Финал.
Николь резко отстранилась, тяжело дыша и глядя на Филиппа широко раскрытыми, полными ужаса глазами.
— Что ты делаешь?.. — прошептала она, прижимая пальцы к губам, которые всё еще горели от чужого прикосновения. — Не надо, Филипп. У меня есть Валера. Ты же знаешь...
Филипп медленно опустил руки, его лицо исказилось от смеси стыда и горечи. В этот момент он выглядел не как бандит, а как человек, который поставил на кон всё и в одночасье проиграл. Он понимал, что этот порыв только что разрушил то доверие, которое они успели выстроить за это время.
— Прости... — глухо бросил он, отводя взгляд.
Это было последнее, что услышала Николь. Она развернулась и со всех ног бросилась прочь, не оглядываясь. Прохладый воздух бил в лицо, но внутри всё полыхало.
Её разрывали противоречивые эмоции. Раньше она старалась игнорировать маленькие тревожные звоночки со стороны Филиппа, его слишком долгие взгляды, готовность всегда оказаться рядом, его странную заботу. Она списывала это на дружбу. Но сейчас, когда он переступил черту, её накрыла волна злости.
Злость на него, за то, что наверняка зная, как сильно она любит Валеру и через какой ад они прошли, он позволил себе этот жест. Злость на саму себя, за то, что в ту секунду она просто растерялась, поддавшись чужой боли, и на мгновение забыла, кто она и кому принадлежит её сердце.
***
С того проклятого дня прошло два с половиной месяца. Филипп исчез из её жизни так же стремительно, как и появился, они с Кириллом решили временно съехать на другую квартиру. Брат всё еще таил обиду на Николь за то, что она обрезала все ниточки, связывавшие его с Олей, не зная, что сестра лишь охраняла девушку от всего этого криминала.
Оля приходила к ним каждый день. Реабилитация шла медленно, но уверенно. У Туркина была потрясающая динамика, он уже мог самостоятельно стоять на ногах, хотя каждый шаг всё еще давался ему через нечеловеческое усилие и капли пота на висках в прямом смысле.
Конечно, в первый же день, как только чувствительность вернулась в полной мере, Валера попытался пойти. Гордый и упрямый, он оттолкнул опору и тут же рухнул на пол. На удивление, он не сорвался, лишь сжал зубы и коротко выругался, в его глазах больше не было отчаяния, только уверенность и цель. Почти каждый вечер они с Николь выходили в парк. Валера поначалу ворчал, что ему зашкварно, когда девчонка толкает коляску, но в конце концов сдавался под ласковым, но твердым взглядом Николь.
Новости из Казани доходили редко и были странно спокойными. Вова, Марат, Зима, Кощей и Фитиль явно не спешили возвращаться в родные дворы. Германия неожиданно дала им то, чего не было дома, шанс на тишину и спокойную жизнь. Парни загорелись какой-то безумной идеей общего бизнеса, постоянно пропадая на встречах. А Кира и Лёша... они стали неразлучны. Николь порой ловила себя на доброй улыбке, глядя на то, как стремительно и искренне расцветают их отношения.
В один из обычных солнечных дней в дверь раздался знакомый звонок. Николь, знавшая что в это время приходит Оля, крикнула Марату, чтобы тот открывал, а сама зашла в гостиную. Валера сидел в коляске у окна, задумчиво глядя на улицу.
— Оля пришла, — тихо сказала Николь. Она подошла сзади, мягко положила ладони ему на плечи и прижалась щекой к его макушке.
— Да я понял уже. К нам в это время только она и заходит, — усмехнулся парень. Он накрыл её ладони своими, а затем резким, уверенным движением развернул коляску к ней.
Не давая ей опомниться, Валера потянул Николь на себя, усаживая к себе на колени.
— Как же я хочу домой, Северова... — прошептал он, зарываясь носом в её волосы и вдыхая родной аромат. — Не в ту Казань, где вечные проблемы. А просто в наш дом. Где нет больничных запахов и этих колес под задницей.
Николь вздрогнула и порывалась встать, раньше он никогда не позволял себе такой близости в присутствии других, боясь показаться слабым или доставить ей неудобство из-за своего состояния. Но его хватка была неожиданно сильной и надежной. В этом жесте было столько собственнического тепла, что Николь наконец расслабилась, позволяя себе просто быть любимой.
— Скоро, Валер, — прошептала Николь, крепче обвивая его шею руками. — Совсем скоро это все закончится.
— А вы, я вижу, уже меня ждете? — послышался мягкий голос Оли.
Она вошла в комнату вместе с Петей, который, едва завидев Эмилию, тут же умчался с ней вглубь квартиры. Однако вид девушки насторожил Николь. Несмотря на еще теплую погоду, на шее Оли был плотный шарф, вместо привычного легкого халата, кофта с длинными рукавами, скрывающими запястья, а лицо казалось непривычно измученным и бледным.
— Конечно, ждали, — отогнала тревожные мысли Николь, поспешно слезая с колен Валеры. — Я вас оставлю, пойду детей накормлю.
На выходе из гостиной Николь едва не сбили с ног дети, устроившие догонялки.
— А ну стоять! — вовремя скомандовала она, и маленькие проказники синхронно замерли. — Меняем курс и марш на кухню. Время завтрака.
— Я не хочу кашу! — Эмилия насупилась и демонстративно сложила руки на груди, копируя позу брата когда ему что-то не нравится.
— Каша полезная, мне мама её каждый день дает, чтобы я сильным был, — заступился за еду Петя, за что тут же получил испепеляющий взгляд от маленькой принцессы.
— Давайте так, вы съедаете всё до последней ложки, а я даю вам по конфете и прошу Марата погулять с вами в парке? — Николь знала беспроигрышный вариант, дети обожали гулять с Маратом, который, в свою очередь, ворчал, но всегда придумывал для них веселые игры. — Договорились?
Петя и Эмилия переглянулись, кивнули и вприпрыжку побежали мыть руки. Николь, уже предвкушая недовольное лицо Марата, направилась следом. Разложив кашу по тарелкам и налив сладкий чай, она убедилась, что дети мирно едят, и с чашкой кофе вернулась в гостиную. Там обстановка была напряженной, Оля что-то настойчиво доказывала Валере.
