Озвучивание не поддерживается в этом браузере
23. Кладбище
Тёплый летний ветерок обдувал плечи зеленоглазой брюнетки, которая стояла в объятиях кудрявого у берега реки. Молодые и счастливые, стоят просто молча и им комфортно в этой тишине.
Суворова поворачивается лицом к парню, обвивая его шею руками. Она улыбается той самой искренней и неповторимой улыбкой.
—Я так рада, что мы есть друг у друга, — шепчет она совсем тихо, словно боится, что их услышат.
—И я рад, кадерлем, — парень нежно гладит её по волосам, улыбаясь в ответ.
Зеленоглазая сегодня по-особенному красивая. Более счастливая, сияющая. Такая чистая, нежная, но и до боли загадочная. То взгляд отведет, как бы невзначай, то хихикнет без повода, то покраснеет. Несколько минут она просто смотрела в глаза парню, улыбаясь. Но смотрела так, будто задумалась о чем-то. Видно было, что колебалась, хотела что-то рассказать, но не могла.
Парень обратил внимание на её поведение, но ему было все равно, ведь главное, что она светилась и была рада. А остальное — неважно. Ему было приятно просто стоять с ней рядом, смотреть куда-то на закат, а потом переводить взгляд на неё и нежно целовать то в щеку, то в нос, то в лоб.
—А у меня для тебя есть кое-что, — все же не выдерживает и тихо говорит девушка.
Валера удивленно смотрит на неё, крепче сжав в объятиях. Он смотрит и даже не подозревает, что она задумала. Суворова наклоняет голову чуть вперед, к его уху, и тихо, неразборчиво шепчет два единственных слова: «Я беременна».
Парень опешил. Он тут же подхватил её на руки и закружил вокруг себя.
—Ты серьезно? — его глаза засветились по новому, когда она уверенно кивнула.
В глазах девушки засверкали слезинки радости, пока парень целовал её волосы, спускаясь к лицу, нежно взяв ее щечки обеими руками. Он шептал ей благодарности и всякие нежные слова, по-настоящему радуясь.
В один момент у девушки начинает кружиться голова, а все вокруг резко темнеет. Утреннее солнце упорно пробивалось сквозь шторы, будильник на прикроватной тумбочке звенел без перерыва.
Сон. Просто сон.
Но Суворова подскочила моментально, сбито дыша. Она быстро взглянула на безымянный пальчик, чтобы найти на нем ярко блестевшее обручальное кольцо, но его не было. Зеленоглазая устало провела ладонью по лицу, даже расстроившись, что это было нереально.
Такие сны преследовали её целую неделю. Целую неделю она видела его во снах, хотя отчаянно пыталась отпустить. Но сегодняшний сон был особенным. Если предыдущие — воспоминания, то этот — что-то новое. Будто ей показали то будущее, которого она лишилась. От этого все внутри заныло. День итак был невеселым — сегодня нудно было на кладбище. Сегодня ровно 7 месяцев со смерти её близкого друга. Миша Тилькин, или, как его звали в Универсаме, Ералаш. Именно в день, когда она узнала о том, что его больше нет, она впервые по-настоящему тепло и близко обнималась с Туркиным. С того момента все и началось.
С трудом Настя поплелась собираться. Оделась просто — черные спортивные штаны, наверное, старшего брата, она не обратила внимание, и черная футболка. Она даже не позавтракала, просто пошла.
Сегодня погода была очень солнечная и жаркая, но даже это не радовало её. Да и кого вообще может радовать поход на кладбище?
Памятник Мише был всегда ухожен, на не были цветы, часто девушка приносила с собой пару его любимых конфет и жвачек. Всегда Настя ухаживала за его могилкой, словно он был её братом или сыном. Всегда с трепетом относилась к уборке, приходила, наверное, чаще всех остальных. Ведь он действительно был один из её самых близких друзей. На переменах они часто виделись в коридоре, смеялись, а после школы обсуждали общих учителей.
