18
Внутри все сжималось, разбивалось на осколки, от страха и боли, испытанных за последний час. Холодное маленькое ноющее тельце лежало в испуге в углу комнаты, скрученное пополам: дрожащие ноги прижаты к груди, руки крепко обхватывали разодранные коленки, чтобы уменьшить хоть на чуть-чуть боль в нем. Тело тряслось не только от настигнувшего чувства тревоги, но и от дикого холода: конечности и губы были синими, а тело покрыто мурашками, ведь я была только в нижнем белье.
Валера.
Это единственное в чем я нуждалась, сейчас хотелось хотя бы увидеть его глаза цвета изумруда, зарыться рукой в небрежные кудряшки и утонуть в его объятиях, ища спасение.
***
-Кого там занесло?! Всю вишенку на торте оборвали, - Колик был недоволен стуком в дверь, но открыть пришлось.
На пороге стояла рыжеволосая девушка, которая явно понравилась тому.
-Сладкая, заходи, я и втроем люблю, - девушка ничего не успела сказать, как тот уже успел мерзко подкатить, от чего Лиза сморщила нос.
-Ты тут один? - Подруга попыталась кокетничать, но нотки отвращения звучали в ее голосе.
-Девушка тут одна еще, если хочешь, мы заставим ее смотреть на нас, - ухмыльнулся.
Турбо, как и Лиза, слыша эти слова, еле сдерживал свои агрессию и злость, от чего глубоко вдыхал, закрывал глаза на мгновение и сжимал челюсть, стоя за дверью кафе, но услышав последнее, подруге стало ясно: сейчас что-то будет.
Парень немного оттолкнул Лизу, вылетев из угла накинулся на Колика и ударил прямо ему в нос. Кровь мигом брызнула. Старший схватил Турбо за воротник и замахнулся, лишь попал своей ладонью по щеке младшего, и то случайно, но тот был быстрее и агрессивнее: его рука уже была на шее Колика, она сжимала его горло, заставляя кашлять и тяжело дышать. На его лицо обрушились удары кулаком левой, такой же опытной, как правая, руки юноши. Кровь так и текла с разных мест: головы, губ, носа. Турбо прекращает эту передрягу, после мольбы Лизы, ударом ноги в живот.
-Что бы знал, придурок, - кидает напоследок.
Он вытер пот со лба и сплюнул куда-то в сторону пострадавшего.
Друзья, разделившись, начали обходить все возможные комнаты.
Парень зашел в одну из, она отличалась от остальных: в комнате не было почти ничего. Она была темна и холодна, а пройдя чуть глубже лежало что-то непонятное.
Тело Вали.
Это было ее тело, шептавшее его ласковое имя, от которого сжималось и переворачивалось все внутри. Оно было синим от холода и синяков, оно дрожало. Нежные ручки пытались согреть его, забрав боль в животе, но сил в них было безумно мало; щеки покраснели от слез и ударов, а губы посинели.
Он впал в ступор, не знал что делать, как держать в руках себя. Обычно в таких ситуациях оказывались парни, способные дойти сами до базы, но тут была Валя - хрупкая, маленькая девушка, не знающая многого о жизни.
Парень подбежал к девушке, аккуратно потрогал ее лоб, еще с более нежностью в движениях подложил руки под ее холодное тело, стараясь меньше смущать ее, хоть она была уже без сознания, поднял ее легко, и направился быстрыми шагами в сторону выхода.
-Лиза, бегом на выход! - Он крикнул, перешагивая тело Колика, изо всех сил, что были у него, а их были мало от страха за Валю.
Рыжеволосая пришла быстро, но испугавшись тела подруги, думая о самых ужасных вещах, замедлила шаг. Валера положил ее на заднее сидение, заботливо надев на замерзшее голое тело теплую кофту, будто на пять размеров больше девушки. Подруга сидела на заднем сидении вместе с Ромашкой, придерживая ее голову на своих коленях, гладя волосы, а Турбо вжал педаль газа в пол до упора.
-Кто же ее так? Подруженьку мою, - жалостливый голос и слезы на щеках.
Молчание.
-Где же там мой Вахит, надеюсь у него все хорошо, - девушка еще сильнее расплакалась.
-Валенька, что же они с тобой сделали?
-Да чего ты молчишь, тебе воообще все равно?! - подруга была уже на взводе.
Валера молчал, молчал и давил на газ все сильнее.
***
Я проснулась от сильной боли во всем теле: в голове, ногах, плечах, на лице и в животе. Глаза еле открывались: сил было ничтожно мало. Немного осмотревшись, я поняла: мы на базе Универсама, от чего на душе стало спокойно. Я чуть приподнялась на локтях, которые вот-вот сломаются от невыносимой ломки. Под моей головой было чье-то бедро, на мне чьи-то штаны и кофта, явно на теплое время года, ноги укрыты неизвестной тканью. Выше - у изголовья спального места - сидел Валера - тот, кого я ждала больше всего. Он тихо сопел, держа свою руку на моей, чтобы не убежала.
Аккуратно скинув израненную надежную руку, я привстала, чувствуя изнеможение. Мешковатая олимпийка еле висела на плечах, а штаны приходилось придерживать руками. Медленно и тихо передвигаясь по комнате, чтобы не разбудить зеленоглазого, да и сил не было вовсе на быстрые телодвижения, я вышла из каморки.
Не только в комнате старших, но и во всем подвале было тихо, слышны лишь уставшие вдохи и выдохи на ринге - кто-то спускал гнев. Маленькими шажками я переползла ближе к рингу.