— Вставай, Валера. Хватит себя жалеть, — Оля устало опустилась на диван рядом с Николь, но взгляд её был твердым. — Давай, поднимайся.
Николь непонимающе переводила взгляд с медсестры на парня. Валера, сжав зубы так, что на щеках заходили желваки, медленно оперся на подлокотники и рывком поднялся. Его тело едва заметно подрагивало от напряжения, но он стоял.
— А теперь иди, — кивнула Оля.
Николь затаила дыхание. Она хотела вскочить и поддержать его, но Оля мягко придержала её за руку, давая знак не вмешиваться.
— Да не могу я! Колени как ватные! — огрызнулся Валера, смотря на Олю как на сумасшедшую.
— Можешь. Мозг помнит, как это делать, просто отдай приказ, — спокойно стояла на своем Ольга.
Валера замер. Он смотрел перед собой, на ковер, словно на край пропасти. Его кулаки сжались до белизны в костяшках. Он сделал глубокий, рваный вдох и медленно, с видимым усилием, оторвал правую ногу от пола. Стопа опустилась в тридцати сантиметрах впереди. Весь его корпус качнулся, ловя равновесие. Следом, левая. Это не была легкая походка, это была словно борьба с собственной гравитацией.
Еще один шаг, рваный, тяжелый... И на четвертом шаге мышцы, еще не привыкшие к такой нагрузке, подвели. Валера тяжело рухнул на колени, но не на коляску, а на пол уже сам.
Николь радостно вскрикнула и в мгновение ока оказалась рядом, отдав кружку с кофе Оле.
— Ты смог! Валер, ты сам прошел полкомнаты! — Она упала на колени напротив него, обхватывая его лицо ладонями. Глаза девушки светились счастьем, по щекам бежали слезы облегчения. — Ты правда это сделал!
— Что могу сказать... — подала голос Оля, поднимаясь с дивана. В её глазах на мгновение промелькнула грусть, смешанная с гордостью. — Моя помощь вам теперь не особо нужна. Костыли в руки, и начинай расхаживаться. Сначала по стенке, потом по комнате, а там, глядишь, и сам сможешь смело шагать по улице.
Николь бережно помогла Валере сесть обратно в коляску, её сердце всё еще бешено колотилось от радости за его первые шаги. Она уже открыла рот, чтобы искренне поблагодарить Олю, но не успела, входная дверь с грохотом хлопнула, сотрясая стены квартиры. В гостиную, тяжело дыша, ворвался отец. Лицо его было бледным, а во взгляде читалась тревога, которую Николь не видела у него годами.
— Пап? Что-то случилось? — Николь мгновенно напряглась, заметив, как следом за отцом в комнату один за другим заходят парни. Вова, Кощей, Зима, Фитиль и Леша с Кирой. Воздух в помещении мгновенно стал тяжелым и душным.
— Марат, забери малых. Идите в парк, быстро, — бросила Николь, не оборачиваясь. Она видела, как Марат неуверенно перевел взгляд на Вову. Адидас едва заметно кивнул, подтверждая приказ девушки.
Когда дверь за детьми захлопнулась, в комнате воцарилась звенящая тишина. Отец тяжело опустился на стул напротив Валеры.
— Завтра утром нужно вылетать в Казань, — глухо произнес он. — Стальной объявился. Всё это время в городе было далеко не так гладко, как нам доносили нам.
— Парни из группировок начали пропадать без вести, — продолжил Кощей, нервно хрустя пальцы. — Причем не только из Универсама. Гребут всех подряд. Хади-Такташ, Чайники, Киноплёнка... Город превращается в братскую могилу.
— А сегодня мы получили прямое сообщение от Стального, — голос Вовы прозвучал как сталь. — Он поставил ультиматум, если хотим, чтобы хоть кто-то из наших остался в живых, мы должны вернуться. У него в заложниках и дети, и женщины, и те пацаны, что не успели залечь на дно. Он играет по-крупному.
Николь почувствовала, как по спине пробежал холодок. Возвращение на родину, которое казалось далеким и туманным будущим, внезапно стало суровой необходимостью завтрашнего дня. Она посмотрела на Валеру, он сжал подлокотники коляски так, что костяшки побелели. В его глазах вспыхнул знакомый опасный блеск.
— Значит, он хочет войны на своих условиях? — Николь медленно выпрямилась, её взгляд снова стал холодным и расчетливым. Она приложила палец к губам, обдумывая что-то, что только что пришло ей в голову. — У меня есть идея... План, который Стальной точно не ожидает.
Все присутствующие замолчали, глядя на неё. Та нежность, что блестела в глазах буквально десять минут назад, испарилась. Взгляд Николь стал холодным, как у отца в лучшие годы.
— Подробности узнаете на месте, — твердо повторила она, глядя отцу прямо в глаза. — Пап, дай команду своим людям. Пусть выезжают всеми доступными путями, мелкими группами. Мы возвращаемся, чтобы поставить точку в этой истории.
Мужчины переглянулись. В их глазах читалось удивление, но лишних вопросов задавать не стали.
Спустя час, когда план вылета был утвержден, Оля собралась уходить. Проводив новую знакомую до двери и пообещав привести Петю домой, Николь вышла на балкон. На улице стояла середина сентября, но погода была непривычно тёплой, без намека на осеннюю прохладу. Она зажгла сигарету, глядя, как серый дым растворяется в лучах заката. Позади тихо скрипнула балконная дверь. Николь обернулась и увидела знакомую фигуру, Вахит прислонился к косяку, пряча руки в карманах.
Зима молча встал рядом, глядя вниз, во двор. Там, в свете фонарей, Марат весело носился за Эмилией и Петей, которого Оля оставила еще немного поиграть под присмотром Марата. Вахит достал сигарету и закурил, долго не решаясь начать разговор.
— Ты это... прости меня, — вдруг глухо произнес он, поворачиваясь к девушке. Его голос звучал непривычно неуверенно. — Я долго злился, всё внутри кипело. Но я ведь понимаю, что ты не виновата в её смерти. Настя сама сделала этот выбор. Она тебя ценила.
Николь поджала губы, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Выпустив густую струю дыма, она медленно кивнула.
