Как положено | Турбо

Валера так и не позвонил.

Первые сутки после дискотеки Алиса, проходя мимо телефона, стоящего в коридоре на кружевной салфетке на комоде, невольно замедляла шаг и бросала короткий взгляд на него. Казалось, что вот-вот и он зазвонит. Но этого не происходило. Телефон молчал.

На второй день она сидела в своей комнате, пытаясь подготовиться к уроку истории. Но мысли, как на зло, то и дело возвращались к тому разговору на крыльце Дома Культуры. Перед глазами навязчивыми картинками стояли его глаза, самодовольная ухмылка и сигарета во рту. Алисе даже захотелось покурить – затянуться сигаретой и выпустить в лицо этому Турбо, как он тогда сделал ей. Вернуть ему этот наглый жест.

Она злилась на себя, стучала карандашом по столу, пытаясь этим звуком убрать образ из головы. Но ничего не выходило. Злилась на него, часто моргала глазами. Злилась на всё вокруг.

– Ну, конечно, он же группировщик, – думала она, рисуя в уголке тетради маленькое сердечко, не задумываясь о том, что делает.

К третьему дню она почувствовала почти приятную пустоту, которая постепенно начала заполняться привычном ритмом жизни. Этому, скорее всего, поспособствовали жесткие репетиции в ансамбле, приуроченные к весеннему концерту в честь 8 марта, требующему идеальной синхронности. Ноги сильно ныли от бесконечных повторений, дыхание не восстанавливалось, но из головы наконец выпал Турбо.

Тогда она перестала прыгать к телефону, как только слышит звонок. Знала, что это, вероятно, звонят коллеги по работе папы, или маме звонит подружка с пятого подъезда. Ну, или Женя хочет обсудить книгу, которую они читают вместе.

Медленно, но верно, парень стал для неё обычным воспоминанием без всяких надежд. Она заставила себя поверить в то, что та искорка несколько дней назад была лишь приятным завершением танцев. Приняла решение вычеркнуть его из списка ожиданий, сосредоточиться на чем-то другом. Например, на идеальном прогоне движений в танце.

Сейчас, совершенно позабыв о недавних переживаний, касающихся Валеры, девушка идет по коридорам Дома Культуры. Разговаривается с одной из девочек с коллектива. Громко, звонко смеется с шутки, услышанной еще пару минут назад. Они идут в просторную раздевалку, где уже во всю шумит женский хаос. Занимают свое привычное место у большого зеркала.

Автоматическим, почти до идеала отточенным движением, Алиса переодевается в одежду для репетиций: облегающие черную футболку и такие же штаны, четко подчеркивающие ее стройную фигуру. Сосредоточенно разглядывает себя в зеркало, морально подготавливаясь к трудной репетиции. Ловкими движениями собирает волосы в аккуратный, плотный пучок на затылки.

– Девушки, к станку, ногу тянем, носок вперед, – четко командует хореограф Наталья Михайловна, нарушая идеальную тишину зала. Медленно проходит мимо девушек, постукивая пальцами о руку.

Первые движения у деревянного станка всегда приносили Алисе облегчение: батман фондю, плие, адажио... Медленные, отточенные движения заставляют сосредоточиться на правильной технике и выравнивании тела, проснуться и включиться в работу. Под кожей начинают оживать мышцы, связки растягиваются, мозг наконец-то переключается.

Светловолосая скользнула глазами по отражению присутствующих в зале.

– Надь, спину ровно держи, не горбись, – спокойно контролирует движения хореограф. – Поля, носок тяни!

Сегодняшняя репетиция обещает быть беспощадной. До весеннего концерта остаются считанные дни. Расслабиться времени не осталось, заменяясь жестокой надобностью в дополнительных прогонах всех номеров. Но это только радует Алису: выпадает идеальная возможность принять в голову только это, забыться, отдаться танцу.

После разминки и работы на станках, начинается труд над номерами. Первый, второй, третий...

К середине четвертого Алиса чувствует, что дышать становится тяжелее. Пот начинает тонкими полосами стекать по спине, мышцы горят, а в горле мешает противная сухость. Захотелось просто рухнуть на пол и пролежать так хотя бы пару минут. Но именно в этот момент начинает играть песня пятого танца – её любимого, где она стоит в самом центре. Силы, до этого казавшиеся исчерпанными, резко возвращаются.

