30. Я без тебя пропаду
Песни:
Качели - АлоэВера.
Cowpoke - Isaiah sheffield
Домой они добрались молча.
Валера не спрашивал, что она чувствует. Он просто шёл рядом, держа её за руку, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах. У подъезда он остановился, заглянул ей в глаза.
- Я зайду с тобой.
- Не надо, - тихо ответила Агата. - Я справлюсь.
- Агат...
- Я справлюсь, Валера. Правда.
Он хотел возразить, но увидел в её глазах что-то такое, что заставило его отступить. Упрямство. Янтарёвское упрямство, которое не сломать.
- Я буду здесь, - сказал он. - Если что - просто выгляни в окно.
Она кивнула и скрылась в подъезде.
***
В квартире было тихо. Слишком тихо.
Агата прошла в комнату матери. Елена Сергеевна сидела в кресле, дремала перед телевизором. В руке её был зажат пульт, на коленях лежала книга - она даже не дочитала до середины.
- Мам, - тихо позвала Агата.
Женщина вздрогнула, открыла глаза.
- Агаточка... Ты уже вернулась? А я, наверное, задремала.
Агата подошла ближе, села на пол у её ног, положила голову на колени матери. Она не плакала. Не могла. Слёзы застряли где-то глубоко, и она чувствовала, как они душат её изнутри.
- Что случилось, дочка? - Елена Сергеевна провела рукой по её волосам. - Ты какая-то...
- Всё хорошо, мам. Просто устала.
Она не могла сказать ей. Не сейчас. Она не знала, как смотреть в глаза матери, зная, что время уходит. Что каждый день может стать последним.
- Ты что-то видела, Агата? - тихо спросила мать, и в голосе её прозвучала тревога. - Что-то случилось на этой вашей вечеринке?
- Нет, мама. Ничего не случилось.
Елена Сергеевна вздохнула, но не стала допытываться. Она знала свою дочь - когда та замкнулась, вытягивать из неё слова было бесполезно.
- Ну ладно, - сказала она, по-матерински поглаживая голову дочери. - Тогда иди отдохни. Завтра новый день.
Агата поднялась, поцеловала мать в щёку и вышла из комнаты. В коридоре она остановилась, прислонилась к стене. Она не плакала. Она просто стояла, глядя в одну точку, и чувствовала, как внутри неё что-то ломается.
***
Поздно ночью она вышла на балкон.
Валера до сих пор сидел внизу на скамейке, как и обещал. Увидев её, он поднял голову, и в свете фонаря Агата увидела его лицо - уставшее, но внимательное. Он ждал. Всё это время.
Она не позвала его. Просто постояла, глядя на него, и внутри ей стало чуть легче. Потом она вернулась в комнату, легла на кровать и впервые за этот вечер позволила себе заплакать. Тихо. Чтобы мать не услышала.
***
На следующий день Вадим вернулся поздно.
Он был злой. Не кричал, не бил кулаками по стенам - это было не в его стиле. Но Агата чувствовала его ярость. Она видела её в том, как он снимал куртку, как бросал ключи на тумбочку, как молча проходил на кухню и садился за стол, даже не зажигая свет.
- Ты ищешь Колика, - сказала Агата, входя на кухню.
Вадим поднял на неё глаза. В них было удивление - он не ожидал, что она знает.
- Кто тебе сказал?
- Неважно. Это правда?
Вадим помолчал.
- Правда.
- Он разгромил мамину точку.
- Да.
- И ты не сказал мне.
- Я не хотел, чтобы ты переживала.
- Все вокруг только и делают, что не хотят, чтобы я переживала, - горько усмехнулась Агата. - А я всё равно узнаю. И переживаю. Только позже. И в сто раз сильнее.
Вадим сжал челюсть.
- Я найду его, Агата. Я обещаю.
- А если нет?
- Найду. Это не обсуждается.
Она посмотрела на брата. В его глазах горела та же сталь, что и у неё.
- Будь осторожен, - сказала она тихо. - Ты мне нужен живым.
Вадим усмехнулся. Коротко, без веселья.
- Не помру, сестрёнка. Я ещё не всё сделал.
***
Следующие два дня Агата металась по квартире, сжимая в руках диагноз.