— И ты меня прости, Вахит. Я тебе тогда в больнице лишнего наговорила. Слишком больно было.
— Думаю, она бы не хотела, чтобы мы вот так... как собаки цепные, — добавил Зима, глядя в темнеющее небо, словно надеялся увидеть там ответ.
Николь затушила окурок в пепельнице и, помедлив секунду, положила руку ему на плечо в искреннем дружеском жесте.
— Не держи зла на нас с Валерой. Пожалуйста, — она заглянула в его глаза и увидела в них глубокую печаль. — Можешь злиться на меня, если хочешь, но не на него. Туркин не виноват, что полюбил такую, как я. Ему и так досталось.
Вахит неожиданно весело усмехнулся, он по-свойски приобнял Николь за плечи, притягивая к себе. Девушка замерла от неожиданности. Она знала, что Зима редко проявляет нежность к кому-то, кроме самых близких, так он обнимал только Настю и Киру.
— Да не держу я зла, Северова, — через пару секунд он отстранился, похлопав её по плечу. — Хватит драмы. Ещё на свадьбе вашей вместе с Турбо отжигать буду, так и знай. Попробуйте только не пригласить.
Он подмигнул ей и вышел обратно в комнату. Николь осталась на балконе одна, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Обернувшись к стеклянной двери, она увидела Валеру. Он сидел в своей коляске прямо напротив окна и улыбался, открыто, тепло и понимающе. По его взгляду было ясно, он всё видел и всё слышал.
Николь уже собиралась шагнуть с балкона к Валеру, но её движение прервал резкий женский крик. Обернувшись, она похолодела, по пустой улице, задыхаясь от бега, неслась Оля . Она отчаянно махала руками Марату, призывая его немедленно уходить домой, но парень, увлеченный игрой с детьми, казалось, совсем её не слышал.
— Марат! — что есть силы закричала Николь, едва не переваливаясь через перила балкона. — Быстро домой! Бегом!
Марат вскинул голову и, заметив бегущую Ольгу, за которой тенью следовал рослый мужчина, мгновенно всё понял. Подхватив испуганных Эмилию и Петю на руки, он рванул к подъезду. Николь пулей вылетела в гостиную, но квартира встретила её тишиной, парней уже не было.
— Где все?! — в панике выдохнула она, оглядывая пустую комнату. Валера, заметив её бешеный взгляд, сразу подобрался, чувствуя, что случилась беда. — Только не говори, что они ушли!
— Минуты две назад ушли дела последние решить, — нахмурился парень, пытаясь развернуть коляску.
Николь подлетела к нему и упала на корточки, мертвой хваткой вцепившись в его руку. В этот момент с грохотом хлопнула входная дверь, и послышался топот нескольких пар ног.
— Посиди с детьми здесь. Пожалуйста, Валер, без лишних вопросов! — взмолилась она, глядя ему прямо в глаза.
— Нет! Я не оставлю тебя там одну! — Валера попытался встать, его лицо исказилось от напряжения и боли.
— Прошу тебя, ради них... — Николь кивнула на дверь, за которой послышались детские всхлипы. Она увидела, как в глазах Туркина борьба сменилась тяжелым согласием. Он понимал, сейчас он не боец.
Марат завел задрожавших от страха детей в комнату, быстро обменялся взглядом с Валерой и молча вышел, закрывая за собой дверь. Николь кратко, почти невесомо поцеловала любимого в лоб и выбежала в коридор.
Она едва успела распахнуть входную дверь, как на лестничную площадку влетела запыхавшаяся Оля. Девушка, не раздумывая, нырнула за спину Николь, ища защиты. Николь инстинктивно выставила руку вперед, закрывая подругу собой.
В следующую секунду из полумрака подъезда на свет вышел преследователь. Это был высокий, широкоплечий мужчина с уродливым шрамом, пересекающим щеку. Его взгляд был пустым и холодным, как у убийцы. Николь сразу поняла, дела плохи. Незнакомец был ростом с Валеру, а его мощная фигура не оставляла сомнений в физической силе. Марат, стоявший рядом с Николь, напрягся всем телом, но было очевидно, против такого парня в одиночку ему не выстоять.
— Жену мне мою с сыном отдайте, — голос мужчины был низким, из-за чего казался угрожающе грубым. — Иначе я сам их заберу. Силой.
— Марат, — едва слышно шепнула Николь парню, не сводя глаз с незваного гостя. — Иди. Звони Кириллу.
Повторять дважды не пришлось. Марат мгновенно скрылся в глубине квартиры, оставляя Николь один на один с нарастающей угрозой.
— Просто так я их не отдам, — начала тянуть время девушка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы сначала докажите, что она действительно ваша жена. Сами понимаете, время сейчас неспокойное...
Договорить она не успела. Мужчина в одно мгновение преодолел разделявшее их расстояние и мертвой хваткой вцепился в шею Николь. Воздух в легких закончился, перед глазами поплыли черные пятна. Девушка проклинала себя за то, что оставила пистолет в комнате, сейчас он был ей жизненно необходим.
Оля, знавшая, на что способен её муж в ярости, истошно закричала. На этот крик из кухни выскочил Марат, сжимая в руке кухонный нож, а следом, придерживаясь за стенку, показался Валера. Несмотря на бледность и слабость, он упрямо двигался вперед.
— Валера, нет! Назад! — прохрипела Николь, тщетно пытаясь разжать железные пальцы на своем горле.
— О, глядите-ка, еще один защитник выискался, — оскалился мужчина.
Он смерил презрительным взглядом пошатывающегося Валеру, который, пересилив слабость, встал перед Олей, закрывая её своим телом. Марат замер в нерешительности, не зная, как подступиться с ножом.
— Ну, сейчас я и с ним разберусь.
Мужчина с силой отшвырнул Николь в сторону дверного проема. Она впечаталась в стену на лестничной клетке, сильно ударившись затылком. В ушах зазвенело, мир на мгновение погас. Но звуки борьбы и истошный плач ребенка заставили её через силу подняться на ноги.
