ответить, от кого оно...

— Чудесно, — Билл пальцами сжал переносицу. Голова заболела еще больше.

— Она думает, что Снейп угрожает нам. Она не знает, что мы были... на его стороне...

— Итак, как будет обстоять дело, — Билл вышел из-за стола и встал напротив детей, скрестив руки. — Вы поженитесь... через неделю, не позже. Затем ты, — он подбородком указал на дочь, — сделаешь запрос на перевод в Ирландию...

— Mais, papa...

— Никаких "но", — перебил Билл. Слова жалом ударили где-то внутри головы. — А ты переведешься на границу с Ирландией, там как раз требуются люди. Покажете пример, как надо дружить странам. Может, получится еще и конфликты между Великобританией и Ирландией уладить. С такой-то историей любви. Мари сразу дадут жилье как иностранному специалисту. А ты будешь ездить к ней каждые выходные. Лет через десять, когда все уладится, переедете... во Францию.

— Papa...

— Билл, я не понимаю.

— Все просто. Если Снейп заговорит, то до Мари, так как она будет в другой стране, не доберутся. У тебя нет столь веской причины без подозрений покинуть Англию, поэтому придется, в случае чего, ломать палочку и перевоплощаться в кого-нибудь другого, да быть в бегах. Если есть вариант получше, говори. Но сразу отмечу, что если ты резко захочешь бросить обучение на аврора и устроиться в Гринготс, это тоже будет странно. Вам нельзя нарушать видимость красивой пары, которую разлучает граница с недружелюбной страной. Легче продать газетам историю о том, что молоденькую работницу банка не спросили, в каком отделении она хочет работать, и отправили в Ирландию, разлучив с новоиспеченным мужем.

— Papa...

— Ну что papa? — разозлился Билл. — Или вы пришли, надеясь, что мы с матерью сдадим вас властям как пособников сошедшего с ума вампира, который действует почти как Волдеморт, прикрывая это высокими целями?

— Мы хотели совета. И нам тяжело было держать в себе.

— Понимаю, милая, — Билл не выдержал и, согнувшись вдвое, обнял дочку. — Но как по-другому? Если все так, как вы рассказали, он настоящий преступник. А ведь в его истории хватало и того, что он держал ребенка в плену несколько лет. И Петунию удерживал полтора месяца. Если всплывет информация, что вы ему помогали, что вы просто были с ним знакомы, это... Я не представляю, что будет...

— Папуля, прости. Мы так виноваты, — Мари смачивала домашний халат отца слезами.

— Ну все. Все будет хорошо. А теперь спустимся в гостиную и обрадуем бабулю новостями.

Видя страх в глазах дочери, Билл постарался улыбнуться. Он поднял ее безвольное тело с дивана, отдал на попечение Тедди и первым вышел из кабинета. Спустившись, он громко объявил на весь первый этаж:

— Сегодня самый радостный день! Моя старшая дочь выходит замуж! Свадьба четырнадцатого июля.

Флер дернулась, а Доминик завизжала:

— Ура-а-а-а!!! Я буду бросать лепестки! Mama, est-ce que je peux porter une robe dorée? Est-ce que je peux, est-ce que je peux? [Мама, можно я надену золотистое платье? Можно, можно?] — она забегала вокруг столика, наступила на ногу бабушки Андромеды, извинилась сначала по-французски, потом по-английски, а затем со всего маху влетела в объятия старшей сестры. — Как я рада, что вы передумали! Уже так скоро! Mama, est-ce que tu auras le temps de me faire une robe? [Мама, ты успеешь сотворить мне платье?] Надо тонкие лямки и во-о-от такой цветок вот здесь, à la taille [на талии]. Желтый! Нет, розовый! Или голубой?

— Я все успею, родная, — глаза Флер тоже заслезились. Билл обнял ее за плечи одной рукой.

Старушка все это время не сводила с него пристального взгляда.

— Почему так скоро?

— О, mamie [бабуля]... Мы просто боялись признаться, но кажется...

— Нет смысла ждать, — перебил невесту Тедди. — Нас ждет много перемен. Шампанского?

— Я схожу, — Билл отпустил жену, напоследок сжав чуть сильнее в качестве поддержки. — Доминик, помоги принести бокалы.

— Да, papa! — дочка в припрыжку направилась за ним на кухню.

Когда Билл вытащил бутылку из подвала, он отвлек вытирающую пыльные стеклянные  бокалы дочурку:

— Милая, скажи мне, только честно. Как ты попала в Хаффлпафф?

— Как и все, papa, — хихикнула Доминик.

— Шляпа просто взяла и выбрала?

— Шляпа не успела выбрать сама. Дядя Гарри рассказал, что ее можно попросить. И я попросила!

— Когда это было, солнышко? — холодея, спросил Билл. Пытаться не выдать настоящие эмоции и не напугать дочку было очень сложно.

— О, на Новый год, когда я познакомилась с Питти.

— Ты сама его спросила?

Доминик задумалась.

— Я не помню. Кажется, мы просто болтали с девочками о школе, и дядя Гарри это сказал. А что?

— Ничего, милая. Просто так. Пошли?

— Пошли! — она подхватила поднос с бокалами и понеслась в гостиную.

