турбо младшая|||ералаш

— Слушай, я думаю, тебе лучше бы свалить отсюда.

— Ох, какая ты резкая, — усмехнулся он.

— Ха-ха, очень смешно,—ну не подколоть я не могла,уж простите.

— Последний раз спрашиваю: будешь встречаться со мной? — бросил он с вызовом.

— Нет, — ответила я и тут же получила удар.

Бестолковые.

— А как насчет проверить твою смелость?Слабо ударить меня не держа при этом?)— я усмехнулась.

— Заткнись, шавка, — вмешался Искандер.

— Ого, как жалко! Малыши обиделись, что девочка отказала таким выродкам, — второй удар пришелся по лицу.

— Можете бить меня сколько угодно, все равно отвечать придется, — мне было смешно от их бессилия.

— Только пикнешь кому-то, прикончу на месте!И Универсам твой в ментовку сдам! —прошипел он мне в лицо.

Меня схватили за волосы и швырнули на пол,началась драка, я молчала, даже не пыталась закрыться. Только звонок спас меня.

Искандер на прощание крикнул:Шлюха!,—они сбежали. Я лежала минут пять, потом встала. Все болело, губа разбита. Слезы потекли. Нет, только не это! Умывшись,мне стало немного лучше, но слезы не проходили.

Я посмотрела на себя в зеркало и ударила себя по щеке. Вроде пришла в себя.

Плакать в школе было стыдно. Я себя презирала, когда показывала слабость. Лучше поплакать ночью в своей комнате.

До звонка оставалось минут двадцать. Я решила посидеть в туалете.

Звонок. Я посидела еще немного, потом вышла, надев очки.

День полностью испорчен. Надела куртку, переобулась, сменку в рюкзак.

Идя домой, я была погружена в свои мысли. В подъезде я поняла, что брат дома, и у нас гости. Мне было безразлично. Бросив рюкзак,я услышала брата:Пришла?

— Нет, на улице живу.

— Иди на кухню, — сказал он. Я закатила глаза и пошла.

Я остановилась у порога кухни. Там были Кощей, Адидас, Зима и Валера.

Валера нахмурился, глянув на меня.

— Что с губой? — его голос стал серьезным, он подошел ко мне.

— Упала на лестнице, задела губу, — солгала я. Сама разберусь с этими уродами.

Не знаю, поверил ли он, но вздохнул.

— Ладно, иди переодевайся,—я ушла,переоделась и поняла, что завтра английский и история. Поругавшись про себя,я начала заниматься. Остальные предметы я, как обычно, сделаю на переменах.

Закончив перевод, я услышала звонок. Это была учительница русского. Открывая учебник, я услышала брата:Дина, иди сюда,—я цокнула, взяла дневник и зашла на кухню.Отдала дневник брату. Он его листал, а парни наблюдали.

— Ты что, отличница? — спросил Адидас.

— Да, — ответил Валера, и нашёл запись с прошлой недели.

— Вопрос: как ты разбила вазу? — спросил он строго.

Я вздохнула. Разбила. И что?

— Задела случайно.

— Понятно. Почему меня опять в школу вызывают? — он смотрел на меня.

-...крестики-нолики.А эта руссичка, зараза, спалила нас, как на зло! Заставила упражнение писать. Я ж, конечно, накатала на пять, а за поведение, как всегда, два влепили. Итого - три! Да какая три, я там как штык шпарила, на четверку тянет!Доказывать ей бесполезно,-Валера потер руками лицо,Зима посмеялся.Валера поднялся и подошел ко мне.

- В комнату пошли, - он сказал это серьезным тоном. Он не хотел выяснять со мной отношения при пацанах, но после этой фразы у меня случился триггер. Ком застрял в горле.

- Зачем в комнату? - стало страшно по настоящему, воспоминания о прошлом хлынули в мозг.

Я посмотрела на брата испугано, где-то понимала, что он не такой, но тревожность была сильнее.

- Я сказал в комнату пошли, - он сказал это ещё серьёзнее.

Тревога усилилась, руки уже начинали дрожать.

