Осколки хорошей судьбы // Турбо.

Утро понедельника пахло пылью и застоявшимся табачным дымом. На обоях осталась тёмная отметина от удара. Рита старалась не смотреть на неё, когда пробиралась на кухню, но память услужливо подсовывала звук хруста стекла и белое от ярости лицо брата.

Вова уже был там. Он сидел в одной майке, ссутулившись над столом. Перед ним стояла пепельница, полная окурков до краёв. Разбитые костяшки на его правой руке потемнели и запеклись, превратившись в некрасивые корки.

— Сядь, — бросил он, даже не поворачивая головы. Голос был сухим и хриплым, будто он всю ночь кричал в пустоту.

— Вов, мне в школу надо... — Рита замерла в дверях, сжимая лямку сумки.

— Сядь, я сказал! — он резко развернулся, и табуретка с противным скрежетом проехала по линолеуму.
— В школу она собралась... Ты вчера видела его лицо? Видела, как этот потрох, этот Валера, даже в глаза мне смотреть не мог? Он же здесь, на табуретке, где ты сейчас сидишь, клялся мне! Орал, что за тебя глотку перегрызёт любому. Он слово пацана дал!

Вова подался вперёд, и Рита невольно отшатнулась от его тяжёлого взгляда.

— А на деле? Неделя прошла, Рит! Одна сраная неделя — и он уже с этой куклой Лилей обжимается у всех на виду. Ты понимаешь, что он нас всех за дураков держал? Меня, Марата, тебя... Он просто дешёвка. Пустозвон. И ты вчера стояла там и смотрела на него так, будто ждала, что он сейчас на колени упадёт!

— Я не ждала! — Рита почувствовала, как к горлу подкатывает комок обиды.

— Я просто хотела, чтобы вы не убили друг друга из-за этого! Ты сейчас на меня за что орёшь? За то, что он оказался таким? Или за то, что мне тошно от всего этого?!

— За то, что ты бесхребетная! — Вова вскочил, опрокинув табуретку. — Тебя обманули, выставили посмешищем перед всем районом, а ты сопли жуёшь! Ты должна была его сама по лицу хлестнуть, чтобы он дорогу к нашему дому забыл! Всё, хватит. С этого дня — никакой школы в одиночку. Будешь ходить со мной или с Маратом. Под конвоем, поняла? Чтобы я этого рядом с тобой больше не видел.

— Ты мне не отец! — закричала Рита, и слёзы всё-таки брызнули из глаз. — Ты сейчас ведёшь себя хуже него! Он предал, а ты — просто душишь меня! Не пойду я с тобой никуда!

Она рванулась к выходу, но Вова перехватил её за локоть. Хватка была стальной.

— Пойдёшь. Сейчас идём в качалку, мне с пацанами перетереть надо после вчерашнего. И ты будешь там, при мне. Живо одевайся! Школа подождёт.

———————————————————————

Спуск в подвал «Универсама» встретил их привычным гулом: звон железа, тяжёлое дыхание и запах пота. Но сегодня всё было иначе. Стоило Адидасу войти, ведя за собой заплаканную Риту, как разговоры мгновенно стихли. Пацаны переглядывались. Все уже знали, что вчера Турбо получил по лицу прямо в квартире Суворовых.

Валера сидел в дальнем углу на скамье для жима. Стоило Рите войти, он вскинулся, его рука непроизвольно потянулась к ней, но Вова мгновенно сделал шаг наперерез, закрывая сестру своей спиной, как бетонной стеной. Турбо сник, его лицо пошло пятнами от бессилия и стыда.

— О-па, какие люди в нашем подземелье!—
раздался хриплый, вальяжный голос.
Кощей сидел в своём «коронном» кресле, небрежно закинув ногу на ногу. В руках он вертел гранёный стакан. Его взгляд — мутный, опытный и бесконечно циничный — сразу впился в Риту.

Вова кивнул ему, натянуто и коротко, и сразу отошёл к Зиме и Марату, бросив Риту у входа. Он был слишком зациклен на своём авторитете и обиде на друга, чтобы заметить, как ей страшно.

Кощей медленно поднялся. Он шёл к Рите не спеша, по-хозяйски оглядывая её, будто новый трофей. От него пахло дорогим табаком и чем-то острым, пугающим.

— Как звать тебя, девица? И кто ты? Адидаса невестка, что ли? — он остановился в шаге, заставляя её вжаться в стену. — Чего глаза на мокром месте, красавица? Брат опять дисциплину прививает?

— Всё нормально... — буркнула Рита, пытаясь отвернуться, но Кощей тут же резко продолжил.

— Вижу, что ненормально, — вкрадчиво произнёс он, понизив голос так, чтобы слышала только она. — Адидас твой — он солдат. Думает, если всех строем водить, то и жизнь наладится. А такую девчонку, как ты, строем водить нельзя. Тебя беречь надо. На руках носить, а не в качалках мариновать среди этого потного железа.

Он мельком глянул на Турбо, который сидел белый как полотно, не в силах даже пошевелиться под взглядом старшего.

— Я Кощей. Старший. Если Адидас совсем тебя допечёт своими нравоучениями — ты не молчи. Приходи ко мне, я рассужу. У нас в «Универсаме» девчонок обижать не принято. Даже братьям. Особенно таким красивым девчонкам, у которых в глазах целый пожар. Так как звать тебя по итогу?

— Рита.
Старший осмотрел девушку с головы до ног и широко улыбнулся.

— А идём, рядом со мной сядешь, чтобы не обижали.

