турбо младшая|||ералаш

Тихонько взяв телефон,пришло личное сообщение от Миши:Спишь?

Я ответила:Нет,как туалет?😏

Миша:Ой отстань.А сама сможешь выскользнуть?

Я:Очень бы хотела, но ключи от окон у брата.

Миша:Он их прячет на кухне, на самой высокой полке, где он прячет от тебя конфеты.

Невежливо, конечно. Но откуда он знает про ключи? Не иначе, как подслушал.

Бесшумно, словно тень, я прокралась на кухню и начала искать. И, как оказалось, Миша был прав.

-Интересно...– шепнула я.

Телефон в моей руке задрожал.

Миша:Жду на привычном месте.

Пока брат был занят своими делами в туалете, я схватила первую попавшуюся куртку и кроссовки. Закрывшись в своей комнате на замок, я быстро переоделась.

Собралась за считанные секунды. Легко открыв окно, я без раздумий спрыгнула вниз.

Убедившись, что меня никто не заметил, я побежала в сторону нашего места.Какие приключения ждут нас на этот раз? Что ждет меня на этом перекрестке судьбы?

Я добралась быстро, и тут же увидела Мишу.Он сидел, опустив голову. Меня словно током прошило – он сидел с расстегнутой курткой, а это на него совсем не похоже!

— Миш!– позвала я его.

Он вскинул голову и тут же поднялся. В следующее мгновение он уже летел ко мне, обхватывая в объятиях. Я услышала его судорожные всхлипы. Он плакал!

— Миш, что случилось?– испугавшись, я крепко обняла его в ответ. Впервые видела его таким... сломленным. Он всегда был моим солнцем, а сейчас...

Миша молчал, только судорожно всхлипывал, вцепившись в меня, словно утопающий в спасательный круг. Лицо его горело у меня на плече, и я чувствовала, как дрожит каждая клеточка его тела. Беспомощность сковала меня, оставалось лишь машинально гладить его по спине, пытаясь хоть как-то облегчить невыносимую боль.

-Прости... прости...– выдохнул он, голос сорвался, утонул в рыданиях. Какое "прости"?

Сейчас это не имело значения. Важна была лишь его агония, разрывающая меня на части.

-Миша, что случилось? Расскажи,– попыталась я отстраниться, но он впился в меня с отчаянной силой, словно боялся, что я исчезну, как и всё хорошее в его жизни.

И тут меня пронзило. Одно слово, произнесенное с такой горечью, что мир вокруг померк:Бабушка...,—нееет! Этого не может быть! Холодная лапа ужаса сдавила горло, перекрывая дыхание. Неужели это конец?

Бессильные слезы навернулись на глаза, я не могла вымолвить ни слова.

-Я здесь, я рядом,– шептала я, продолжая гладить его по спине. Господи, как же ему сейчас больно! Эта женщина была для него всем! Матерью, отцом, ангелом-хранителем...

Она заменила ему родителей, бесследно исчезнувших в далеком детстве. Она отдала ему всю свою любовь, оградила от невзгод, вырастила достойным человеком. Я преклонялась перед ее добротой и мудростью.

Почему судьба так жестока? Забирает самых светлых, самых нужных людей?

Я тоже плакала, захлебываясь в горе. Бабушка Миши была и для меня родным человеком, всегда встречала с улыбкой, называла внучкой. Но его потеря была невосполнимой, его боль – невыносимой.

Миша лишился единственного родного существа.

Я боялась за него, за его будущее. Что будет дальше? Заберут ли его в детский дом?

Этот страх преследовал меня.

Мы сели на ближайшую скамейку. Миша положил голову мне на колени и смотрел в ночное небо. Его глаза были красными и опухшими от слез. Я молчала, не находя слов утешения. Все, что я могла – это гладить его по волосам, пытаясь успокоить его.

-Дин...– тихо произнес он мое имя.

— Что, Миш?

— А знаешь... У меня больше никого нет...,—он слабо улыбнулся и взглянул на меня. Я отвела глаза, не в силах выдержать его взгляд, полный боли и отчаяния.

-Дин, почему ты отворачиваешься?,—я молчала, не находя ответа,— Я такой жалкий?

— Не говори глупости, Миш, – я все же заставила себя посмотреть ему в глаза.

Миша коснулся моего лица и вытер слезы, которые катились по моим щекам.

— Прости.

— Миш, хватит... Ты ни в чем не виноват– я убрала его руку.

Он снова обратил свой взгляд к звездам.

Я тихо произнесла, словно боясь нарушить тишину ночи:Миш, я думаю, твоя бабушка не хотела бы, чтобы ты так убивался сейчас,—он посмотрел на меня, и в его глазах отразилась вся боль мира:Я понимаю... Но почему тогда так больно внутри?Дина, почему?