Сквозь пелену в глазах она увидела, как Валера с рассеченной бровью пытается удержаться на ногах, преграждая путь агрессору. Но силы были слишком неравны, мощным ударом мужчина откинул парня в угол комнаты. Марат бросился на помощь, пытаясь достать противника ножом, но тот ловко перехватил запястье парня, ударил его под дых и швырнул прямо на Валеру. Оба парня осели на пол, не в силах подняться.
— Нет! — Николь ворвалась в квартиру. Мужчина уже навис над забившейся в угол Олей, в его руке хищно блеснуло лезвие отобранного у Марата ножа.
— Если ты не идешь со мной, значит, живая отсюда не выйдешь, — процедил он, занося руку.
В отчаянии Николь рванулась вперед и со всей силы нанесла точный удар ботинком в колено мужчины. Сустав хрустнул, противник взвыл от неожиданности и отшатнулся, что дало Николь возможность закрыть собой Олю.
— Ну всё, дрянь, хватит с меня! — прорычал он, выпрямляясь и надвигаясь на девушек, словно разъяренный бык.
— Что это ты на девчонок с ножом прыгаешь? — раздался в дверях ледяной, пугающе спокойный голос. — На меня попробуй.
Мужчина резко обернулся. В дверях стоял Кирилл. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.
— А ты еще кто такой, черт возьми?
— Смерть твоя, если свалить не успеешь, — усмехнулся Кирилл.
Он не стал ждать ответа. В два шага сократив дистанцию, Кирилл резким движением выбил нож. Завязалась драка. Первый удар пришелся мужчине в челюсть, второй в корпус. Но незваный гость оказался крепким орешком и начал огрызаться, нанося ответные удары.
Николь и Оля застыли. Одна от бешеного адреналина, вторая от глубокого шока. Оцепенение спало, когда Николь заметила, что Кирилл, несмотря на свою подготовку, начинает выдыхаться, а противник лезет во внутренний карман куртки. Не теряя ни секунды, она бросилась в гостиную.
Пальцы лихорадочно шарили по полке, пока наконец не коснулись холодного, тяжелого металла. Николь со щелчком сняла предохранитель и выскочила в коридор. Она прижала дуло пистолета прямо к позвоночнику мужчины, который в этот момент замахнулся для решающего удара.
— Замри, — выдохнула она.
Тот мгновенно одеревенел, почувствовав холод стали на своей спине. Медленно, дюйм за дюймом, он поднял руки вверх.
— Пошел вон, — Кирилл сплюнул кровь и вытер разбитую губу. — Если жить хочешь. И ключи от квартиры на пол брось.
Мужчина несколько секунд стоял неподвижно, тяжело дыша. Наконец, он медленно залез в карман, достал связку ключей и швырнул их Кириллу. Тот ловко перехватил их в воздухе.
— Уходи. И чтобы я тебя в этом районе больше не видел, — Кирилл опасно улыбнулся.
Бросив последний, полный ненависти и бессилия взгляд на Олю, мужчина молча вышел за дверь, скрывшись в темноте подъезда.
Николь, услышав, как внизу гулко захлопнулась подъездная дверь, обессиленно выронила пистолет. Металл со звоном ударился об пол, а девушка уже бросилась к Валере, рядом с которым на корточках сидел потирающий ушибленный бок Марат. Николь упала на колени, заглядывая в глаза любимому. Валера сидел, привалившись к стене, его дыхание было тяжелым, а взгляд полным невыносимой горечи.
— Я не смог... — глухо выдавил он, отводя глаза. — Снова бесполезный.
— Турбо, да приди ты в себя! — не выдержал Марат, всплеснув руками. — Ты до этого и двух шагов без чужой помощи сделать не мог, а тут сам из комнаты вышел, когда заваруха началась! Да я бы на твоем месте вообще с места не сдвинулся, а ты на него попер!
— Он прав, Валер, — мягко подтвердила Николь, жестом указывая Марату на дверь спальни. Парень быстро сообразил, что детям сейчас не стоит видеть эту сцену, и скрылся за дверью. — Попробуй встать. У тебя получится.
Николь поднялась и протянула Валере ладони. Он секунду медлил, глядя на её тонкие пальцы, а затем решительно вложил свою руку в её, другой уперся в стену и, стиснув зубы, медленно поднялся. Как только он обрел равновесие и твердо встал на ноги, он тут же притянул Николь к себе, сминая её в крепких, почти отчаянных объятиях. В этом жесте было всё, и страх потерять её, и дикое облегчение.
Прижимаясь щекой к его груди, Николь услышала, как в другом конце коридора разгорается новый скандал. Кирилл стоял над Ольгой, и искры между ними можно было почувствовать не находясь рядом. Николь хотела было увести Валеру, но любопытство и боль за Олю заставили её замереть.
— Да что с тобой не так?! — прорычал Кирилл, его желваки ходили ходуном. — Зачем ты делаешь из меня идиота? Ты же видела, кто пришел за тобой! Ты понимаешь, во что вляпалась?!
— Заметь, я из тебя идиота не строила, ты прекрасно справился с этим сам, — голос Оли дрожал, но она не отступала ни на шаг, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам всё разрушил ещё тогда!
— Что?! — Кирилл зло усмехнулся, шагнув к ней вплотную. — Как это я разрушил? Тем, что ты не додумалась своей красивой головой просто поговорить со мной?!
Он почти выкрикнул это, ткнув пальцем в сторону её виска. Это стало последней каплей. Оля резко оттолкнула его руку и, вложив в удар всю свою многолетнюю обиду, дала ему звонкую, хлесткую пощечину. Кирилл замер, его лицо медленно багровело.
— Не смей даже трогать меня, Северов! — выдохнула она, и в её голосе было столько яда и боли, что Николь невольно вспомнила их первые стычки с Валерой. — Если ты был не в состоянии объяснить мне всё тогда, если ты позволил Алине решать за нас, в этом только твоя вина! Сейчас уже поздно что-то менять. У меня другая жизнь, и ты в ней лишний.
Оля бросила на него последний, полный презрения и слез взгляд и стремительно ушла в комнату к сыну. Кирилл, глядя ей в след, в ярости ударил кулаком в стену.
— Ну и дура! — крикнул он ей вдогонку, хотя в его голосе слышалось не столько злость, сколько полное, сокрушительное бессилие.