Каждый раз, когда Вадим возвращался домой - уставший, злой, с красными глазами от бессонницы - она начинала разговор. Подходила к нему, открывала рот, но слова застревали в горле
Она видела его измученное лицо. Видела, как он пытается найти Колика, как рвёт и мечет по городу, как не спит ночами. И не могла добавить к его грузу ещё и этот.
Она просто смотрела на брата, на его тени под глазами, и внутри неё разрывалось сердце.
- Ты чего? - спрашивал он, замечая её взгляд.
- Ничего, - отвечала она. - Просто смотрю.
И уходила в свою комнату, чтобы там, за закрытой дверью, дать волю слезам,которые все никак не закончатся.
***
На третий день она нашла новую справку.
Она лежала в мамином столе, датированная неделей назад. Там было то же самое. Тяжёлая сердечная недостаточность. Назначения. Режим. И короткая, страшная строчка в конце, которую она не могла выбросить из головы: «Прогноз - неблагоприятный, от 4 до 8 месяцев».
Агата села на кухню, положила бумагу перед собой и долго смотрела на неё. Ей казалось, что мир вокруг неё становится стеклянным - хрупким, готовым разбиться от любого неловкого движения.
Когда мать вошла на кухню, Агата даже не подняла на неё глаза.
- Мам, - тихо сказала она. - Я знаю.
Елена Сергеевна замерла. Она посмотрела на листок, на лицо дочери и всё поняла.
- Агата...
- Почему ты мне не сказала? - голос Агаты дрогнул. - Я имею право знать. Я твоя дочь.
Мать медленно села напротив. Её руки дрожали, и она сжала их в замок на столе, чтобы успокоить.
- Я не хотела тебя пугать, - сказала она. - Ты только недавно вернулась, начала свою жизнь здесь... Я не хотела, чтобы ты думала об этом.
- Думала о чём? - голос Агаты сорвался. - О том, что у тебя осталось...
- Месяцы, - закончила за неё мать. - Да, дочка. Месяцы.
Агата закрыла лицо руками. Только сейчас она позволила себе разрыдаться по-настоящему, без сдерживания, без попыток быть сильной. Её плечи тряслись, а в голове все негативные мысли собрались в один страшный комок.
Елена Сергеевна встала, обошла стол и обняла её, прижимая к себе.
- Тихо, тихо, моя хорошая, - шептала она, гладя дочь по голове. - Всё будет хорошо.
- Как может быть хорошо, мама? - всхлипывала Агата. - Мне так страшно. Я не хочу тебя терять. Ты же знаешь, я без тебя пропаду.
В голосе дочки вдруг послышалась та самая пятилетняя Агата, которая боялась грозы и каждый раз спала между мамой и папой, а на следующее утро хвасталась Вадиму, которому вся эта тактильность была не по душе.
- Всё хорошо, милая моя, - из глаз матери потекли слёзы. - Я всегда буду с тобой, даже когда меня не будет рядом. Ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя одну. Как в детстве, когда ты боялась грозы, и я сидела с тобой до утра, пока ты не засыпала.
- А потом ты уходила готовить завтрак, а я просыпалась и бежала к тебе на кухню, потому что боялась, что ты исчезла, - сквозь слёзы улыбнулась Агата.
- И я всегда была там, - мать погладила её по голове. - И сейчас я тоже буду. Просто по-другому. Ты должна быть сильной, дочка. Ради меня. Ради себя.
- Я не хочу быть сильной, мама, - прошептала Агата, утыкаясь в плечо матери. - Я хочу, чтобы ты была рядом.
- Я всегда буду в твоём сердце, Агаточка. Там, где громче всего бьётся твоё сердце. Каждый раз, когда тебе будет страшно, вспоминай меня. И я буду с тобой.
Они сидели так долго. Время текло мимо них, и в этой кухне не было места ни уличным войнам, ни группировкам, ни асфальту. Только две женщины, которые отчаянно любили друг друга.
Агата почувствовала, как в её душе, в той самой чёрной дыре, которая разрасталась с каждым днём, зажглась маленькая искра. Не надежда. Нет. Что-то другое. Понимание, что даже уходя, мать останется с ней.
***
На следующий день Валера остановил Вадима у входа в его базу.
Турбо выглядел непривычно серьёзным. Даже мрачным. В руках он держал конверт, перетянутый резинкой.
- Вадим, нам нужно поговорить.