Рита посмотрела в его мутные глаза. В них не было доброты, но было что-то другое — признание её как личности, а не как «сестры» или «бывшей». В этот момент, на контрасте с орущим Вовой и трусливо молчащим Турбо, Кощей показался ей единственным, кто её «услышал».

Рита села недалеко от него. Ей было всё равно, что Марат смотрит на неё с тревогой, а Вова злится. Ей было плевать на Турбо, который кусал губы до крови. Она просто хотела тишины. Она ещё не знала, что Кощей просто использует её, чтобы ударить по самолюбию Адидаса, но прямо сейчас эта ложная защита была единственным, что удерживало её от падения.

—————————————————————————

Рита сидела на стуле рядом с креслом Кощея, чувствуя себя как на электрическом стуле. В подвале было душно, а взгляды пацанов кололи кожу. Кощей продолжал свою игру, картинно потягивая чай и изредка бросая на Риту такие взгляды, от которых хотелось вымыться.

— Вова, ты чего такой напряжённый? — Кощей усмехнулся, глядя, как Адидас нервно перебирает четки в руках.

— Сестра у тебя золото. А ты её в ежовых рукавицах держишь. Гляди, сбежит к кому-нибудь, кто ласковее будет.

Вова уже открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но его перебил неожиданный звук. Турбо, до этого сидевший неподвижно, резко встал. Скамья для жима под ним жалобно скрипнула.

Валера не стал прятаться. Он сделал три широких шага и встал прямо между Ритой и Кощеем, загораживая её спиной. Это было самоубийство — стоять спиной к Адидасу и лицом к Кощею, но Турбо, кажется, было уже всё равно.

— Слышь, Кощей, — голос Валеры был низким и вибрировал от напряжения. — Заканчивай этот цирк.

В подвале стало так тихо, что слышно было, как гудят лампы. Пацаны даже дышать перестали. Зима замер с гирей в руках, Марат приоткрыл рот. Никто еще не перебивал Кощея в таком тоне.

— Что ты сказал? — Кощей медленно поставил стакан на пол и подался вперёд. Его глаза превратились в две узкие щели.
— Ты, кажется, берега попутал, Турбо. Забыл, кто перед тобой?

— Я помню, кто ты, — Валера не шелохнулся.

— Но я также помню, что Рита — не инструмент для твоих игр. Ты её подсадил к себе, чтобы Вову побольнее укусить. Хочешь Адидаса задеть? Кусай его. Меня бей. Но её в свои гнилые расклады не впутывай.

Кощей встал. Он был одного роста с Турбо, но от него исходила такая угроза, что воздух вокруг казался ледяным.

— Ты за свои слова сейчас отвечать будешь, Валера. Ты здесь никто. Ты пацан, который слово своё не сдержал. И ты мне будешь указывать, с кем мне чаи гонять?

— Я своё слово перед Вовой не сдержал, —
Турбо медленно повернул голову к Адидасу, который стоял позади, готовый в любую секунду взорваться.
— И перед Ритой виноват так, что хоть в петлю лезь. Но я всё ещё универсамовский. И я не дам тебе, Кощей, использовать девчонку из нашего района. Даже если Вова мне сейчас голову открутит.

Рита видела только широкую спину Валеры в его поношенной кожанке. Она видела, как ходят желваки на его затылке. В этом жесте — безрассудном и опасном — было больше правды, чем во всех его криках «убью за неё» раньше. Сейчас он не кричал. Он просто стоял.

Вова сделал шаг вперёд, его кулаки были сжаты.
— Отойди от неё, Валера, — процедил Адидас.
— Я сам справлюсь.

— Не отойду, — Турбо даже не обернулся. — Бей, Вов. Если считаешь, что я сейчас не прав — бей. Но я её отсюда заберу. Ей здесь не место. И рядом с Кощеем ей делать нечего.

Кощей вдруг громко рассмеялся, но это был не добрый смех.

— Ну надо же! Восстание в курятнике! Вова, смотри, какой у тебя верный пес вырос. Гавкать начал на хозяев.

Кощей резко, наотмашь, ударил Турбо по лицу. Голова Валеры дернулась, из разбитой губы тут же брызнула кровь, но он даже не пошатнулся. Только глаза стали ещё темнее.

— она уходит отсюда. Сейчас. Рит, вставай. Иди к брату.

Рита медленно поднялась. В ней всё дрожало. Она посмотрела на Вову — тот стоял, тяжело дыша, и в его взгляде на Турбо впервые за долгое время вместо чистой ненависти промелькнуло что-то похожее на уважение. Тяжёлое, неохотное, но уважение.

— Пошли, — Вова схватил Риту за руку и потянул к лестнице.

Когда они поднимались, Рита обернулась. Турбо всё так же стоял перед Кощеем, один против всех, готовый принять любой удар. Он больше не был тем весёлым парнем, который трепался о любви. В этот момент в подвале остался мужчина, который наконец понял, чего стоит его слово.

На улице Вова молча довёл Риту до подъезда. Перед тем как она зашла внутрь, он остановил её:

— Дома сиди. Дверь на все замки. Я назад... Кощей этого просто так не оставит. Валеру там сейчас размажут, если не вмешаюсь.

Вова развернулся и почти бегом бросился назад к качалке. А Рита осталась стоять в тёмном подъезде, прижав ладони к горящим щекам. Глава закончилась тишиной, в которой эхом отдавался голос Турбо:
«Бей меня, Но я её отсюда заберу».

Песня: Кино- «рядом со мной»