барабанщица | турбо

всем салам! с вами восставшая из пепла amomuerto^^) меня просили продолжить это и вот я вновь с вами)) приятного чтения!

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

На утро Кира проснулась в комнате Турбо. Самого брюнета в комнате не было, но на тумбочке рядом с кроватью девушка обнаружила таблетки и стакан воды.

— Так, Миронова, у меня к тебе два вопроса. — подумала она, все еще находясь в кровати, — Первый — почему я не дома? Хотя... Это я помню. Второй — где я? Вроде у Валеры... Да не-е-е-т, что ж такое-то...

Миронова поднялась с кровати и закинула таблетку, запив ее водой. Затем пошла на кухню. Валера готовил яичницу, стоя у плиты. Она прошла и села на табуретку у стола.

— Что я здесь делаю?

— И тебе доброе утро, — произнес Турбо, разложив тарелки на столе, — яичницу?

— Туркин.

Он положил яичницу по тарелкам. Затем сел и начал завтракать, пока Кира выжидающе смотрела на него.

— Ну, ты пришла вчера, сказала «Туркин, я тебя хочу», — улыбнувшись, ответил парень, — Чуть не познакомилась с моим батей и устроила погром в моей комнате.

— Боже, как стыдно, — промолвила Кира, прикрыв свое покрасневшее от стыда лицо футболкой, — у нас же ничего...

— Не было, — продолжил за нее Валера.

Миронова выдохнула. Угораздило же ее так вляпаться. Мысленно ругая себя в голове, она смотрела на Туркина, жующего яичницу. Это было так... непривычно? Гроза района, Турбо, мило и вкусно чавкающий и запивающий это все кофе. Девушка улыбнулась своим мыслям.

— Хотя, если бы ты не была столь пьяна.

— Валера!

Кучерявый усмехнулся и поднял руки вверх. Кира взяла вилку и замахнулась на него, а тот лишь еще больше засмеялся.

— Так-то я все еще зла.

— А, это поэтому ты сейчас сидишь в моей футболке, — он показал пальцем на предмет одежды, надетый на девушке, — и в моем доме?

Девушка в очередной раз вздохнула, опалив горячим дыханием молодого человека, сидящего напротив, опустила голову к полу, чтобы хоть как-то скрыть свое долбанное смущение. Не скрыла. Валере и впрямь было непривычно видеть Миронову такой. Хоть они и были знакомы всего ничего, в таком виде она была полностью беззащитной. Такой она не была даже тогда, когда он вытащил ее из того подвала.

— Может мы поговорим, наконец, нормально?

— О чем? — спросила Кира и повертела стакан в руках.

Он ничего не ответил и продолжал пилить Киру глазами. Она подняла на него глаза и он все равно не отводил взгляд.

— И что ты хочешь от меня сейчас? — не выдержав напора, переспросила блондинка.

— Что между нами?

— Опять двадцать пять, — произнесла Кира и заправила рукой упавшую прядь волос со своего лица, — Туркин, ну ты сам сказал: я сижу у тебя в квартире, в твоей футболке. И моя пьяная голова принесла меня именно к тебе, не к кому-либо другому.

— Почему ты мне сразу все не рассказала? — Валера опустился перед ней и положил свои руки на ее колени, — мы могли бы избежать всего этого.

— Так, Валер, видимо еще не понял, — она взяла его руки в свои, а затем убрала с колен, — поймешь, поговорим, да?

Кира, вскочив с табуретки, бросила быстрый взгляд на своё отражение в зеркале — растрёпанные волосы, заспанные глаза — и направилась к спальне, чтобы переодеться. Туркин, заметив её спешку, последовал за ней, остановил в коридоре, зажав её плечи, заставив её повернуться. Он смотрел на неё с едва заметной улыбкой, его взгляд был полон нежности и желания. Кира, невольно завороженная, не сопротивлялась, когда он прижал её к стене и, наклонившись, поцеловал.

Они лежали в кровати Туркина, уютно устроившись к спинке. Он перекинул руку через ее плечо, притягивая ее к себе, а она взяла его другую руку, медленно проводя пальцами по ее поверхности. На ней, словно медали за бесчисленные битвы, красовались шрамы и ссадины. Но даже искалеченная, эта рука казалась ей сильнее и здоровее, чем все идеально гладкие и целые конечности, которые она когда-либо видела.