- Что ещё? - Жёлтый был на взводе, и его голос сочился металлом. - Я ищу Колика, у меня нет времени на твои игры, Туркин.
- Это не игры, - Валера посмотрел ему прямо в глаза. - Я уже знаю насчёт твоей мамы.
Вадим замер. На его лице мелькнуло недоумение, сменившееся холодной яростью.
- Ты о чём?
- О том, что у Елены Сергеевны серьёзные проблемы с сердцем. Она больна, Вадим. Я знаю, что Агата нашла диагноз. И что на операцию нужны большие деньги.
Лицо Вадима побелело. Он сжал кулаки.
- Ты что, шутишь?
- Я не шучу, - Валера шагнул ближе. - Я бы не стал шутить такими вещами. Мы с пацанами поговорили. Универсам,твои с Дом Быта, даже Разъездовские - мы собрали деньги. Для твоей мамы.
Вадим смотрел на него. В его глазах была такая буря, что Валера на мгновение испугался : сейчас Жёлтый ударит. Но он не ударил. Он просто стоял, глядя на конверт в руках Турбо, и внутри него что-то ломалось.
- Вы собрали деньги, - глухо повторил он, чувствуя, как слова застревают в горле. - Вы, универсамовские... собрали деньги для моей матери.
- Это не важно, кто мы, - сказал Валера. - Важна она. И то, что мы можем помочь.
- Мы же враги, Турбо.
- Враги - это на улице, - Валера протянул конверт. - А здесь, в этом, у нас нет врагов.
Вадим взял конверт. Его пальцы дрожали. Он открыл его, увидел пачки денег, и по его щеке стекла одинокая слеза. Он быстро стёр её, но Валера всё равно заметил.
- Я не знаю, что сказать, - тихо сказал Жёлтый.
- Не говори ничего, - Валера положил руку ему на плечо. - Просто будь рядом с ней. И с Агатой.
Вадим кивнул. Он не мог смотреть на Турбо. Потому что если бы он посмотрел, он бы сломался окончательно.
- Спасибо, - сказал он еле слышно.
Валера сжал его плечо и ушёл, оставляя Вадима одного с конвертом в руках и слезами, которые он больше не пытался скрыть.
***
Утро следующего дня было холодным, но безветренным.
Агата стояла у окна, глядя на то, как город просыпается. Она думала о матери. О том, сколько дней им осталось. О том, как сделать их особенными.
Из коридора послышались шаги. Вадим зашёл на кухню. Он был бледен, под глазами залегли тени, но он держался прямо.
- Агата, - сказал он, останавливаясь в дверях.
Она обернулась.
- Ты знаешь о маме? - спросил он.
Агата замерла. Она не знала, как он узнал, но это было неважно.
- Да, - сказала она. - Я знаю.
- Почему ты не сказала мне?
- Потому что ты и так не спал ночами. Я не хотела добавлять тебе боли, - она подошла к нему. - Но теперь ты знаешь. И мы сделаем всё, что сможем.
Вадим посмотрел на неё, и она увидела в его глазах ту самую боль, которую носила в себе.
- Мы не дадим ей уйти, - сказал он, и голос его был твёрдым. - Мы будем бороться.
- Я знаю, Вадим. - сказала Агата. - Я знаю.
Она обняла брата, и они стояли так, молча, глядя на бледное утреннее солнце, которое пробивалось сквозь морозное окно.
***
Вечером Валера снова стоял у подъезда.
Он знал, что Агата дома. Он видел свет в её окне, тени, которые двигались по комнате. Он ждал, когда она выйдет, но она не выходила.
Тогда он достал из кармана коробочку и долго смотрел на неё. Простое кольцо с маленьким камнем - он выбрал его, потому что оно напоминало ему её глаза. Чистые, светлые, с синевой, которую не спутать ни с чем.
«В следующий раз», — подумал он и убрал коробку обратно в карман.
~ От автора.
Привет моим читателям. Эта глава написана с сердцем. Вы, наверное, уже поняли, что впереди нас ждёт. Но я хочу, чтобы вы знали: даже в самые тёмные времена есть место для любви, поддержки и надежды. Даже когда кажется, что всё потеряно.
Спасибо, что вы со мной. Спасибо, что читаете. Спасибо, что чувствуете.
Люблю и целую всех, кто остаётся со мной 💕