Тёмный рыцарь|Турбо

—Не спишь?—рыжая удивлённо приподняла бровь.—А как это называется? Секс во имя меня? Что ты несёшь, Турбо?

—Ласточка, послушай...—она без интереса на него, а после кинула оценивающий взгляд. В то время как парень пытался к ней прикоснуться.

—Для тебя, Амелия Каримова, предатель.—она оттолкну его руку, опять погружаясь в чтение.—Разговор окончен. Душ и сон, Турбо.

—Ами...—она подняла руку, не отводя взгляд от книги. А после сказала, выделяя каждое слово.

—Душ. И. Сон.—парень резко подскочил, хватая полотенце и вылетая из комнаты. Девушка, как только он захлопнул дверь, с тяжёлым выдохом опустила книгу. Закусив губу, она зажмурила глаза, чтобы не спустить слезы.

Стоит объяснить как прошли эти пол года. Начнём с того, что Вова Адидас буквально был помешан на идеи возвращения Каримовой в лигу. Он был настойчив, и в разы серьёзнее настроен, чем Динара Гайназовна. Их свидания с Наташей, переносились, потому что они тренировались не покладая рук. Что касаемо Валерия... Теперь это отдельная тема.

4 месяца назад.

Каримова сидела на скамье, строго говоря младшей Туркиной недочёты. Они раз за разом оттачивали программу со скакалкой.

—Смотри, из всего, что я смогла заметить, не вглядываясь.—девушка поднялась со скамьи.—Носок в самом первом элементе, был не дотянут. Колено под конец видимо совсем не хотело выравниваться. То что ты скакалку перед финалом потеряла, я вообще молчу. Середина была чистая, но начало и конец... Лера, запомни одно правило. Ты можешь немного накосячить в середине выступления. Да так, чтобы даже я не заметила. То есть, пальчик в руках не дотянуть, в мостик на два сантиметра шире встать, в конце концов, в шпагате колено на один градус согнуть. И только одну из этих ошибок тебе могут простить. Но твоё вступление и твой конец, должны быть идеальными. Понимаешь?

—Да, Амелия.—девочка мялась. Видно было, что сегодня тренировок достаточно.

—Ну как там мои девочки?—заходя в зал, спросил Валерий. Он крепко обнял сестру, а после сзади обнял Каримову.—Опять ругаешься?

—Нужно работать ещё.—сказала рыжая, улыбаясь и чуть расслабляясь чувствуя поддержку мужских рук.—На сегодня хватит.

—Собираемся и домой.—Туркин помог девушке надеть курточку и помогал ей в ходьбе.

3 месяца назад.

Девушка лежала на груди парня, хихикая с его шуток. Он же гладил её волосы, мягко цепляя пальцами локоны. Она такая домашня, в серых шортах и его широкой футболке, которую когда-то взяла по ошибке.

—И Марат говорит, что Айгуль обиделась на то, что он её при всех назвал Гуль-Гуль. Босиком по улице за ней нёсся. Мы от дыши посмеялись.—говорил кудрявый, слушая, как смеётся девушка.

—Вот дураки то!—Каримова улыбалась, смотря на лицо Валеры.—А мы с Вовой вернулись к шпагатам. Разрешил наконец-то.

—Всего три месяца прошло, а ты уже в строю. Видишь, Ласточка, а ты уже сопли распускала.—она слегка ударила его по груди.—Ну всё, не злись.

—Я просто возмущаюсь.—он крепче сжал её в объятиях.—Ты такой тёплый и вкусно пахнешь. Опять моим гелем для душа мылся?!—осознание, а потом громкий смех парня и девушки.

2 месяца назад.

—Ах, ты сукин сын!—в квартире девушки царил хаос, пьяный глава семейства Туркиных ворвался к ней в дом.—И своих шлюх, тоже тут держишь! Сестра-патаскуха, да мать-постилка дранные!

Девушка сидела в своей комнате с остальными. Она пыталась успокоить, мать и дочь. Хотя слышала, как отец избивает сына. Как только шум прекратился, девушка вышла, увидев, как Валера, стоит у раковины в кухне и сплёвывает кровь. Она подошла к нему, мягко обнимая со спины, когда парень вздрогнул.

—Это я.—прошептала тихо Лея, поглаживая  живот через футболку.—Покажи, пожалуйста.

—Не стоит, то ещё месиво.—он тяжело дышал, а сердце его билось со скоростью света.—Мама и Лерчик...

—В комнате, я запретила им выходить, пока не скажу.—кудрявый обернулся.—Боже, Барашек.—девушка провела пальцами, по скуле, на которой появлялся синяк.—Давай обработаю?

—Не нужно.—он просто крепко прижал её к себе.—Спасибо, Ласточка.

1 месяц назад.

Разгар мая, когда вечером, парень забрал её с тренировки в качалке и вёл до дома. Он аккуратно сжимал её руку в своей. На его плече рюкзак девушки, а в свободной руке сигарета. Туркин, подбадривал её, ведь завтра экзамены.

—Да не ссы ты, Ласточка. Ты у меня умная, всё сдашь.—он улыбнулся, делая затяжку.—А если не сдашь, хрен с ним, ты спортсменка.

—Легко говорить, когда у кого-то всё сдано на отлично, правда?—Амелия грустно пинала камушек.

—Ну я и замотивирован был. Не хочу ходить побитым, нужно всё сдать.—его улыбка выдавала, как неприятно ему было об этом говорить.—А ты просто наша умница.

—Угу, которая кое-как закрыла биологию.—Турбо остановился, разворачивая девушку к себе.—Ну, что такое?

—Запомни одно, ты звезда, а звёзды сияют. Не забывай, что ты гордость Казани. Договорились?—Каримова искренне улыбнулась, кивая.—А я буду с тобой, в качестве спасателя.

Настоящее время.

Сразу отпадает вопрос отчего девушке было так обидно. Он пол года вёл себя, словно она его вселенная, а теперь зажимается с другой. Да ещё и с кем? С Демьяновой, которую она всей душой ненавидит. Хотя... Они не как не обозначали, что встречаются. Даже в симпатии не признавались. С чего тогда рыжая, решила, что может его... ревновать? Определённо ревновать. Где-то внутри, что-то царапало, заставляя злиться, что парень встречается с другой. К чёрту! Нужно взять себя в руки. В голове должен быть только спорт, медаль и победа. Теперь она просто не имеет права, дать выиграть Демьяновой. Как было сказано ранее, не она - так младшая Туркина. Но победа точно будет не за Демьяновой! Возвращение в Лигу, отборочные, олимпийские игры. Это то о чём нужно думать. Отбросив книгу в сторону, девушка забралась под одеяло, завтра она идёт гулять, и пора рассказать Наташе и Гуле обо всём. Да и узнать бы, что Наташа делала в зале. Накрывшись по шею, девушка крепко обняла медвежонка, которого когда ей подарила мать. Она зажмурила глаза, стараясь провалиться в сон. Но это давалось с трудом. Поэтому она слышала, как парень зашёл в комнату и кинул полотенце на стул. Он был не в духе. Из-за тусклого освещения, она поняла, что он решил почитать. Только судя по хлопку книги, об тумбочку, у него это не получилось.

—Блять, Каримова...