Город, где нельзя любить | Турбо

Песня :
Щенки - Грязь
Макулатура - Нейт Диаз

Врач приехал через полчаса. Обработал рану, вытащил нож - тот самый, подарок Валеры. Агата не шелохнулась, когда игла вошла в кожу. Она даже не моргнула.

- Нужно в больницу, - сказал врач. - Рана глубокая, могут быть последствия.

- Нет, - тихо сказала Агата. - Не надо.

- Она не поедет, - сказал Валера. - Дайте ей обезболивающее и оставьте нас.

Врач сделал укол и ушёл.

На базе остались только свои. Никто не говорил ни слова.

***

Ваня стоял у стены и смотрел на Агату. Он видел её сломанной, разбитой, пустой. Он видел в ней то, что видел когда-то в Вадиме, когда тот вернулся из колонии. Такую же пустоту, такую же тьму.

- Её нельзя оставлять одну, - сказал Ваня тихо.

- Я знаю, - ответил Валера.

***

На базе Универсама было тихо. Слишком тихо. Вахит сидел у входа, сжимая в руках телефонную трубку, и молчал. Катя звонила ему уже в пятый раз за час.

- Вахит, вы нашли её? - голос Кати был срывающимся, полным страха.

- Да, Кать, нашли, - ответил он. - Она жива. С ней всё... в порядке.

- Я хочу её видеть.

- Кать, она устала, не надо вам сейчас видеться..

- Она моя сестра, Вахит!

Он замялся, но Катя уже сбросила трубку.

Через пятнадцать минут она ворвалась на базу. Тимур попытался её остановить, но Катя оттолкнула его и побежала внутрь.

- Где она?! - крикнула она, влетая в помещение.

Вахит вскочил, пытаясь её перехватить.

- Кать, не ходи туда...

- Отойди!

Она оттолкнула его и распахнула дверь.

В комнате на диване сидела Агата. Разорванная одежда, кровь на лице, на руках. Синяки, ссадины. Глаза, в которых бездонная пустота.

Катя замерла на пороге. Её дыхание перехватило, руки задрожали.

- Боже... - прошептала она. - Боже...

Катя подбежала к Агате, упала на колени перед ней, обняла её.

- Агата...

Агата не отвечала. Она не обняла её в ответ. Она просто сидела, глядя в одну точку, как тряпичная кукла.

- Что они сделали с тобой? - рыдала Катя, прижимая её к себе. - Что они сделали?!

Вахит стоял в дверях, не зная, что делать. Он хотел увести Катю, но не мог. Он знал, что она должна быть здесь.

Катя обнимала Агату и плакала, чувствуя, как та дрожит в её руках. Она не знала, что сказать. Не знала, как утешить. Только обнимала и не отпускала.

Через час Агату уговорили поехать домой.

- Зачем? - спросила она тихо. - Меня там всё равно никто не ждёт.

- Тебя ждут, - сказал Валера. - Наташа, тётя Марина. Они хотят видеть тебя. Пожалуйста.

Она долго молчала. Потом кивнула.

Когда они приехали к дому Янтарёвых, Наташа уже стояла на крыльце. Увидев Агату, она побежала к ней, обняла её.

- Агата! - закричала она. - Агата!

Агата не ответила. Она просто стояла, опустив руки.

Наташа отстранилась и увидела её лицо. Искалеченное, синее от синяков, с запёкшейся кровью. Увидела её пустые глаза и сломанную душу.

- Что они сделали с тобой? - прошептала Катя, и слёзы потекли по её щекам.

В доме их ждала тётя Марина. Увидев Агату, женщина осела на стул. Она знала, что случилось. Она догадалась по этим глазам, по этим следам на теле.

- Девочка моя, - прошептала Марина, прижимая её к себе. - Бедная моя девочка...

Она ухаживала за ней, как за маленьким ребёнком. Умывала, кормила с ложечки, укладывала в постель. Агата не сопротивлялась. Она просто позволяла делать это, потому что у неё не было сил даже на то, чтобы отказаться.

Катя и Наташа сидели рядом с ней всю ночь. Они держали её за руки и молчали. Иногда кто-то из них начинал плакать, и тогда они плакали все вместе. Но Агата не плакала. Она не могла.

***

Агата не спала. Она смотрела в потолок и не видела ничего. В её голове крутились одни и те же мысли.

«Я грязная. Я никому не нужна. Лучше бы я умерла там, в том подвале»

Она сжала одеяло в кулаке и заплакала. Тихо, чтобы никто не слышал.

Ей снились кошмары каждую ночь. Она видела их лица. Их руки. Их голоса, которые смеялись над ней.