— Неужели это и вправду не сон? — прошептала Кира, повернув голову к Туркину. В свете лучей солнца, падающих на его лицо, он казался совсем другим — не тем грубым и холодным пареньком, которого она знала, а нежным и ранимым.

— А тебе что, эротические сны со мной снились? — усмехнулся Валера, его взгляд был полон веселого озорства. Он навалился на девушку, щекоча ее по бокам, заставляя ее хохотать.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

Парень и девушка поднимались к лестничной клетке ее квартиры. Миронова, поднимаясь по ступенькам, заметила спящего на площадке у ее двери старого друга, Пашу. Он был уютно устроился, облокотившись плечом о стену. Усмешка тронула губы Мироновой — она действительно очень соскучилась по нему и была рада его видеть.

— Не понял, — произнес Валера, с легкой недоуменкой наблюдая за происходящим.

— Знакомься, Валер, — улыбнулась Кира, указывая рукой на спящего Пашу, — это мой друг и солист группы, в которой я играю.

— Так че он здесь? — Валера явно не понимал, что происходит.

— А я знаю? — Кира пожала плечами, — Разбудим и спросим.

Она взглянула на Туркина, приставила указательный палец ко рту, наклонилась к Паше и, с театральным шепотом, прокричала ему в ухо:

— Паш, до выхода на сцену минута!

Паша, вздрогнув, резко вскочил с места, словно очнувшись от страшного сна. Он огляделся вокруг, потирая заспанные глаза, и, увидев Киру, расплылся в улыбке.

— Кира, блять! — воскликнул он, его голос был хриплым от сна.

— Я тоже очень рада тебя видеть! — ответила Кира, сдерживая смех, глядя на его растрепанные волосы и нелепую, слегка кособокую кепку.

Она прошла к двери, пока Валера, с нескрываемым интересом и долей недоверчивости, наблюдал за Павлом. Тот, в свою очередь, с широкой улыбкой пожал Валере руку, в знак приветствия. Однако, когда Миронова вставила ключ в замочную скважину, не успев даже провернуть его, дверь отворилась изнутри.

— Я, конечно, была не в самом лучшем состоянии, но, вроде, дверь запирала, — пробормотала Кира, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Погоди, мы проверим лучше, — Валера отодвинул ее за плечи, и они с Павлом зашли в квартиру.

Кира не выдержала и почти сразу после них вошла в квартиру. Вся она была перевернута с ног на голову: открытые ящики, рассыпанные вещи, всё говорило о том, что здесь были незваные гости. Пока Валера с Пашей осматривали другие комнаты, девушку потянуло в свою спальню. Через несколько минут парни услышали истерический смех Мироновой и зашли в ее комнату. Девушка сидела на полу у стены, держала в руках пустую шкатулку, где обычно хранила небольшие сбережения и несколько ценных мелочей.

— Вот и родственники объявились, — прошептала она сквозь истерику, ее глаза были полны недоумения и гнева.

— Мда, дверной замок стоит сменить, — сказал Валера, присел рядом и положил руку на плечо возлюбленной.

Кира, стараясь успокоить нервы, пригласила их на кухню. Она заваривала чай, но чувствовала, как Валера напряженно смотрит на Пашу. Глаза Валеры были темными и пристальными, словно он готов был вцепиться в Пашу в любую секунду. Кира почти физически ощущала его сжатые кулаки, напряженные плечи и плотно сжатые губы, которые были бледными от сдерживаемой ярости. Поставив чашки на стол, она прервала их взгляд, решив разрядить обстановку.

— Туркин, успокойся, — сказала она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Он мне почти как брат, мы с института знакомы.

— Так ты че, ревнуешь что ли? — усмехнулся Паша, с легкой ухмылкой глядя на Валеру. Он был высоким, широкоплечим, с непринужденной манерой держаться. Он даже слегка наклонился к Валере, приподняв бровь, будто пытаясь его спровоцировать. — Спокойно, Валера, спокойно. Тем более, я почти женатый человек.

