Глава 18. Сарказм и подозрения
Серый рассвет едва пробивался сквозь щели подвальных окон «Универсама». В воздухе стоял тяжелый запах сырости, йода и дешевого табака. Я сидела на табурете, чувствуя, как каждая мышца ноет после безумного побега из больницы. Руки всё еще слегка подрагивали от пережитого адреналина.
Вдруг Вова на диване зашевелился. Он медленно открыл глаза, мутно огляделся вокруг и едва слышно пробормотал:
— А... а где кудрявая?
Марат, дремавший рядом на ящике, тут же вскинулся:
— Кто, Вован? Какая кудрявая?
— Ну, в больнице... медсестра, — Вова прикрыл глаза, бредя воспоминаниями. — Симпатичная такая. Где она?
Я посмотрела на Валеру Турбо, который сидел напротив, привалившись к стене. Его собственные кудри после драки торчали в разные стороны, а на лице застыла маска предельной усталости. Я не выдержала, усмехнулась и кивнула в его сторону:
— Вот твоя кудрявая сидит — проблема несчастная, — язвительно сказала я. — Чуть человека не прибил, чтобы медмашину угнать и тебя вывезти. Настоящая красавица.
Подвал взорвался хохотом. Марат согнулся пополам, Зима, стоявший у двери, громко хмыкнул. Валера резко открыл глаза. Его лицо моментально стало каменным, а взгляд — колючим. Он обвел пацанов уничтожающим взглядом, и смех мгновенно затих.
— Че ржёте?! — рявкнул он, заставив всех притихнуть. Затем он посмотрел прямо на меня. Его губы искривились в злой, ядовитой усмешке. — А ты вообще молчи... «жена». Понравилось роль играть? Понравилось врать всем подряд?
Я вспыхнула от такой несправедливости. Сердце заколотилось от обиды.
— Не начинай, Валера, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — Я это медсестре сказала только для того, чтобы она меня к тебе в палату пустила. Иначе бы я до сих пор в коридоре стояла. Это был просто повод, так что оставь свой сарказм при себе.
Валеру это задело сильнее, чем он хотел показать. Я видела, как в его глазах что-то дрогнуло. Кажется, ему на самом деле было важно услышать это слово в больнице, и то, что я назвала это «просто поводом», ударило по его гордости. Он резко развернулся, чтобы уйти, но от усталости не заметил стойку от капельницы — тяжелую железку, которую он прихватил из больницы как оружие.
Валера запнулся о её основание и едва не полетел носом в пол. Стойка с оглушительным грохотом повалилась на кафель.
— Твою мать! — прорычал он, пнув железку еще раз, и скрылся за дверью.
Я вернулась домой, когда город уже окончательно проснулся. В квартире свет не гас всю ночь. Тетя Ира, лучшая подруга моей мамы, сидела на кухне. Напротив неё, вкрадчиво и по-хозяйски, расположился Ильдар.
— Ирина, поймите, я ведь только добра желаю, — его тихий голос донесся до меня еще из прихожей. — Лира связалась с плохой компанией. С группировками. Она не просто помогает им, она стала их частью. Вы хоть понимаете, во что она вляпалась? Она вам врёт, Ирина.
Я замерла в дверях, сжимая ключи в кулаке. Тетя Ира подняла на меня заплаканные, полные ужаса и разочарования глаза. Ильдар медленно повернул голову. Его взгляд был холодным и торжествующим.
— А вот и наша «героиня», — негромко произнес он. — Проходи, Лира. Нам есть о чем поговорить.