- Валер, не надо в комнату, пожалуйста, - я начала теребить руки, постоянно так было, когда какая-то тревога.

- Я не попугай, чтобы говорить одно и то же по 100 раз, считаю до трёх.

- Валерочка, пожалуйста, куда угодно, только не туда, - я уже начала заикаться. - Давай на улицу? В магазин, в коридоре, или тут давай останемся, только прошу, не в эту.проклятую.комнату,—Валера глянул на меня с недопониманием.

- Дин?...

- Что вот тебе сделать, чтобы не идти в комнату? Только скажи, я сделаю, - я его уже умоляла.

Парни на меня смотрели странно, Кощей решил пошутить.

- На колени встань перед ним, тогда подумает,- сказал он улыбаясь, его пихнул в плечо Адидас.

Я посмотрела на Кощея, затем на брата и начала опускаться, Валера сразу же меня подхватил, он явно был ошарашен.

- Блять,Дин, ты совсем свихнулась? - ответил кучерявый,поднимая меня на ноги.

Парни ахуели от того, что я собиралась сделать, все аж замолкли. Я готова была унижаться перед Валерой, хоть до конца жизни, но только не в эту комнату.

Я посмотрела на него, он на меня. Тяжело вдохнув он резко поднял руку, чтобы взлохматить свои волосы.

ВОСПОМИНАНИЯ:

Вечер сгущался, обволакивая комнату липкой,тревожной тишиной. Стрелки часов застыли на отметке 21:12, но для меня, восьмилетней девчонки,время тогда будто вовсе остановилось. Я ютилась в уголке своей комнаты, погруженная в мир цветных карандашей и бумажных фантазий. Валера,как всегда, растворился где-то в городских дебрях, лишь бы не встречать его – человека, которого мы когда-то называли отцом.

И вот, словно тень, сотканная из хмельного угара,отец возник в дверном проеме. Мои пальцы замерли над рисунком, сердце сделало судорожный рывок. Я обернулась, и каждый фибр моего существа мгновенно напрягся. Его силуэт качнулся, невнятные бормотания заполнили воздух, предвещая беду,тяжелую,неизбежную. Я чувствовала, как на меня надвигается что-то липкое и зловонное.

Он подошел, его шаги были неверными, но настойчивыми. В мгновение ока его пальцы сомкнулись на моем крохотном запястье, обжигающе горячие и грубые. Следующее, что я помнила, – это резкий толчок, и я полетела на кровать, словно тряпичная кукла. Из груди вырвался надрывный всхлип, но слова застряли в горле. В его руке откуда-то появилась веревка, грубая и колючая. Я почувствовала, как мои детские руки, тонкие и беззащитные, намертво привязаны к изголовью, высоко над головой, словно распятые. А потом – леденящая, удушающая полоса холода пересекла мое лицо, и мир вокруг погрузился в безмолвие, пронзенное лишь собственным паническим стуком сердца. Мой голос был заперт, запечатан липкой лентой, и я была лишь в легкой футболке и шортах...

Его руки потянулись. Первым делом шорты, затем он принялся за футболку, каждый миллиметр ткани, что он снимал, кричал о беззащитности. Время растянулось в бесконечность, и каждый шорох казался вечностью. Но тут, словно спасение с небес, раздался пронзительный треск телефона, и он замер. Этот звук, словно по волшебству, разрушил нападение и ослабил его хватку.

Используя эту мгновенную передышку, я,скрючившись,извиваясь,наконец-то вырвалась.

Грубая веревка потдалась, и я, дрожащими от страха пальцами, стянула клейкую повязку со рта, жадно глотнув воздух. В панике натянула на себя смятые вещи, а потом, собрав последние силы, рванула к двери. Большая, тяжелая тумбочка, служившая мне когда-то прикроватным столиком, стала моим щитом.

Сквозь дрожь в руках, я толкнула её к двери, надеясь, что его пьяный разум не сможет преодолеть это препятствие.

Пятнадцать минут тянулись, как годы. Затем началось.