— Мишенька...– прошептала я и притянула его к себе, позволяя уткнуться в мое плечо.

И все началось снова. Слезы. Отчаяние. Боль. Непонимание.

Мне так хотелось, чтобы всего этого не произошло. Почему жизнь так несправедлива?

Когда холод стал пробирать до костей, мы решили, что пора возвращаться домой. Но я не могла оставить его одного. Я решила остаться с ним. Пусть я не умею утешать, но я хотела быть рядом, в трудную минуту.

В квартире Миша, не раздеваясь, прошел на кухню. Сняв обувь, я последовала за ним.

Он сидел за столом, опустив голову на руки. Я решила приготовить ему чай.

Поставив чайник на плиту, я села рядом.

Вопрос, который мучил меня, не давал покоя, но я боялась задать его, опасаясь причинить еще большую боль.

Сделав глубокий вдох, я все же решилась:Миш, а с кем ты теперь будешь жить?,—он поднял голову и посмотрел на меня.

— С тетей. Она приедет завтра,—я облегченно выдохнула. Все же он не останется один.

Засвистел чайник. Я приготовила чай и поставила кружку перед ним.

Сделав несколько глотков, он снова посмотрел на меня.

— Знаешь, я вдруг вспомнил, как в летнем лагере ты вылила на меня компот за обедом- он попытался перевести разговор на другую тему.

— А не надо было называть меня обезьяной, когда я ем- я улыбнулась, вспоминая тот день.

— Ты висела на дереве, как настоящая обезьяна, а потом еще и упала. Я не мог удержаться- он усмехнулся.

— Ага, и после этого случая мы больше никогда не сидели за одним столом- парировала я.

— Зато я назвал тебя обезьяной, и в тот момент почувствовал себя самым крутым парнем на свете- Миша усмехнулся, и его губы тронула слабая улыбка.

Я всегда удивлялась, как даже в самые трудные моменты он находил в себе силы улыбаться.

*ВОСПОМИНАНИЯ*

Это был теплый летний день. Мы только закончили первый класс, и наша дружба с Мишей только начиналась.

Во время прогулки перед обедом я залезла на дерево. Миша в это время играл с другими ребятами в догонялки.

Я забралась невысоко, но в то время я ничего не боялась и висела на ветке вниз головой. И тут меня заметила вожатая.

-Дина, что ты там делаешь? Слезай немедленно!,-она стала подходить ко мне.

Я испугалась от неожиданности и сорвалась с ветки.

Было ли мне больно? Немного, но я потерла ушибленное место, и все прошло.

Мне повезло, что я удачно приземлилась, иначе могла бы удариться головой.

Все подбежали ко мне.

К счастью, учителей рядом не было, иначе нам бы досталось.

-Дина, ты цела? У тебя ничего не болит?– вожатая начала осматривать меня.

-Амира, все хорошо, мне не больно- ответила я.

Мы называли их по имени, потому что они были не намного старше нас.

В обед Миша подсел ко мне. Я отдала ему свои помидоры, потому что я их не люблю.

Все шло хорошо, пока нам не раздали бананы.

И тут этот белобрысый выдает:Теперь ты настоящая обезьяна.

— Что?– я недовольно посмотрела на него.

Я не была из тех, кто терпит обиды, поэтому схватила свой компот и вылила его на него.

Он, в ответ, запустил в меня банановой кожурой.

Я была готова продолжать, но нас отругала классная руководительница.

Никто не стал рассказывать, из-за чего все началось, но нас все равно наказали. Да еще и моему отцу нажаловались. Дома мне тогда досталось. Но сейчас не об этом.

С Мишей мы быстро помирились, уже во время тихого часа, когда устроили бой подушками.

*НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ*

Пришло время возвращаться домой. Завтра в школу. Миша стоял, молча смотря на меня.

Надев куртку, я подошла к нему и крепко обняла.

— Пиши, звони в любое время. И держись, ладно?

— Ладно. Спасибо, что ты рядом. Я это ценю,—мы отстранились, и я вышла из его дома.

На улице было темно, лишь фонари освещали мой путь.

Я до сих пор не могла поверить в случившееся.

Сердце обманывало разум, нашептывая, что это лишь временное расставание, что она просто ушла в гости к старой подруге и скоро вернется, принеся с собой тепло и уют. Но горькая истина обрушилась на меня, как лавина: она ушла навсегда. И эта потеря невосполнима. Даже в этой бездне скорби космос оставался равнодушным, и одинокое солнце, словно слепой свидетель нашей боли, продолжало щедро дарить миру свой свет, напоминая о вечности и неизбежности.