Она просыпалась с криком, в холодном поту, и не могла снова заснуть.

Иногда ей казалось, что она до сих пор там. Что она никогда не выберется из того подвала.

Но однажды в одну из таких бессонных ночей, когда Агата уже не могла отличить, где реальность, а где кошмар, в дверь её комнаты тихо постучали. Агата вздрогнула, схватившись за сердце. Она знала : дверь заперта. Но внутри неё уже сжималась паника, и она не могла дышать.

- Кто там? - прохрипела она, срывая голос.

- Это я, - раздался тихий голос Валеры. - Можно войти?

Агата долго молчала. Её руки дрожали, комната словно плыла, а его голос, мягкий, тёплый, вызывал желание открыть дверь и забыться в его объятиях. Но она не могла. Она не хотела прикосновений.

Она боялась их.

- Нет, - тихо сказала она. - Не входи.

Слышно было, как он выдохнул, тихо, почти неслышно.

- Понял, - сказал он. - Хорошо. Я буду за дверью. Если захочешь поговорить, просто скажи.

- Ты... - начала Агата, но осеклась. Она боялась, что слова разлетятся, как лепестки цветка. - Ты уже уходил.

- Нет, - сказал он. - Не уйду. Я здесь. Я всегда здесь.

Агата молчала. Она смотрела на дверь и чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. Она хотела открыть, но боялась. Боялась, что прикосновение Валеры будет таким же отвратительным, как и тех пятерых. Боялась, что после этого она уже не сможет смотреть на него.

И она не открыла.
Но он не ушёл.

Он просто сидел у её двери и молчал. А утром ушёл, оставив за дверью кружку с тёплым чаем.

Каждый день он делал одно и то же. Приносил чай. Ставил у двери. Уходил. Никогда не просил открыть. Никогда не говорил лишнего. Он просто ждал.

И Агата знала, что он ждёт её. Ждёт, когда она будет готова открыться.

***

Ваня ехал в тюрьму, сжимая руль так, что побелели костяшки.

Он знал, что должен сказать Вадиму. Но он не знал, как. Как сказать другу, что его сестру изнасиловали? Как сказать, что она теперь не говорит, не ест, не спит, и кажется, что её душа уже покинула тело?

Он сидел в комнате для свиданий, глядя на стекло, разделяющее их. Вадим выглядел плохо : осунувшийся, с красными глазами, с чёрными кругами под ними. Тюрьма не делала его мягче. Но Ваня видел, что брат уже сломлен.

- Как она? - спросил Вадим, не здороваясь. - Как Агата?

Ваня опустил глаза. Он не мог смотреть на друга.

- Вадим... - начал он.

- Говори, - перебил Вадим. - Что с ней?

- Её изнасиловали, - сказал Ваня тихо. - Пятеро. Бывших домбытовских. Тех, кого мы отшили.

Тишина.

Вадим смотрел на него, не веря своим ушам. Его лицо побледнело, глаза расширились.

- Ты врёшь, - сказал он, и голос его был чужим. - Не ври мне.

- Вадим, мне незачем врать.

- Не смей мне врать! Это ужасная ложь! - закричал Вадим, вскакивая со стула.

Он ударил кулаком по стеклу, разделяющему их. Оно задрожало, но выдержало. Ваня не отшатнулся.

- Я был с ней, - сказал он спокойно, но в голосе его звучала боль. - Я не смог её защитить. И я ношу это в себе.

- Ты должен был заботиться о ней!..,- повторял он, нанося удары по стеклу. Затем постепенно успокоился.
Вадим смотрел на него, тяжело дыша. Его глаза горели яростью, но в них уже проступало что-то другое. Отчаяние.

- Как она? - спросил он, и голос его дрогнул.

- Плохо, - сказал Ваня. - Она не говорит. Не ест. Не спит. Она... она на краю, Вадим. Я боюсь, что она покончит с собой.

Вадим закрыл глаза. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать то, что рвалось наружу.

- Я не могу быть с ней, - сказал он глухо. - Я здесь. Я не могу защитить её. Я не могу ничего сделать.

Он ударил по стене, оставляя на бетоне кровавый след.

- Почему?! - закричал он. - Почему они не оставят нас в покое?! Почему они трогают наших?!

Ваня молчал. Он не знал, что сказать.

Вадим опустился на стул, закрыв лицо руками. Его плечи дрожали.

- Она ведь хотела жить, - сказал он. - Она была такой сильной. Она могла бы всё пережить. Но это... это сломает её.

Он поднял глаза, и в них была такая боль, что Ваня не выдержал и отвернулся.