Девушка выжимает из себя всё: каждый взмах руки, каждый прыжок, каждый поворот, каждое новое движение. Старается так сильно, что даже почти забывает, как её зовут.

– Алиса, стоп, – музыка резко прерывается, хореограф подходит к ней вплотную, кладет ладонь ей на лопатки. – Ты спешишь. Расслабься, прочувствуй музыку, отдайся ей.

Алиса сглатывает, кивает.

Время теряет счет. Час, полтора, два. Голова кружится, заполняется топотом десятков ног, криками Михайловны и звуком музыки. Тогда Алиса чувствует, что еще один прогон – и она просто упадет.

– На сегодня всё. Свободны, девушки. Жду вас в понедельник, – женщина устало опускается на свой стул. – Не забываем, что у нас с вами скоро концерт и на следующей репетиции будет полный, строгий прогон с костюмами. Не расслабляемся.

Впервые за долгое время в раздевалке ни звука. Девушки переодеваются молча: сил на сплетни и разговоры не осталось. Светловолосая с трудом натягивает на себя привычную одежду, пытаясь отдышаться.

Выходит из ДК только тогда, когда на улице уже опустилась ночная темнота. Свежий воздух ударяет в лицо, дает хоть немного сил на банальное существование.

До дома остается почти ничего. Один поворот, и девушка окажется на своей улице, пройдет пару-тройку знакомых дворов и, наконец, придет к своему подъезду. Но тишину внезапно прерывает знакомый голос, заставивший её сердце пропустить удар.

– Алиса!

Она не остановилась, даже не вздрогнула, понимая, кому принадлежит этот крик. Наоборот, крепче сжала сумку в руках, выпрямила спину, и прибавила шага, игнорируя боль в мышцах. Разговаривать с Валерой сейчас, после трех дней его высокомерного молчания и её пустых ожиданий, было последним, чего сейчас хотелось.

– Да бля, подожди ты! – шаги приблизились.  – Куда идешь?

Турбо догнал её за считанные секунды. Примазался рядом, оглядел её с ног до головы и одобрительно хмыкнул.

– Не «куда», а «откуда», – поправляет его девушка, так и не отвечая на сам вопрос. Даже не смотрит на него.

– Откуда идешь? – исправляется, ничуть не смущаясь.

– С репетиции. Чего тебе, Турбо? – Алиса резко тормозит, поворачивается к нему, сводя брови к переносице.

Парень тоже останавливается. Ловит её взгляд, улыбаясь так довольно, будто его забавит злость светловолосой.

– Что за репетиция? А-а-а, ты у нас в ДК танцуешь? Мило.

– Я еще раз повторяю, чего тебе надо? Иди куда шёл.

– А, может, я к тебе шел? – чуть склоняет голову набок.

– Не стоит, иди ищи кого-то другого. А меня, будь добр, избавь. Всего доброго.

Алиса только разворачивается, намереваясь уйти, но не успевает сделать и шага. Сильная рука Турбо хватает её за запястье.

– Я не догоняю, а что я сделал-то? Нормально раньше общались, че за концерты?

Алиса дергает рукой, вырываясь из хватки. Тяжело дышит, чувствуя, как внутри с каждой секундой всё выше и выше поднимается недовольство.

– Валера, я не хочу с тобой разговаривать. Я устала, хочу домой, и мне абсолютно плевать, что ты от меня хочешь. Дай мне дойти до дома в тишине, – твердо, глядя прямо в глаза.

– Давай провожу, – кивает головой вперед, игнорируя нежелание девушки общаться с ним.

– Давай ты себя проводишь в противоположную сторону, м?– Алиса отворачивается и быстрым шагом, который еще чуть-чуть и превратится в бег, уходит прочь.

Валера только хмыкает, игнорируя её слова. Чтобы он хоть когда-то послушал и отказался от того, что он хочет? Да ни в жизнь.

Поэтому он просто плелся следом до самого дома девушки, сохраняя дистанцию в пару шагов. Он не торопился, не пытался догнать. Только шел вперед.

Уже возле подъезда Алиса наконец оборачивается с полной готовностью сорваться и наговорить таких гадостей, что у Валеры уши в трубочку свернутся. Но её останавливает спокойное выражение лица Валеры.

– Алиса, – голос теряет те наглые нотки, ту самоуверенность, что так раздражает девушку. – Постой ты, давай поговорим. Хватит выделываться.