— Да, ты, конечно, говорила, что они когда-то были вместе, — задумчиво протянул Валера, наблюдая за закрывшейся дверью. — Но, судя по искрам в коридоре, даже спустя годы они всё еще по-настоящему любят друг друга.
— И мне кажется, я зря сомневалась в Кирилле, — вдруг осознала Николь, чувствуя укол вины. — Пойду поговорю с ним.
Она нежно заглянула Валере в глаза, коснулась его губ мягким поцелуем и помогла ему удобнее устроиться на диване. Оставлять его сейчас одного на ногах было еще опасно. Убедившись, что он в порядке, Николь направилась на кухню, где в тяжелой тишине скрылся брат.
Кирилл сидел на подоконнике, нервно затягиваясь сигаретой. Николь молча забралась рядом, подтянув колени к подбородку, как они делали сотни раз в детстве. Тогда, в старой казанской квартире, подоконник был их единственным местом сбора, где можно было часами болтать обо всем на свете или просто молчать в унисон.
— Кто такая эта Алина? — негромко спросила Николь, разглядывая резкий профиль брата в сумерках.
— Мелкая, ты же сама не хотела, чтобы мы общались? Вот и не лезь! — огрызнулся Кирилл, но в его голосе слышалась не злость, а скорее загнанная в угол боль.
— Нашел кого пугать, — усмехнулась Николь, не отводя взгляда. — Ты же любишь её до сих пор, Кир. До безумия любишь.
На этих словах брат резко повернулся к ней. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то первобытное, беззащитное. Николь поняла, попала в самую цель.
— Вот видишь. Рассказывай. Я помогу, чем смогу, — она потянулась к его карману, достала сигарету и прикурила от его же зажигалки.
Кирилл долго молчал, глядя на тлеющий огонек. Наконец, он заговорил, сухо, словно выталкивая слова через силу.
— Подруга моя бывшая, близкая. Ты её пару раз видела в компании, когда мелкая совсем была. Любила меня до чертиков, до одержимости... Только вот чувства никогда не были взаимными. А когда узнала, что я выбрал Олю, а не её окончательно с катушек съехала. Я боялся, что она что-то выкинет, но и подумать не мог... Только через год после "смерти" Оли я узнал, что эта дрянь ей наговорила.
Николь услышала, как под пальцами Кирилла с хрустом треснул старый пластик подоконника.
— Где сейчас эта Алина? — спросила она, обнимая свои колени.
— В Казани, — выдохнул Кирилл, спрыгивая на пол. — Плетет свои сети дальше. Но Оля... она ведь тоже хороша. Ошибки свои признавать не хочет. Сбежала, спряталась...
— Подожди, подожди! — Николь выставила руки перед собой, прерывая его поток обвинений. — Ты на неё всех собак не вешай, братик. Ты знал, что эта психичка может сделать? — брат угрюмо кивнул. — Так почему Олю не предупредил? Почему не защитил от этой грязи сразу?
— Вот ты давай, поучи меня еще жизни, — невесело усмехнулся Кирилл, присаживаясь на край стола.
— А вот и поучу, — Николь спрыгнула с подоконника и скрестила руки на груди, становясь в свою фирменную позу. — Знаешь, есть фраза: "Любить, не значит наносить друг другу травмы". А вы сейчас калечите не только себя, но и ребенка.
Николь пристально посмотрела брату в глаза, давая понять, что он был прав. Что секрет Оли больше не секрет для него.
— Петя, твоя копия, Кирилл. И если в тебе осталось хоть каплю совести, переступи через свою гордость и просто извинись. За всё. Она летит с нами в Казань завтра. Это твой последний шанс всё исправить.
Николь подмигнула ошеломленному брату и, не оборачиваясь, вышла из кухни. В коридоре она столкнулась с парнями, которые только что вернулись с улицы. Коротко кивнув им, она прошла в зал, где Валера уже вовсю о чем-то разговаривал с Кирой, и его лицо наконец выглядело живым и счастливым.
— Николь! — Заметив подругу, Кира в два счета оказалась рядом и крепко, до хруста в ребрах, обняла её. Это было совсем не в духе обычно сдержанной Киры, и Николь, почувствовав неладное, обняла её в ответ. — Нам нужно поговорить. Срочно.
Николь молча кивнула в сторону спальни, где всё еще находилась Оля. Судя по доносившимся голосам, она о чем-то спорила с Маратом. Поскольку вылет был назначен на раннее утро, вся компания решила провести последнюю ночь в одной квартире, так было безопаснее и проще.
— Валера, жди меня в комнате, я скоро буду, — улыбнулась Николь, заметив, как к любимому с радостными криками подходят парни. Туркин, наконец стоящий на ногах, выглядел как лидер, вернувшийся в строй.
— А я о чем говорю! — услышала Николь азартный голос Марата, подходя к дверям спальни. — Я с этой малявкой всего ничего знаком, а она мне уже вот где! — Марат комично указал на горло, за что тут же получил чувствительный удар в бок от Эмилии. Девчушка пулей вылетела из комнаты, едва не сбив Николь и Киру с ног.
— Марат, оставишь нас? — мягко попросила Николь. Парень, заметив серьезные лица девушек, кивнул и вышел, уводя за собой Петю. — Оля?
— Пусть остается, — кивнула Кира, молча опустилась на матрас напротив них. Её руки заметно дрожали, а в глазах застыл такой первобытный страх, что у Николь сжалось сердце. Рыжеволосая шутница их компании сейчас выглядела разбитой. — У меня есть новость... — голос Киры сорвался на шепот. Она быстро взглянула на подруг и тут же спрятала лицо в ладонях. — Я... я беременна.
Тишина в комнате стала осязаемой. Николь замерла, переглянувшись с Олей. За эти два месяца они все сблизились, но никто не ожидал, что у Лучика и Киры всё зашло настолько далеко. Заметив, что у подруги начинается настоящая истерика, девушки тут же подсели к ней с обеих сторон, обнимая за плечи.
— Ты чего плачешь?! — почти возмутилась Оля, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Глупая, дети это же счастье! Посмотри на моего Петю, на Эмилию...
— Да... — захлебываясь слезами, прошептала Кира. — Только вот Лёша говорил... он говорил, что сейчас не время, что он не хочет детей в такой жизни...
