Свет среди тьмы||Турбо, Слово пацана

На утро девушка с трудом оторвала голову от подушки. Несмотря на то, что сегодня суббота, выходной день, и ей не нужно никуда идти, она все равно вставала достаточно рано: часы показывали 9:40.
Насте уже было не впервой, что она просыпается в гробовой тишине, что дома нет никого — ни братьев, ни матери, ни отца. Родители работают, за них не о чем беспокоиться. А вот насчет братьев до сих пор терзали мысли, что они связались с чем-то не очень хорошим. Однако никаких доказательств насчет этого, конечно, не было. Только мысли и догадки, которые все больше и больше тревожили. Больно ещё и оттого, что они молчат. За последний месяц она практически не проводила времени с братьями, они сторонились ее. А на попытки пообщаться с ними, те были вечно заняты и холодны. Вова с Маратом очень тщательно что-то скрывали, не договаривали и избегали даже разговоров об этом. Абсолютно всё казалось Суворовой странным.

И вновь с этими мыслями она прошлась по пустой квартире, заходя в комнату старшего брата. Вроде всё как обычно: гантели на полу, не заправленная кровать, на рабочем столе фотография родителей, на полках много книг, аккуратно стоящих друг за другом. Но что-то явно было не так, что-то особенное. Пусть всё привычно, но находиться тут было тяжело.
Девушка тут же вышла из комнаты, тяжело задышав. Ее мысли только тревожили ее сильнее и сильнее, не давая успокоиться. Дыхание становилось частым, руки слегка подрагивали от картин, возникающих у нее в голове. Она медленно скатилась по стене, закрыв лицо руками.
Однако послышался резкий и неожиданный звук открытия входной двери, что заставило ее взять себя в руки и встать. На порог зашли ее братья, все побитые, с новыми синяками и разбитыми губами, а за ними тот кудрявый и лысый, что были у них вчера.
Девушка закрыла рот обеими руками, чтобы не закричать. Тем двоим явно досталось больше — всё лицо кровоточило, в некоторых местах бордовая кровь уже засохла, а с некоторых лилась ручьем.
Братья, заметив девушку, лишь улыбнулись.

—Сестрёнка, неси аптечку. Подлечивать нас будешь. — тихо сказал Вова, волоча парней в ванную.

Она тут же кинулась за аптечкой, дрожащими руками доставая бинты, перекись, вату и пластыри. Когда же она вошла в ванную, то вновь ужаснулась. Кудрявый сидел на полу, еле дыша. Он был один, пока братья пошли помогать тому лысому.
Настя тут же села перед ним на колени, внимательно разглядывая его.

—Что произошло? Почему вы в таком состоянии?! — голос девушки неожиданно для нее самой сменился на крик.

—Ты мне помочь пришла или вопросы задавать? — грубо рявкнул парень в ответ.

Девушка сделала глубокий вдох, подавив подступающие слёзы. Ей было тяжело, но она всё же коснулась ватой его лица, отчего тот скривился, и девушка моментально убрала руку

—Продолжай. — холодно приказал кудрявый.

Снова вздох. Но за ним повиновение: она снова стала аккуратно прикладывать вату с перекисью к его лицу, обрабатывая каждую рану. В его зеленых глазах была видна злость и ярость,и которая пугала до мурашек. Она старалась не смотреть на него, однако он нагло, как и вчера, разглядывал ее. Вскоре девушка закончила и поднялась с места, смотря на него сверху вниз. Тот даже не поблагодарил ее, просто сам молча встал и, задев ее плечом, вышел из ванной.
Настя не была из тех, кто любит устраивать сцены и скандалы, поэтому избегала их. Но сейчас он сильно взбесил ее, поэтому она вскрикнула ему вслед:

—Придурок чёртов, аккуратнее можно?!

—Истеричка, потише можно? Бошка от тебя трещит! — грубо и резко прокричал кудрявый, заходя на кухню, где были ее братья и тот лысый.

Девушку конкретно стала злить вся эта ситуация. Терпеть было уже невозможно. Быстрыми и решительными шагами она дошла до кухни, буквально ворвавшись туда.

—Мне хоть кто-то объяснит, что происходит последний месяц?! Почему мне никто ничего не говорит, а потом вы резко заваливаетесь к нам домой в таком состоянии?!

Старший брат вздохнул, повисла напряденная тишина. Лысый парень молча уткнулся глазами в пол, младший также избегал зрительного контакта. Вова с трудом начал говорить то, о чем так боялась его сестра. Он действительно группировщик. Он бандит. И не только он, но и Марат. А эти двое — лысый и кудрявый, тоже с ними. Что может быть хуже и страшнее, чем слышать от своих родных братьев, что они преступники?
В этот момент в голове было слишком много мыслей. Девушка не справлялась со своими эмоциями, которые брали вверх над ней. Слёзы вновь подступили к глазам, но она все ещё старательно скрывала их. Хотелось громко кричать, но слов в горле не было совсем. Они застряли там, не в силах прорваться через тяжелый ком.
Почему они решили примкнуть именно к этому?

Вова отвечал за всех. Он говорил, так нужно. Что ты либо чушпан, либо пацан. А они хотят уметь постоять за себя и за семью. Мол, теперь так будет лучше всем, что они все теперь большая семья.
Лицо девушки искажало отвращение и полное непонимание. Казалось, лучше бы она не слышала этого никогда. Брат лишь успокаивающе поглаживал ее по голове, прижимая к своей груди. Кудрявый делал максимально неприятное лицо, с презрением смотря на запуганную девушку.

—Адидас, что ты с ней как с маленькой? Вроде взрослая девка, а элементарных вещей не понимает. Истеричка херова. — пробурчал кудрявый с полной злобой в голосе.

—Валер, хорош уже. — Вова не прекращал успокаивать Настю, которая впервые, наконец, услышала имя этого грубого парня.

Его имя сразу же запомнилось ей, эхом отозвавшись в голове. Как же у такого ужасного парня может быть такое нежное и спокойное имя?
Сегодня в голове ничего не укладывалось. С самого утра день был испорчен.

Девушка с трудом отстранилась от брата и поплелась к себе в комнату, желая переварить все это. Только переступив порог комнаты, по щекам потекли слёзы. Она легла на кровать, закрыв лицо руками и поджав колени. Было ужасно больно. Больно от всего, что она услышала. И не только от слов брата, но и от грубости Валеры. Не хотелось больше ничего. Она прекрасно понимала, что не отговорит братьев не заниматься этим, ведь видела, как им это важно. Конечно, хорошо, что теперь хоть что-то стало известно, но тревога никуда не ушла. Слишком много историй рассказывал ей отец о том, что кого-то вновь избили до смерти. Ее пугала мысль о том, что однажды и она пойдет на опознание в морг и увидит там своих братьев. Но делать было нечего, только смириться, пусть и через тревожность и страх, но нужно.
Ведь она сильная.