Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

Все ближе и ближе подходил сентябрь. Суворова суетилась из-за учебы, боялась, что не справиться с нагрузкой там. Но нужно было смириться и понемногу брать себя в руки.

Она пыталась отвлечь себя всеми возможными способами: ходила дискотеки, гуляла, много общалась с подругами, ходила на сборы. С Туркиным у неё вновь все наладилось, теперь уже все знали, чья она. В скором времени Настя рассказала и своим родителям, что они с Валерой вместе. Они знали его, ведь тот уже несколько лет тесно общался что с Вовой, что с Маратом, поэтому выбор девушки одобрили. Каждый раз ждали его в гости, звали сами, когда случайно сталкивались на улице.

И вот, время пролетело очень быстро, что настал август. Девушка стала более закрытой, вечер погруженной в свои мысли. Её чересчур тревожила учеба, она не могла сосредоточиться на обыденной жизни, только вечер думала, думала и думала.

—Кадерлем, ты меня слушаешь? — спросил Туркин в один из вечеров, когда они сидели у него дома из-за дождя.

—Да..

—Ну и о чем я говорил?

Она замялась, но попыталась вспомнить хоть что-то. Девушка и вправду не слушала его, опять задумавшись.

—Про.. Ну, про отца. Что снова нужно к нему заехать.

—Я говорил об этом 20 минут назад, Насть, — парень устало вздохнул и потер переносицу.

Суворова заметно покраснела и виновато опустила глаза. Ей явно было стыдно, что она совсем перестала слышать и слушать окружающих, зациклилась на одной себе и всё.

—Я не могу понять, что с тобой произошло? Ты холодная, как лед. В чем дело? — обеспокоено спрашивал парень.

—Все в порядке, — тихо пробурчала та в ответ.

—В порядке? Я тебя не узнаю. Эта не та кадерлем, которую я знал! — он вышел из себя и повысил голос.

Девушка вспылила в ответ. Она встала со стула так резко, что тот грохнулся на пол. Быстрое и сбивчивое дыхание витало в воздухе.

—Да что ты вообще знаешь обо мне? — прошипела зеленоглазая сквозь зубы.

—Вот именно, что ничего! Ты же вообще ничего мне не говоришь, молчишь, не слушаешь! Ну и нахуя тебе я?! — парень вспыхнул, как огонь, уже не думая, что говорит.

Суворова возмутилась от этого, стала кричать ещё громче, чем он. Все быстро переросло в сильную ссору. Не та, что была в ДК несколько недель назад, а крупная, агрессивная. И это было впервые. Впервые они повышали голос друг на друга.

—А знаешь, я не знаю! — девушка пожала плечами, — Я не знаю, зачем мне ты! Не знаю, зачем я втюрилась в тебя, как последняя дура!

Парень замер на месте. Гнев перешел в ещё большую агрессию и непонимание. Он сжал кулаки и сделал шаг к ней, но не чтобы ударить, а чтобы видеть её ближе.

—Ты перегибаешь, — прошипел Туркин ей прямо в лицо.

—Я перегибаю? Это ты вечно перегибаешь! Я знала, что ты не умеешь себя контролировать, но наивно думала, что со мной все будет по-другому!

Девушка отступила, сделав несколько шагов назад. Валера не стал идти ей навстречу, остался на месте.

—С тобой и было по-другому. Это ты закрылась, что я не знаю даже, как с тобой разговаривать.

Его голос стал тише, видно было, как парень разочаровался. Кудрявый провел рукой по лицу и отвернулся, глядя в окно.

—Знаешь, наверное, нам не по пути. Это ни к чему не ведет, — сказала девушка, еле удерживая слёзы.

—Насть, ты в своем уме? — парень мгновенно развернулся в ее стороны и подошел к ней, взяв за плечи.

—Прости, — прошептала она и отстранилась, буквально выбежав из комнаты в коридор.

Валера остался стоять на кухне, как вкопанный. А Настя быстро вышла из квартиры.

Она спускалась по лестнице и слёзы сами потекли ручьем по её щекам. На улице был сильный ливень, но ей уже было все равно. За секунду Настя промокла насквозь. Зубы дрожали то ли от холода, то ли от истерики. Слёзы смешались с дождем, волосы прилипли к лицу. Единственное, что хотелось сейчас — забыться. Забыть этот вечер, этот разговор, крики. Забыть о том, что было раньше. Принять, что это — конец.

Дома её на пороге встретила мать. Женщина обеспокоено взглянула на дочь, сразу полезла с вопросами.

—Мам, пожалуйста, не сейчас, — она аккуратно оттолкнула её и пошла к себе в комнату, громко хлопнув дверью.

Суворова устало легла на кровать, подогнув колени. Она лежала на боку, слёзы беззвучно капали на подушку. В голове была каша, кучу мыслей. Все смешалось в одно, мешая осознать, что вообще произошло.

Неужели все, что было между ними — закончено?
Все поцелуи, объятия, каждое его нежное и ласковое "кадерлем". Ночные прогулки в тайне от родителей, совместные планы на жизнь, поддержка — всего этого не будет?
Только-только зеленоглазая почувствовала себя хорошо рядом с ним, наконец все стало стабильно, все наладилось, но вот снова в горле ком, а внутри — пустота.

И всего один вопрос застрял в голове: «Нахуя тебе я?». Суворова прокручивала его снова и снова в своей голове и не могла найти ответа даже сейчас. Зачем ей группиповщик без работы, без целей, вечно прогуливающий учебу в университете? Разве с ним она могла бы построить будущее? И на что она рассчитывала?

Эти вопросы не давали ей покоя и добивали ещё сильнее. На столе стояла ваза с белыми розочками от него. Цветы уже практически завяли, но ей было трудно выбрасывать их. Она заметила их сейчас, встала, и бросила цветы в урну рядом с письменным столом в комнате. Злость взяла вверх и следом она бросила вазу на пол. Та разбилась, вода разлилась по полу.

Суворова даже не стала собирать осколки и убираться, легла назад на кровать и быстро задышала от нахлынувших эмоций. Она пролежала так несколько часов, ни на секунду не переставая думать о Туркине. Но сон сам пришел к ней, глаза закрылись и наступило спокойствие, как думала девушка.

Однако даже во сне она видела их: счастливых и беззаботных, смеющихся с любой мелочи. Они снова гуляют за руку, он гладит её волосы и шепчет нежности на ухо. Ей показалось, что это наяву, ведь они смеялись над этой ссорой, обсуждали, какие они были глупые.

Но пришло время возвращаться в реальность,  где августовское утро выдалось очень пасмурным, словно сейчас не лето, а глубокая осень. Вставать не хотелось, да и не надо было, ведь сегодня её никто не ждет у подъезда с искренними и счастливыми глазами.