— Когда ты успел сделать Ане предложение? — Кира в шутку уперла руки в боки. Она попыталась изобразить игривый тон, чтобы разрядить обстановку, но ее голос звучал немного неуверенно.

— А вот больше звонить надо! — отшутился Паша, подмигнув Кире.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

Турбо ушел на сборы, оставляя Киру и Пашу наедине на кухне. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только тихим шипением чайника и нервным постукиванием пальцев Паши по столу. Паша заметно нервничал, вороча кружку с чаем в руках и не поднимая взгляда на подругу. Его брови были слегка нахмурены, а губы плотно сжаты, словно он собирался сказать что-то неприятное.

— Кирюх, я не хотел, конечно, так заводить эту тему, но... ты сама все понимаешь, — начал он неуверенно, отводя взгляд в сторону.

— Ты про контракт? — спросила Кира, ее блондинистые волосы мягко обрамляли лицо, а карие глаза смотрели на него с нескрываемым беспокойством.

— Да, — кивнул Паша, — нужно вернуться и выступать. Мы уже подписали контракт, и отмена выступлений грозит нам большими проблемами.

Кира посмотрела на него, ее взгляд остановился на загипсованной руке, которая лежала на столе. Она медленно погладила гипс, словно пытаясь успокоить себя.

— Паш, ты смеешься? — она подняла руку, чтобы показать ему свой гипс, и её голос дрогнул. — Я не смогу выступать.

— Директор сказал, руку восстановим быстро, — сказал Паша, его голос звучал успокаивающе, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Играть сможешь.

Кира молча кивнула, ее взгляд скользнул по загипсованной руке, словно она пыталась понять, сколько времени еще будет носить этот неуклюжий гипс.

— Теперь я понимаю, почему ты так медлишь с возвращением, — ухмыльнулся Паша, — неплохой пацан.

Кира смущенно улыбнулась, покраснев до корней волос. Она не могла отвести взгляд от Паши, его улыбка казалась ей особенно яркой на фоне недавних событий.

— У меня есть время на раздумья? — поинтересовалась она, пытаюсь вернуть себе уверенность.

— Пока я здесь, да, — ответил Павел, его рука невольно потянулась к своей гитаре, лежащей в углу кухни. — Завтра вечером поезд.

Кира весь день мучилась желанием поговорить с Валерой о своем решении уехать и отработать контракт без штрафов, но разговор все никак не клеился. Ей казалось, что она не сможет сформулировать свои мысли так, чтобы он ее понял. На следующий день Туркин был с пацанами, и всю вторую половину дня она чувствовала себя словно на иголках. Ближе к вечеру она уже не выдержала и пошла к спортплощадке, в надежде найти его или кого-то из его пацанов. Мимо проходил Зима.

— Ой, привет, — сказал парень, подойдя ближе. Он выглядел немного уставшим, на его лице отражалась та же спокойная уверенность, что и у Валеры, но в глазах мелькал скрытый огонек задора.

— Привет, а где Турбо? — спросила Кира, её голос звучал немного нервно.

— Кир, мы немного вляпались. Сейчас на стрелу пойдем, — признался Вахит, положив ей руки на плечи. Он выглядел напряженным, но пытался улыбнуться, словно хотел ее успокоить, — Он потом к тебе придет, хорошо?

— Вахит, я, конечно, очень рада, от всей души, за ваш будущий замес. Но передай ему, когда он освободится, что я уехала. Второй день не могу с ним поговорить, — сказала Кира, ее голос звучал твердо, хотя в глазах мелькнула растерянность.

— Хорошо, а куда? — спросил Вахит, с легкой тревогой глядя на нее.

— Обратно в Москву, — выдохнув, ответила Миронова и посмотрела на Вахита. В ее глазах читалось решимость, словно она приняла непростое решение. Её губы были плотно сжаты, а глаза блестели от сдерживаемых слёз.

— Ты серьезно? — Вахит невольно попятился назад, словно не мог поверить в ее слова. Он посмотрел на нее с недоумением, его брови были слегка нахмурены.

— Абсолютно. — Кира кивнула, ее взгляд был уверенным и спокойным, словно она уже приняла свое решение и ничего не может его изменить.