Тяжелые, утробные удары сотрясали дверь, заставляя весь мой маленький мир содрогаться. Я съежилась на кровати, свернувшись в крохотный комочек под одеялом, и позволяла слезам бесшумно течь по щекам,растворяясь в подушке. Каждое новое столкновение с дверью вызывало новый приступ паники. Еще пять минут, вечность, и грохот утих. В наступившей зловещей тишине я услышала его тяжелый, пьяный храп из коридора.

Я не сдвинулась с места. Страх пригвоздил меня к кровати. Дверь так и осталась запертой, тумбочка –неподвижной. Так я и пролежала, не смыкая глаз, до самого утра, пока первые лучи солнца не пробились сквозь занавески, прогоняя ночные тени. Этот кошмар,эта невыносимая боль и унижение, я унесу с собой глубоко внутрь. Они станут частью моей души,тайной, которую я похороню вместе с собой в могиле.

Инстинктивно вжавшись в стену, я закрыла лицо руками, пытаясь хоть как-то защититься.

Чей-то взгляд снова пронзил меня.

— Турбо, что за представление? — Адидас сдвинул брови, явно обеспокоенный.

— Да дай ей минутку, — ответил Турбо и подошел ко мне.

— Солнышко, ты чего так перепугалась? Я никогда в жизни тебя не трону пальцем, — его голос звучал тепло и успокаивающе.

— Извини, это уже рефлекс, — я посмотрела на него. Он приобнял меня за плечи. Мы стояли в тишине, пока Зима не прервал молчание.

— Так что все-таки случилось? Дин, почему ты такая пугливая?,—я высвободилась из объятий брата и посмотрела на его приятеля.

— Непростое прошлое с отцом, теперь боюсь резких движений, — после этих слов я увидела в их глазах жалость.

— А что там с комнатой? — спросил Адидас.

— Да, что там такое произошло? — поддержал его Валера.

Никто не знал о моих отношениях с отцом.

Рассказывать об этом было выше моих сил, я бы просто разрыдалась.

— Неважно, не хочу об этом говорить,—они с пониманием переглянулись.

Валера берет меня за руку и тащит из квартиры. Пацаны удивленно переглядываются, но молчат.

На улице свежо, пахнет гарью и сырой листвой. Мы молча идем по двору, мимо облезлых качелей и покосившейся горки.

Валера ведет меня в наш тайник - старую, полуразрушенную трансформаторную будку.

Здесь никто не ходит, и можно спокойно поговорить.

Валера закуривает сигарету, затягивается и выдыхает дым в осеннее небо. Я сижу на корточках, обхватив колени руками, и смотрю в землю.

- Дин,я не пойму, чего ты так испугалась? Ну, накосячила в школе, бывает. Чего из этого трагедию делать?,—я молчу. Не могу ему рассказать. Не хочу, чтобы он знал. Это мой крест, я должна нести его сама.

Валера тяжело вздыхает, тушит сигарету о стену будки и подходит ко мне. Садится рядом на корточки и берет мою руку в свою.

- Дин,ты мне скажи, если что не так. Ты же знаешь, я за тебя кого угодно порву. Ты моя сестра, я тебя в обиду не дам. А эта руссичка...Ну, разберемся мы с ней,—он смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде нет осуждения, только понимание и любовь.

- Просто... просто я испугалась, - шепчу я, и слезы сами собой катятся из глаз,- Когда ты сказал "в комнату"... Я вспомнила..,—Валера обнимает меня крепко-крепко.

- Я знаю, Дин. Я все знаю. Но я не он. Я никогда тебя не обижу. Никогда,-его слова звучат как клятва. И я верю ему. Верю, что он защитит меня от всего плохого. Верю, что вместе мы справимся. Ведь мы семья. А в этом жестоком мире 90-х это самое главное.

Вот мы дома,пацаны уже ушли.

— Ладно, иди отдохни. Я в школу сбегаю, —Валера слегка коснулся моих волос, и я ушла в свою комнату. Выдохнув, я упала на кровать.

Похоже, этот день задался хуже некуда.