Она молчит. Валера делает жест рукой, приглашая сесть на скамейку под подъездом.

– Давай, присядем, – кивает.

Злость внутри, еще недавно кипевшая во всём теле, начинает медленно остывать. Что-то или в его спокойном взгляде, или в выражении лица, или в адекватном тоне, заставляет пересмотреть свое поведение. Алиса подходит к лавочке, садится на самый край, стараясь сохранить между ними как можно больше свободного пространства. Турбо, будто прочитав её мысли, игнорирует надежды. Садится как можно ближе, чтобы его колено мягко коснулось её ноги.

Валера достает из кармана куртки пачку сигарет, привычным движением вытягивает одну из самого центра и прикуривает. Долго тянет.

– Слушай, – начинает чуть хрипловатым голосом от долгой затяжки сигаретой. – Я, если что, не просто так за тобой гоняюсь. Меня тут Зима запряг у тебя про Катю спросить.

Светловолосая приподнимает бровь.

– Что именно?

– Ну, там, нравится ли ей Зима, хочет ли она с ним встречаться... И в таком духе.

– А он сам не видит? Катя только о нем и говорит в последнее время, – улыбка невольно трогает губы.

– Алис, ты как будто не знаешь пацанов. Ему все прямо нужно, на блюдечке вынести.

– Скажи ему, пусть предлагает ей встречаться. Она не откажет. Зима ей очень нравится.

Валера искренне улыбается. Кивает, откидывается на спинку скамейки. Молчит секунду.

– Ты права. Спасибо, передам.

Слово за слово, вскоре, они перешли в неспешный разговор. Та неловкость, царившая между ними еще полчаса назад, медленно пропала, как и злость Алисы. Они говорили о Кате и Вахите, о том, как они хорошо смотрятся вместе, как здорово, что у них всё складывается. После этого тема плавно перетекла на их район – обсуждение каждого интересного места здесь, самые громкие сплетни народа и пару рассказанных историй. Валера сам не заметил, как рассказал о Универсамовских, о том, как они ему близки, о том, как он вообще стал группировщиком. Говорил с такой теплотой, что на лице светловолосой невольно вырисовалась мягкая улыбка. Она, в свою очередь, поделилась новостью о предстоящем концерте 8 марта в ДК. Рассказала о подготовке, о том, какая тяжелая сегодня была тренировка, как волнительно она ждет этого дня. И только кивнула, когда Турбо пообещал прийти и посмотреть на неё красивую.

Час пролетел так приятно, что стал незаметным. Время от времени Алиса заливалась звонким смехом, а Турбо только широко улыбался, наслаждаясь моментом, когда он может без проблем рассмотреть её лицо. И эту улыбку, и сияющие голубые глаза, и розовые губы. Кажется, он запомнил эту картину надолго.

– У тебя такая улыбка... Красивая, что-ли, – снова не в тему говорит Турбо, нагло разглядывая то, как та самая улыбка становится только шире. Говорит эти слова почти ласково, неестественно.

Приятное тепло от комплимента разливается по телу. Алиса медленно смягчилась.

– Мне приятно, Валера, – кивает. – Спасибо.

– Алиса, а ты знаешь, где у нас самое вкусное мороженое продается? – светловолосая поднимает брови в удивлении.

– Нет. Зачем тебе?

– А я знаю, – хитро прищуривается. – Хочешь, покажу? Завтра. В пять.

– Валер, ну какое мороженое. Особенно с тобой, – с легкой иронией пожимает плечами.

– Что значит «со мной»?

– Ну, ты не обижайся, конечно... – игриво поджимает губы.

Валера хмурится, готовый услышать очень грубый отказ. Но вместо этого Алиса только начинает смеяться.

– Ха-ха... Да ладно, пошли. Но только, если это и правда будет лучшее мороженое в моей жизни.

– Договорились, – довольно тянет Валера, пробегаясь по лицу напротив. – Зайду завтра за тобой.

– Хорошо. А наша эта прогулка – это же по-дружески, да? – уточняет.

– Конечно.

Алиса улыбается. Понимает, что парень врет.

– Тогда до завтра, Валера.

– До завтра, Алиса.

После ухода девушки, Турбо не поспешил пойти домой. Он остался сидеть на лавочке. Достал еще одну сигарету, скурил её до фильтра, глядя на дверь подъезда.