Сейчас же говорила только Суворова, а Миша внимательно слушал её. По крайней мере, ей хотелось верить в это. Последний раз она приходила месяц назад, с улыбкой на лице рассказывала, что с Валерой у неё все хорошо, что она поступила в театральный и чувствует себя лучше всех.
А сейчас она снова была потухшая, как и 7 месяцев назад. Девушка присела на скамейку напротив надгробия с его фотографией. Внимательно посмотрела на него и не выдержала.
—Миш, представляешь, мы с Валерой больше не вместе. Я такая дура, что надеялась на что-то.
Дальше она замолчала. Нужно было перевести дух, собраться с мыслями.
—Я скучаю по тебе. Ты бы точно дал бы мне совет сейчас. Без тебя я не знаю, что мне делать, — прошептала та совсем тихо.
Вдруг замолчала, и кладбище окутала тишина. Лишь редкое карканье ворон добавляло звука.
Зеленоглазая достала пачку сигарет и закурила. Она выдыхала дым в сторону, нервно постукивая пальцем по сигарете, отчего из той сыпался пепел. Докурив одну, она бросила её себе под ноги, по привычке затушила носиком кроссовка. Взяла новую, потянулась за спичками, уже собиралась поджигать, как к ней подошла крупная фигура и грубо забрала спички и сигарету из её губ.
—Сколько раз я говорил, что тебе вредно даже прикасаться к этой дряни?
Суворова подняла глаза и узнала его. Кудрявого парня, который всего две недели назад был для неё самым дорогим человеком, а сейчас — никто.
Она удивленно смотрела на него, замерев на месте. Он сел рядом, не говоря ни слова, смотрел на соседнюю могилку:
«Туркина Валерия Павловна.
23.05.1925 - 09.08.1988»
—Бабушка моя. Год уже, — Валера не сдержался и закурил сам, продолжая говорить. — Инсульт.
Настя с сожалением кивнула и, не подумав, положила голову ему на плечо. Совсем как раньше. Она всегда делала так, когда пыталась его успокоить. А он же по привычке обнял её за плечо и притянул к себе. Оба молчали, не зная, что сказать. И эта тишина давила на обоих, эта недосказанность душила.
—Валер, понимаю, что не время.. Но я не уверена, что когда-нибудь все наладится.
—Знаю.
—У нас навряд ли что-то получится.
—Знаю.
—И я боюсь за наше будущее.
—Знаю. Но оно ведь только в наших руках, а значит, в надежных. Давай начнем все сначала, а?
Девушка вздохнула, задумавшись. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него. Туркин был задумчив, выдохнул очередной клубок дыма в сторону и наконец бросил окурок на землю. Плавно и медленно он посмотрел на девушку, чуть поворачиваясь корпусом к ней. Ждал. Глаза полные надежды не угасали, а ждали.
—Я не знаю, Валер, — прошептала она устало.
—Чего именно ты боишься, кадерлем?
Это его привычное «кадерлем» сломало ее. По телу пробежалась волна мурашек, что застало её врасплох.
—Будущего. Что его нет у нас.
—Есть. И ты знаешь об этом, что наше будущее — кудрявая маленькая девчонка, точная копия тебя. Но глаза и волосы мои, — он немного улыбнулся, гладя её по волосам.
Настя внимательно смотрела ему в глаза, не сдержалась и придвинулась ближе, мягко коснувшись его губ своими. В эту минуту солнце, спрятавшееся за облаками, выглянуло и осветило их. Туркин поддался и ответил ей со всей нежностью и лаской, которую держал в себе целых 2 недели разлуки.
Отстранившись друг от друга, Суворова молча кивнула, говоря без слов, что готова начать всё сначала. Теперь все перешло на новый, более взрослый этап. Но в этот раз они были готовы ко всем трудностям, которые могли бы встать на их пути. Вместе.
«Люблю каждой взорванной ночью
Каждой недописанной песней
Я тебя люблю беспредельно и прочно
А иначе мне неинтересно
И на меньшее я не согласна, и
Самыми сильными ливнями
Я тебя люблю, и пусть это опасно
Только никогда не останови меня»
Люблю — Мария Чайковская
Комментарии