— Что значит, не хочет?! — Николь резко поднялась на ноги, её глаза вспыхнули праведным гневом. — Ты только глупостей не вздумай наделать, слышишь? Я сейчас этому Лучику такое устрою, он у меня быстро отцовский инстинкт пробудит!
— Нет! — вскрикнула Кира, хватая подругу за руку. — Стой! Он еще не знает. Я боюсь... боюсь, что он уйдет.
— Вы издеваетесь надо мной? — Николь горько усмехнулась, опускаясь в кресло напротив. — У одной сын от моего брата, и тот ни сном ни духом. У другой под сердцем ребенок от нашего общего друга, а она молчит.
Николь тяжело выдохнула, подошла к Кире и села перед ней на корточки, ласково поглаживая её по коленям.
— Расскажи ему всё как можно раньше, Кир. Прямо сегодня или в самолете. Мы не дадим тебя в обиду. Мы поможем, правда ведь, Оля? — Оля решительно кивнула. — Всё будет хорошо, девочки. Завтра мы улетим домой, и в Казани, на родной земле, мы со всем разберемся. Мы теперь семья, а своих мы не бросаем.
Кира вытерла слезы, всхлипнув в последний раз. Спустя пятнадцать минут, когда буря эмоций немного утихла, Николь поднялась, чтобы уйти.
— Оля, ты ведь точно летишь с нами? После того, что устроил твой муж... здесь оставаться нельзя.
— Лечу, — твердо ответила Оля, стараясь подавить дрожь при упоминании мужа и встречную волну мыслей о Кирилле. — Нам всем нужно закончить это там, где всё началось.
— Вот и отлично. Я пойду спать, девочки. Завтра будет самый тяжелый и важный день в нашей жизни, — Николь на прощание обняла подруг. — Вы тоже ложитесь. Нам всем нужны силы для финала.
Только оказавшись в их с Валерой спальне, Николь наконец почувствовала, как ледяной узел в груди начал распускаться. За спиной послышались тихие, уверенные шаги. Не оборачиваясь, она знала это он. В следующую секунду крепкие руки обвили её талию, и Валера прижал её к своей груди вплотную. Николь откинула голову ему на плечо и тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Казалось, весь хаос, страхи и крики остались там, за тяжелой дубовой дверью.
Валера развернул её к себе одним резким, собственническим движением. Он смотрел на неё так, словно видел впервые и боялся, что она исчезнет. В следующее мгновение он впился в её губы жадным, сокрушительным поцелуем, пытаясь передать через него всё, и боль этих месяцев, и радость от того, что он снова может стоять, и ту дикую любовь, что жгла его изнутри. Николь не отстранилась. Напротив, она ответила с тем же напором, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе, пока между ними не осталось ни сантиметра воздуха.
Валера тяжело выдохнул ей в губы и, подхватив на руки, понес к кровати.
— Во-первых, тебе еще нельзя поднимать тяжелое, — прошептала Николь, едва касаясь его губ своими, хотя сердце её уже пустилось вскачь. — Во-вторых, полный дом людей, нас могут услышать. И в-третьих... Эмилия.
Валера, казалось, вообще её не слышал. Он всё так же уверенно держал её, чувствуя прилив сил, которые давала ему эта близость. Дойдя до двери, он одним движением повернул ключ в замке, щелчок прозвучал в тишине как выстрел, отсекающий их от остального мира. Он опустил её на мягкое одеяло и навис сверху, глядя в её расширенные зрачки.
— Во-первых, ты для меня пушинка, — его голос стал низким и хриплым. Первый поцелуй обжег чувствительную кожу на шее. — Во-вторых, там, в гостиной, так шумно, что нас не услышат, даже если мы разнесем эту комнату. — Второй поцелуй опустился ниже, к ключице. — В-третьих, Эмилия под присмотром Зимы и Кощея, они её из виду не выпустят. — Еще один поцелуй, еще ниже, заставляя Николь вздрогнуть. — И в-четвертых... Северова, я безумно по тебе соскучился.
Поцелуи посыпались один за другим — горячие, требующие, искренние. Николь окончательно сдалась. Она не могла и не хотела сопротивляться его напору. В эту ночь, последнюю на чужой земле, они принадлежали только друг другу, забыв о Стальном, о грядущей войне и о шрамах на спине.
Уснуть им удалось лишь спустя несколько часов, когда небо за окном начало медленно светлеть, окрашиваясь в предрассветный серый цвет.
***
Казань встретила их тёмным небом и ледяным, пронизывающим дождем. Родной город словно оплакивал тех, кто не дожил до этого дня, и предупреждал тех, кто вернулся. Едва сойдя с трапа, Николь жадно вдохнула сырой, пахнущий гарью и мокрым асфальтом воздух.
— Ну, что по плану? — глухо спросил Кирилл у отца, который хмуро смотрел вдаль, на серые контуры портовых кранов.
— Женщин и детей, по домам. Отправь их с Филиппом, — отец кивнул. — А мы едем сразу на место. Время терять нельзя, Стальной уже заждался наверное.
Николь молча кивнула Кире и Оле на прощание, крепче сжимая в руках кожаную папку, их единственный козырь в этой самоубийственной игре. Всё происходило пугающе быстро. Не успела она опомниться, как они оказались на огромном пустыре на окраине города, куда их привез один из верных людей отца. Своих парней Север предусмотрительно рассредоточил в тени заброшенных ангаров, а сам в сопровождении парней из Универсама вышел в центр поля.
Пустырь под проливным дождем выглядел устрошающе. Грязь хлюпала под ногами, одежда промокла насквозь за считанные минуты, а холодная рукоятка пистолета, спрятанного под кофтой, неприятно холодила кожу. Справа от Николь замер Валера. Он стоял уверенно, без тени недавней слабости, и только побелевшие костяшки пальцев выдавали его напряжение. Слева Кирилл, чье лицо искажало ярость.
Наконец, тишину разорвал рев моторов. Из пелены дождя вынырнула колонна машин. Из них начали выходить люди Стального, десятки вооруженных парней, среди которых Николь заметила Витю.
— Приехали! Дождались! — Громко и издевательски воскликнул Стальной, выходя вперед. — Только вижу, кого-то в вашей компании не хватает.
