Глава 2 || лишний стул.
Сходив в магазин и купив нужные продукты, о которых просила мама, Рита спокойно шла по холодным казанским улицам. Вдруг она увидела Турбо. Он стоял у подъезда и курил, но, заметив её, тут же бросил сигарету в снег, потушил её подошвой и пошел навстречу.
— Ритка! Чего же ты не сказала, что много покупать будешь? Я б помог! — сказал Турбо,
выхватывая у неё один пакет.
— Мне помощь не нужна, мне нормально. Поэтому пакет верни, — отрезала Рита.
— Не-а! Идем, до дома доведу, принцесса.
— Туркин, пакет отдай и иди куда хочешь.
— Я же сказал: нет, значит нет. Чего я, помочь не могу? А если Адидас потом предъявит? Мол, «сестру старшего не бережешь»... А мне этого не надо.
Турбо двинулся вперед, дав понять кареглазке, что пакет он не отдаст. Рита пошла за ним. Шагая чуть впереди, Турбо без умолку расспрашивал её обо всём: как дела
дома, не обижает ли кто...
— Туркин, мы можем идти молча? — не выдержала Рита.
— Кареглазка, ты чего? Я ж переживаю!
Но тут Рита резко вырвала пакет и пошла прочь. Турбо замер в шоке: он еще не видел, чтобы Рита так смело выхватывала вещи из его рук. Он не решился ни крикнуть, ни остановить её — просто стоял и смотрел ей в
спину пристальным, изучающим взглядом.
Когда Рита зашла в квартиру, она сразу почувствовала запах маминых пирогов, который мешался с едким табачным дымом. Отец и Вова заперлись на кухне и о чем-то спорили на повышенных тонах. Марат крутился в коридоре, пытаясь подслушать, но, завидев сестру, сразу напустил на себя важный
вид.
— Ритка, там папа на Вовку орет. Говорит, чтобы на завод шел, а Вова... ну, ты сама понимаешь.
Рита молча прошла на кухню, чтобы выложить покупки. За столом сидел отец, его лицо было багровым от гнева. Вова же сохранял пугающее спокойствие, которое он привез с собой из-под обстрелов.
— Хирург нам нужен в семье, а не бандит! — гремел отец. — Посмотри на сестру: она в Москву готовится, учебники зубрит. А ты? Снова по подвалам с этими оборванцами?
Вова промолчал. Он понимал негодование отца и все его претензии, но поделать с собой ничего не мог — он был таким, какой есть.
За праздничным столом было тесно, но уютно лишь до того момента, пока отец снова не завел разговор о будущем Вовы. Вова молча ковырял вилкой салат, глядя в тарелку виноватым взглядом, а Марат то и дело проверял время на часах, боясь опоздать на сбор.
Рита видела, как между родными людьми растет стена: их больше не объединял общий дом, теперь их разделяла улица, на которую братья рвались всей душой.
Пытаясь разрядить обстановку, мама поставила на стол бутылку дорогого алкоголя.
— Вова, рюмку давай, — скомандовал отец.
— Да нет, спасибо, не пью.
— Че, спортсмен, что ли?
Вова ничего не ответил. Мама тем временем суетилась, подкладывая сыну добавку, но он почти не прикасался к еде, поглядывая на кухонные часы. Марат сидел как на иголках, ловя каждое слово брата и игнорируя замечания отца о плохих оценках. Рита видела, как привычный домашний мир дает трещину: для братьев эти стены стали слишком тесными, а их «хорошая судьба» теперь пахла не мамиными пирогами, а морозным воздухом казанских подворотен.
Песня - Натутилус помпилиус / скованные одной цепью.