Там Флер разговаривала с Андромедой, пока Тедди увел Мари в ванную комнату, чтобы успокоить. Она так и не перестала плакать.

— Это ведь никак не связано с тем, что им приходят письма из Азкабана? — спрашивала гостья у Флер, которая все еще была бела как мел.

— О чем вы, бабушка? — не дав жене ответить, сказал Билл. — Из Азкабана нельзя писать.

— Ты понял, о чем я.

— В любом случае, они давно хотели пожениться.

— Но ты же сам не давал разрешения! Хотел, чтобы Тедди купил дом.

— Да, потому что детям нужно стать самостоятельными.

— У меня много места, они могли жить со мной.

— Я считаю, что муж и жена должны жить сами по себе.

— Я стара. Тедди должен был за мной ухаживать.

— Ну что вы, Андромеда! Вам до старости еще далеко! — Ей было чуть больше шестидесяти пяти, и хотя выглядела она уставшей, но уж никак не старушкой, за которой нужен постоянный уход. — Вы еще таких, как Тедди, пять штук воспитаете.

— Надеюсь, у меня больше не будет повода воспитывать сироток...

— Бабушка, давайте не будем портить такой радостный день, — Билл стукнул своим бокалом о ее и торжественно приподнял, когда Тедди и Мари появились в комнате. — За молодоженов!

— Ура! — крикнула Доминик, чуть не пролив яблочный сок на братика. Луи залился смехом.

Андромеда печально посмотрела на детей и сухо повторила:

— Ура, ура.

Шатры расставили прямо на берегу пролива. Гости, не относящиеся к членам семьи, потихоньку прибывали, а многочисленные бабушки, дедушки, родители, тети, дяди, племянники и кузены уже были здесь минимум сутки. Вчера Питти призналась, что еще никогда ей не приходилось спать валетом сразу вшестером. Лили и Доминик не могли поделить кузину, и на двуспальной кровати помимо них каким-то образом появились Мэгги, Люси и Эмс. Рози спала с Мари-Виктуар, мальчишки устроились на матрасах в гостиной, и только Тедди, по традиции, провел ночь отдельно от невесты, в доме Андромеды. Они прилетели час назад и пока не выходили из шатра, чтобы не увидеть Мари в подвенечном платье раньше времени.

Пока Флер, ее сестра Габриэль, тоже прилетевшая вчера, и ма Молли наряжали Мари в ее спальне, Билл прошел на кухню. Здесь остальные женщины готовили праздничный обед и последние украшения. 

— Помочь? — спросил Билл у Джинни, которая одной рукой мыла клубнику, а другой колдовством заставляла кипеть какой-то соус в левитирующей возле нее кастрюльке.

Сестра передала ему таз с ягодой.

— Спасибо! — улыбнулась она, сдув с лица длинную рыжую прядку.

— Я хотел поговорить о Тедди.

— Что, у него предсвадебный мандраж?

— Нет.  Я знаю, что это он напал на Петунию прошлым летом. — Джинни, казалось, совсем не волновалась. Но глянула за спину, чтобы понять, как далеко от них мать девочки. Марго нарезала овощи в другой части кухни, весело разговаривая с Одри и Анджелиной. — Ты знала и не сказала нам.

— Я не знала ничего о Снейпе. Тедди сказал, что этот мальчик Адам просто попросил подшутить. Конечно, я не поверила, начала разбираться, но ничего толкового не обнаружила, — шипела сестра тихо. Кастрюлька возле нее начала подпрыгивать. — Я думала, это все на уровне шуточек Джеймса.

— Надо было сказать мне. Он женится на моей дочери!

— Т-ш-ш-ш. Он нормальный парень.

— Уверена? Как он мог так просто вестись на манипуляции школьника? Не думаю, что Тедди настолько туп.

— Хочешь сказать, что это мы с тобой тупы, раз поверили ему?

Билла обдало холодным потом, но он смело кивнул и ответил:

— Да, я думаю, они провели нас. И Тедди, и Мари.

— Ты подозреваешь... собственную дочь?

— Большой ошибкой было бы не подозревать, — он слил воду с ягод и палочкой наполнил таз еще раз, чтобы подольше постоять возле сестры. — Советую и тебе присмотреться к детям. Незамутненным материнской любовью взглядом. Альбус так близко дружит с Петунией, которая даже не в его Доме. Петуния была главным объектом слежки Снейпа, он это не отрицал. Он удерживал ее долгое время, мало ли, что он мог внушить ей. Разве все это не подозрительно?

— Нет, Билл, это... — но Джинни не продолжила. Уголки ее губ опустились. Она отвернулась к выкипающему соусу. — Альбус хороший мальчик.

— Мари-Виктуар тоже очень хорошая девочка.

— Отдай ягоды, — Джинни резко схватила таз.

Через полчаса, наконец, началась свадебная церемония. Мари была так прекрасна, что Билл, ведший ее к алтарю, еле видел дорогу от слез гордости. Он передал ее маленькую ручку в горячую ладонь Тедди и отошел к Флер, которая промакивала глаза кружевным платком. Они обнялись и смотрели, как их дочурка становится частью другой семьи.

— Все будет хорошо, — пообещал Билл жене. — Мы правильно поступили.

* (лат.) запрещено