Дверь одной из машин открылась, и из неё вышел Филипп. Николь ахнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Филипп грубо вытолкнул вперед связанную Олю и бледную Киру, а следом другой мужчина вывел детей.
— Этого только не хватало... — прошептала Николь, инстинктивно перехватывая руку Кирилла, который уже готов был сорваться в атаку. — Стой, Кир. Только не сейчас.
— Не ожидали, правда? — Стальной зашелся в истеричном смехе, указывая на заложников, которых заставили встать на колени прямо в грязь под ливнем. — Сделка простая, отдаете мне мои деньги, Универсам признает мою власть, и, может быть, я позволю вам уйти живыми.
Николь усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. Она вышла на шаг вперед, прямо к отцу и Лёхе. Дождь заливал глаза, волосы липли к лицу, но она твердо раскрыла папку.
В этот момент Стальной, раздраженный её спокойствием, двинулся к заложникам. Киру, измученную страхом, стошнило прямо на его начищенные ботинки. Мужчина взревел от ярости и с размаху ударил девушку ногой в лицо. Кира рухнула в грязь, не подавая признаков жизни.
Лёха дернулся, его глаза налились кровью, но он остался на месте, понимая, что один неверный шаг и Киру добьют. Николь почувствовала, как внутри всё заледенело от мысли о ребенке, которого носила подруга.
— Прошу минуту внимания, господа
Стальные! — сорванным, но властным голосом крикнула Николь, поднимая папку вверх. — У меня здесь список ваших грехов, но не тех, что вы совершили против закона, а тех, что ваш главный совершил против вас самих! Сейчас я зачитаю кое-что, а что делать с этим, решать вам.
Николь открыла первую страницу. Имя. Фамилия. Приговор.
— Антипов Павел Алексеевич, по погонялу Антип, — выкрикнула она. В толпе врагов прошел гул. — Ты ведь здесь, Антип? Ты знал, что твоего отца убил не вражеский пристрой, а лично Стальный, потому что тот слишком много знал о его махинациях с общаком? Знал, что это была пуля в спину от своего же?
Толпа затихла. Слышно было только, как капли дождя барабанят по крышам машин. Стальной нахмурился, его рука потянулась к кобуре, но сотни глаз его собственных людей теперь были прикованы не к врагам, а к нему самому.
— Дальше! — выкрикнула Николь, и её голос, усиленный эхом пустыря, прорезал стену дождя. — Хабаров Михаил Семёнович. По погонялу Хабаров Второй. Знал ли ты, Миша, что твоего брата-близнеца тоже убрал Стальной?!
Толпа Стальных взорвалась яростным шепотом. Мужчина в кожанке, стоящий в первом ряду вражеского отряда, побледнел и крепче сжал автомат.
— Твоего брата убили за жалкие двести рублей долга, которые он не успел вернуть вовремя! — продолжала Николь, перелистывая мокрые страницы. — Ему пустили пулю в затылок и бросили в лесу, а вам сказали, что это сделали
Универсамовские. Вы годами мстили не тем!
Стальной становился всё напряженнее. Его лицо пошло красными пятнами, рука судорожно дергалась у кобуры. Лёха и Валера замерли, не сводя глаз с неподвижной Киры, готовые сорваться с места в любую секунду, как только возникнет малейший шанс.
— Я могу продолжать этот список до рассвета! — Николь подняла папку над головой. — Если вам дорога правда, подойдите и заберите это. Здесь официальные документы, фотографии мест захоронений и личные приказы с печатью вашего главного. Посмотрите, сколько стоит ваша верность!
Из толпы, тяжело дыша, вышел тот самый Антип. Он медленно, под прицелом десятков стволов, подошел к Николь и выхватил папку. Его пальцы дрожали, когда он листал мокрые листы. В какой-то момент он замер, наткнувшись на знакомое имя, и его взгляд стал стеклянным.
— Парни... — Антип обернулся к своим, и в его голосе прорезалась жуткая, холодная ярость. — Так тут почти про каждого из нас. Про Патапа, про Седого, про Малого... Нас сливали, как отработанный материал!
Николь поняла, это тот самый момент. Она коротко кивнула отцу. Север, поймав этот взгляд, вскинул руку вверх.
Тишина пустыря взорвалась. Со всех сторон, из-за бетонных остовов ангаров, из густых зарослей и из-за спин машин начали выходить сотни парней. Это были не только люди Севера, здесь стояли парни из самых разных группировок города, объединенные одной целью. Они вставали плечом к плечу, образуя живое кольцо вокруг Стального и его верхушки.
Стальной, осознав, что власть утекает сквозь пальцы, как дождевая вода, безумно огляделся. В порыве отчаяния он рванулся в сторону Ольги и детей, выхватывая пистолет.
— Хватит с тебя, Стальной! — выкрикнул Антип, твердой рукой направляя дуло автомата прямо в грудь бывшего лидера. — Ты и правда оказался обычной крысой. Хуже врага, предатель.
В этот момент сотни стволов синхронно щелкнули, беря Стального на мушку. Пространство вокруг него сжалось до размеров петли на шее. И именно в эту секунду тишину пустыря разорвал нарастающий вой милицейских сирен. Парни напряглись, привычно готовясь к облаве, но Николь подняла руку, призывая к спокойствию.
— Это свои, — громко произнесла она, глядя на Стального, который окончательно потерял человеческий облик от страха. — Парни, Стального я оставляю вам. Сделайте то, что велит совесть. Но Витю мы забираем, он пойдет по другой статье.
Круг парней расступился, пропуская двоих в форме. Впереди шла старая знакомая Николь, Вероника. Она уверенно шагала по грязи, и на её лице заиграла понимающая улыбка. Впрочем, насладиться моментом встречи им не дали, Кирилл, Лёха и Валера пулями пронеслись мимо них к заложникам.
Лёха подхватил на руки бледную Киру, Кирилл прижал к себе испуганную Ольгу и Петю, а Валера, всё еще немного прихрамывая, загородил собой Эмилию.
— Привет, Лола. Как жизнь? — Николь обернулась к Веронике, когда та подошла вплотную. — Нужно, чтобы вон тот парень, — она указала на Витю, — присел надолго. Желательно навсегда.