***
Днем ранее

Этот день для Турбо, Зимы и Черепа обещал стать очередным выполненным пунктом в списке главных дел Универсамовских, который приведет их к новым заработанным деньгам. Путь лежит к главному заводу города – тому самому, где Кащеевы мужики постарались навести такой ужас, что в последние дни вся Казань трубит об этом.

У проходной завода, в тесной каморке, сидит толстый охранник в форме. Который, при виде трех парней, смог только промямлить что-то невнятное вслед. Провел по ним взглядом, но так и не решился выйти, видимо, опасаясь за свою жизнь.

– И где кабинет этого долбоеба? – громко спросил Череп, не стесняясь в выражениях.

Зима оглядывается, сканирует глазами все помещение, останавливаясь на одной из дверей, на которой красуется красная табличка с надписью:

« Директор
Кудашев Дмитрий Каримович
Время работы:... »

– Вот, – тычет пальцем и ускоряет шаг.

Череп, согласно их планам, остался на шухере, около двери. Только прислонился всем телом к стене рядом и стал прислушиваться. Остальные парни, не стуча, распахивают дверь.

Дмитрий Каримович сидит за своим столом, заваленном стопками бумаг: важных документов и тех самых записок, оставленных по заводу в течении недели. Он поднимает голову, равнодушно смотрит на пришедших.

– Я занят, – коротко бросает и опускает взгляд обратно, даже не меняя позу. – И, если что, посторонним, без записи, вход сюда воспрещен. Будьте добры закрыть дверь с обратной стороны.

– Кудаш, если продолжишь так мыслить, у тебя и дальше на заводе будет пиздец, – говорит Турбо, захлопывая за собой дверь. – А мы, всё же, пройдем. У нас дело есть.

Мужчина хмурится, складывает руки на столе, сцепляя их в замок. Парни бесцеремонно присаживаются напротив, на стулья для посетителей.

– Какое дело вы, молодые люди, можете иметь к государственному предприятию? – сухо. – Может, вы замешаны в том, что у нас происходит? В таком случае, прямая дорога вам в местное отделение милиции для чистосердечного признания.

– Дмитрий Каримович, – начинает Вахит. – Мы-то никакого. Но мы, считай, ваш единственный шанс это остановить.

Директор скептично обводит глазами пришедших, останавливаясь на ссадинах на лице.

– Вот оно как. Очень самоуверенно. Благодарю, мы в помощи маргинального слоя населения не нуждаемся, – отводит взгляд в сторону. – У нас милиция для этого есть, а не мотальщики.

– Сомневаюсь, Кудаш. – парирует Валера, подаваясь вперед. – Менты тебе не помогут, это точно. Боятся. Да и законы тут твои не фурычат. А у самого тебя, явно, кишка тонка.

– Подбирай выражения, парень. Допустим, и что вы предлагаете, благодетели?

– Мы с «Универсама». В твоем распоряжении может быть наша крыша и все наши пацаны. Ни одна крыса сюда не проскочит, нос не просунет. Естественно, не бесплатно.

Мужчина громко, театрально усмехается, откидываясь на спинку кресла.

– С вами дело иметь – еще больше в убыток уйду. Вы же бандиты. С чего я могу вам доверять? Где гарантия, что вы меня сейчас по голове не ударите и не украдете тут все?

– С того, что у тебя больше нет выбора. Это и есть наша гарантия.

– Универсамовские не кидают тех, кто с нами в доле. Слово пацана.

– Слово пацана, молодые люди, действует только у вас на улице. Тут – увольте.

Кудашев переводит взгляд на небольшую рамочку с фотографией. Там, широко улыбаясь, прямо на мужчину смотрит светловолосая девчонка в розовенькой футболке. Его дочь. Алиса. В сознании мгновенно вспыхивает последняя записка, которую он нашел в кармане своей куртки в субботу:

«Передавай привет Алисе. Скоро очередь дойдет и до неё. Время тикает...»

Ледяной пот проходится по спине. Кудаш тяжело вздыхает.

– Старший у вас есть?

– Есть.

– Приведите его сюда.

____________

Как дела?

Тгк: венеракс (можно найти по нику vveneraxs или по ссылке в описании моего профиля в ваттпад)

Не забывайте писать комментарии и ставить звездочки – тогда главы будут выходить гораздо чаще!!