Адидас был весь потный, выпускал всю свою злость и агрессию в грушу, оставляя на ней уже кровавые следы от рук. Видно, что у него что-то стряслось. Его уши горели, глаза пылали, а брови стояли домиком, а сам он ничего не замечал вокруг.
-Вова, - немного посмотрев на его выплеск эмоций, все же решила прервать.
-Валя? - тот явно не ожидал меня увидеть, - Ты как? - он подходил ко мне.
-Как выжатая половая тряпка; чье лицо представляешь? - я попробовала улыбнуться и кивнула в сторону объекта для выплеска его злости.
Старший не ответил на заданный вопрос, лишь кинул взгляд сначала на грушу, а потом с волнением на мое истощенное тело. Не думала, что после пары ударов мое тело так устанет.
-Турбо волновался, - по-доброму улыбнулся. Я тоже.
-Как я тут оказалась? - Это волновало больше всего.
-Нам потребовалось много сил. Всем нам. - разочарованный взгляд.
-В смысле?
-Турбо прибежал тогда с магазина, вывалил все как есть. Мы, конечно же, оставили его здесь вместе с Лизой, а я Марат и Зима уехали на встречу с Желтым, ну как он и назначил. - Тот немного помолчал, сдерживая гнев. - Мы надеялись на разговор, сделку может какую, а они прижали нас, отмудохали. - На лице старшего и вправду красовались следы от побоев. - Турбо без разрешения решил сам действовать еще и подругу твою прихватил. Мы когда вернулись, вы уже тут были. Ты три дня спала, он от тебя не отходил. Я бы ему прописал, а то не правильно вышло, но пока не проснешься, решил не трогать его.
Сказать было нечего. Благодарность, страх, волнение - все смешалось в единое.
-Ты как?
-Я то нормально.
-А кто ненормально? - По парню можно было понять: что-то точно произошло.
-Марат, - пауза, - Маратик в больнице.
-Что? Что с ним?
-Не знаю, врачи не говорят. В реанимашке лежит вторые сутки.
-Черт.
-Иди отдыхай, тебе поесть надо и выспаться.
-Меня родители, наверное, потеряли.
-Сейчас важнее твое здоровье.
Я тепло улыбнулась и со скоростью черепахи ушла в комнату к Валере. Было безумно жаль Адидаса и его брата, осознание, что это из-за меня, терзало еще сильнее. За Маратика я волновалась очень сильно, ведь он мой друг, мы быстро с ним сблизились, часто зависали в школе на переменах.
Валера все так же мило спал в поношенной футболке, немного покрывшись мурашками от холода. Я тихо присела на край дивана и приобняла парня, словно согревая его тело.
Мои хрупкие руки обхватили его со сторон торса и спины, а голова упала на мужскую грудь. Хотелось благодарить его бесконечно, обнимать всегда, ощущать его присутствие везде.
Вдруг на своем плече я почувствовала груз, сдавливающий с невероятной силой. Он прижал меня к себе плотнее, обхватывая второй рукой.
Слова были не нужны: мы итак все понимали. Оба счастливы, что я жива, оба благодарны за компанию, боль несли уже не два, а четыре плеча.
-Я налью тебе чай. - Он встал и открыл термос, видимо, заранее заготовленный. Налил горячую жидкость и передал кружку.
-Спасибо, - я была и вправду благодарна за чай с ромашкой, но уточнять, что это «спасибо» за спасение, а не чай, я не стала.
-Иди домой, тебя родители потеряли наверное. - Его тон резко стал грубее, взгляд отведенным в сторону, а голос изредка вздрагивал.
-М-м, хорошо, - после недолгого, полного недопонимания взгляда на кудрявого, - проводишь может?
-Адидаса попроси.
Я на миг взглянула в его глаза, которые были того же цвета, что и старый изумрудный драгоценный камень, хранящий множество тайн, ища причину такого поведения, но они явно пытались не встречаться с моими.
И вот, он просидел все три дня со мной, мы миг назад сидели вместе в обнимку, но уже сейчас я, сдерживая стоны, выхожу из комнаты, положив полную кружку ромашкового чая на стол.
Глаза потихоньку наполнялись соленой жидкостью, сердце разбивалось вдребезги, а все бабочки в животе умирали по одной, как домино.
Адидас Старший снова колотил грушу, не замечая меня, поэтому я одна вышла из подвала. Меня не волновало день сейчас или ночь, как я дойду, как оправдываться перед родителями или где моя одежда. Хотелось лишь знать причину таких слов Валеры.
Я шла по уже темной улице в сторону дома. Медленно, еле-еле переставляя одну ногу перед другой. В голове было пусто. Никаких мыслей или тревог. Хотелось лишь лечь в мягкую кровать и поспать. На ногах были чьи то сланцы, изредка пропускающие воду из луж.
***
Родители были на ночной смене, поэтому в квартире царила тишина. Я открыла холодильник, в надеждах поесть первый раз за последние три дня, но там мышь повесилась, поэтому я пошла мыться. Я стояла под кипятком, сняв чужую, по всей видимости, одежду Валеры и дала волю эмоциям. Мое тело было в некоторых местах перебинтовано, а на щеках ощущался застывший крем или мазь, похоже для увлажнения ссадин.
Уже под утро я добралась до кровати, захватив вещи из ванной и положив их рядом. Из кармана олимпийки выпал складной нож. Странно, ведь мой лежит до сих пор в портфеле в магазине. Нож оказался новым, качественным, по нему видно, что дорогой. На нем была гравировка маленькими буквами «Ромашка». В душе разлилось тепло, а в мыслях всплыл образ кудрявого зеленоглазого группировщика.