— Привет, — Вероника улыбнулась, подставляя лицо небу, с которого внезапно перестал капать дождь. Тучи начали расходиться, пропуская первые лучи закатного солнца. — Я всё сделаю. И прослежу, чтобы со Стальным разобрались по законам улиц. Всё, как мы договаривались.
— Спасибо тебе. За всё, — Николь искренне улыбнулась подруге.
Блондинка кивнула и направилась к Вите, которому уже застегивали наручники. Его эпоха интриг закончилась здесь, в грязи казанского пустыря.
— Парни! — крикнула Николь, обращаясь к бывшим бойцам Стального. — Ваши грехи сегодня останутся здесь. Грязь за вами уберут. Но если решите сохранить свою группировку, будьте людьми, а не шакалами, как он!
Парни молча кивнули и снова переключили всё внимание на своего бывшего лидера, чья участь была предрешена. Николь глубоко вздохнула. Она смогла. Отомстила не собственными руками, а правдой, которая оказалась острее любого ножа. Она заставила тех, кого Стальной обманывал годами, стать его судьями.
Она стояла одна посреди этого поля, наблюдая, как отец отходит от Стального, бросив ему последнее слово презрения. Кирилл о чем-то бурно разговаривал с Филиппом, кажется, тот действительно играл двойную роль. Лёха сидел на земле, баюкая Киру, которая начала приходить в себя.
Николь медленно двинулась к Валере. Он сидел на корточках рядом с Эмилией и Олей. Заметив Николь, он поднялся, уже не калека, а мужчина, нашедший свою опору.
— Ну вот и всё, Северова. Как ты и обещала, — Валера притянул её к себе, заставляя забыть о холоде и мокрой одежде. — Теперь только счастье?
— Смотрите! Радуга! — звонко закричала Эмилия, указывая маленьким пальчиком в небо.
Над серыми крышами Казани, над грязным пустырем и над их изломанными жизнями раскинулась яркая многоцветная дуга. Символ того, что все закончилось.
— Счастье... — прошептала Николь, утыкаясь носом в плечо Валеры. — Теперь точно — только счастье.
***
Спустя 8 месяцев
— Валера! — кричала Николь, стоя у зеркала в прихожей и торопливо подкрашивая губы. — Мы опаздываем! Лёха нас убьет, если мы пропустим момент выхода!
— Не кричи, — послышался спокойный, бархатный голос за спиной. — Я уже готов. Идем?
Николь обернулась. Перед ней стоял её муж, статный, в идеально сидящем костюме, с охапкой разноцветных шаров в руках. Да, муж. Свадьбу сыграли тихо, спустя всего пару месяцев после возвращения в Казань. А вскоре Николь узнала, что ждет ребенка. Сейчас, собираясь на выписку Киры, она была уже на пятом месяце, и легкая округлость живота делала её образ непривычно мягким и нежным.
— Идем! — улыбнулась она, подхватывая сумочку.
У подъезда их ждала целая делегация Кирилл, Оля и Петя. Эмилия, узнав, что приехал её кавалер, пулей спустилась вниз. Кирилл и Оля, пройдя через годы боли и лжи, всё же смогли найти путь друг к другу и теперь тоже задумывались о свадьбе. Вова и Наташа, напротив, решили начать жизнь с чистого листа и планировали переезд в Москву, подальше от теней прошлого.
— Я уж думал, вы там решили зазимовать, — усмехнулся Кирилл, галантно открывая дверь машины для Оли.
— Это всё он! — фыркнула Николь, усаживаясь на заднее сиденье. — Собирался дольше меня. Поехали уже!
У роддома было не протолкнуться. Наконец, найдя место на парковке, они высыпали на свежий воздух.
— Всё хорошо? — заботливо спросила Оля, заметив, что подруга побледнела.
— Укачало немного, — выдохнула Николь, придерживаясь за дверцу. Она посмотрела назад, там шли парни, о чем-то весело споря, а Петя и Эмилия бежали впереди, крепко держась за руки.
— Ничего, родишь пройдет. У меня с Петькой такая же история была, — подмигнула Оля.
У главного входа собралась все, парни из Универсама, парни Севера и сам отец. Он тут же подошел к дочери, осторожно обнимая её.
— Как там мой будущий внук? — спросил он, с теплотой глядя на её живот.
— Па, всё в порядке, он ведет себя тише, чем его отец в молодости, — рассмеялась Николь и встала рядом с Валерой. Тот почему-то выглядел предельно серьезным. — Ты чего нахмурился, Валер?
— Чего это Петька Эмильку так крепко обнимает? — проворчал Валера, указывая на детей. — Рановато ему так руки распускать.
— Ты что, ревнуешь сестру к сыну Кирилла? — Николь положила руку мужу на плечо, сдерживая смех. — Валер, они же дети!
— Сегодня дети, а завтра... — он не договорил, потому что двери роддома распахнулись.
На крыльцо вышли сияющая Кира и абсолютно ошарашенный своим счастьем Лёха. В руках он бережно, словно величайшее сокровище, держал кружевной конверт. Николь и Валера, стоявшие первыми, тут же шагнули навстречу.
— О боже, волосики как у Киры, ярко-рыжие! — прошептала Николь, заглядывая в конверт. — Маленькое солнышко. Красавица невероятная...
— Ну что, Лучик, когда за следующим? — подмигнул другу Валера.
— О нет, вы следующие на очереди, нам пока этого счастья хватит! — отмахнулась Кира, нежно прижимаясь к плечу Лёхи.
— Ну что, народ! На одного спиногрыза в нашем ряду стало больше! — радостно заорал Марат, с хлопком открывая шампанское. Брызги полетели в разные стороны, и вся толпа взорвалась искренним, громким смехом.
Николь смотрела на своих близких, живых, счастливых, свободных. Она вспомнила холодный Кёльн, выстрелы в Казани и ту страшную ночь на пустыре. Какую же огромную цену они заплатили за этот смех и за это мирное небо. Но, глядя в глаза Валеры, она понимала, каждая минута той боли стоила этой секунды счастья.
Месть осталась в прошлом. Впереди была только жизнь.
Конец.
Тгк:@kissriii1