- Ты должен сказать Кощею, - сказал он тихо. - Он сможет помочь. Он знает, что это такое.

Вадим кивнул, не поднимая головы.

- Скажи ему... - прошептал он. - Скажи, чтобы он берег её. Как свою сестру.

Ваня кивнул и вышел, оставляя Вадима одного.

***

Валера стоял на крыше хрущевки и смотрел на город.

Там, внизу, горели огни. Люди жили свои жизни. Они не знали, что где-то в одной из хрущевок лежит девушка, которую сломали. Они не знали, что внутри него всё умирает.

Он плакал. Плакал так, что не мог дышать.

Он плакал по Агате. По её разбитому телу. По её утраченной душе. Он плакал по той девушке, которая когда-то сказала ему: «Хочешь, запишу тебя на приём? Поправим тебе манеры». По той, которая танцевала с ним в ДК, которая смеялась, когда он наступал ей на ноги.

Он плакал по той, которую он не смог защитить.

- Прости меня, - прошептал он. - Прости, что не был рядом.

Он не знал, слышит ли она его. Но он знал, что будет ждать. Будет ждать, пока она сможет посмотреть на него. Пока она сможет позволить ему коснуться себя.

Он будет ждать столько, сколько нужно.

***

Тимур и Вахит сидели в качалке, глядя в одну точку. Они не говорили ни слова. Просто молчали, переживая то, что случилось.

- Как она теперь будет жить? - спросил Тимур тихо.

- Не знаю, - ответил Вахит. - Но мы должны быть рядом. Мы не можем её бросить.

Вова Адидас вошёл в комнату и сел напротив них. Его лицо было мрачным.

- Бедная девчонка, - сказал он, качая головой. - Она не заслужила этого. Никто не заслуживает такого.

Он посмотрел на Валеру, стоящего у двери.

- Ты должен быть рядом с ней, - сказал он жёстко. - Не уходи. Даже если она отталкивает тебя. Будь рядом. Она должна знать, что есть кто-то, кто не уйдёт.

Валера кивнул, не поднимая глаз. Вова задумался вспомнив о Константине.

В это время Кощей сидел в своей комнате, глядя на фотографию Августины. Его руки дрожали, но он не мог оторвать взгляда от её лица.

- Она была такой же, - прошептал он. - Она тоже смотрела в никуда. Она тоже молчала.

Он взял бутылку и сделал долгий глоток. Он пил каждый день. Каждую ночь. Он не мог забыть её глаза. И теперь он видел те же глаза у Агаты.

- Я не дам ей умереть, - сказал он. - Я не дам ей повторить твою судьбу.

***

На седьмую ночь после случившегося она подошла к окну. Открыла его и долго смотрела вниз. В голове крутилась одна мысль:

«Один шаг. И этот ад кончится»

Но в этот момент в дверь постучали.

- Агата? - голос Кати был тихим, встревоженным. - Ты не спишь?

Агата закрыла окно и отошла от него.

- Спи, Кать, - сказала она. - Я уже ложусь.

***
1992.01.01.

Новый год наступил, но никто не праздновал.

В квартире Янтарёвых было тихо. Слишком тихо. На кухне стояла нетронутая тарелка с оливье : Катя приготовила, но никто не ел. Мандарины лежали в вазе, но никто не брал. Гирлянда висела на стене, но её не включали.

Только недавно Елена Сергеевна сидела за этим же столом, улыбалась и говорила: «Давайте украсим ёлку. Вместе». А теперь её не было. И Агата сидела в своей комнате, глядя в стену, и не чувствовала ничего.

Катя зашла к ней с чашкой чая.

- Агата, - тихо сказала она. - Новый год...

- Я знаю, - ответила Агата, не поворачивая головы. - Что с того?

Катя молчала. Она не знала, что сказать.

- Она любила этот праздник, - сказала Агата. - Мама. Она всегда говорила, что Новый год - это время чудес. Что всё плохое остаётся в старом году, а в новом всё будет хорошо. - Она усмехнулась. - Врёшь. Ничего не становится хорошо.

- Агата...

- Она любила мандарины, - продолжала Агата, глядя в стену. - И оливье. И «Иронию судьбы». Она всегда ставила эту пластинку и заставляла нас танцевать. Мы с Вадимом вставали и танцевали, как дураки. А она смеялась.

Агата замолчала. Катя видела, как её плечи дрожат.

- Я не хочу праздновать, - сказала Агата. - Я не хочу, чтобы всё было хорошо. Её нет. И ничего не будет хорошо.

Катя вышла из комнаты, оставляя её одну. Она не знала, что сказать. Не знала, как утешить.