турбо младшая|||ералаш

Чёрт, я же говорила, что это не наши! В груди защемило, стало жутко за друга, можно сказать, детства.

– С какого вы района? – спрашивает тип из чужой группировки.

– «Универсам», – твёрдо отвечает Миша.

– При делах?,—Миша на меня посмотрел. В глазах – сочувствие. Я поняла, что сейчас будет, слёзы на глаза навернулись. Он мне еле заметно улыбнулся и к парням повернулся:При делах,—это были его последние слова. На моих глазах его схватили за руку и потянули к себе. То ли от стресса, то ли от страха, но я как-то умудрилась схватить его за вторую руку и потянуть на себя.

– БЛИН, МИША! –и мы рухнули на пол. Сама не пойму, как получилось, но я вытянула его.

Двери автобуса успели закрыться, и мы уехали.

Мы валялись на полу, я крепко его обняла, слёзы ручьём, боялась потерять его, потерять навсегда.

– А я говорила, что не наши, – шепнула я, уткнувшись в его куртку.

Миша тоже меня обнимал.

– Прости, что не послушал. И спасибо, что спасла, – сказал он, прижимая меня к себе– Нельзя было собой рисковать.

– Во-первых, пацаны не извиняются. Во-вторых, если помирать, то вместе.

– Перед тобой я хоть на коленях стоять буду, – дальше мы ехали молча.

С автобуса мы вышли, и он довёл меня до дома.

– Миш, береги себя, – сказала я, заходя в подъезд.

– Динка, не переживай, теперь я в безопасности, – он помахал мне рукой.

Дома я переоделась и в комнату забилась.

Меня до сих пор трясло. Хотелось это забыть, как страшный сон. Надо было успокоиться. Я взяла гитару и давай песни играть. Так часа два просидела и вроде оклемалась. Услышала, как братан пришёл. Я не стала ему ничего говорить. Он зашёл ко мне в комнату, на нём раны, царапины, но их уже обработали.

– Ты чего не спишь? – брат на меня смотрит.

– Не спится, – я гитару отложила, руки ещё немного трясутся.

Валера посмотрел на мои руки.

– Почему руки дрожат?

– Холодно просто, – рассказывать, что сегодня было, я не хотела.

– Странно это всё. Ну, ладно, ты ложись, отдыхай, – парень вышел и дверь закрыл.

Я смотрела в одну точку. Решилась встать и свет выключить, чтобы спать лечь. Не знала, что меня завтра ждёт.

Проснулась от того, что в окно постучали.

Опять кто-то снежком кинул. Встала, глаза протёрла, открыла окно, а там Марат.

– Чё надо? – спрашиваю.

– Одевайся, выходи. С тобой и с Мишей поговорить хотят,—приехали, всё-таки узнали.

– Щас выйду, –зубы почистила на автомате.И в рот метнула пол-«Сникерса», лишь бы живот не урчал. Марат же там уже, поди, дымит и психует! Давай, быстрее, наводить этот марафет, хоть и дрожат руки как у алкаша.

Консилером быстренько синяки под глазами прикрыла, чтоб не выглядеть совсем уж дохлой после вчерашнего. Гель по бровям размазала – ну, типа, я вся такая аккуратная.

Хайлайтер на скулы шлёпнула – чтоб сияла, как новогодняя ёлка, и пудрой всё это добро прибила сверху. Етить, главное, чтоб он не подумал, что я только что из комы вылезла.

Далее: нацепила старый лифчик, потом белую футболку, свои любимые потрёпанные синие джинсы – в них всегда чётко. Серая кофта – похер, главное, чтоб тепло было, не мёрзнуть же. А сверху – куда без неё,любимая куртка брателы! Огромная, повидавшая виды, но такая родная, в ней я выглядела круто. И эти, етить их, меховые ушанки – ну, так уж и быть, напялила, чтоб совсем уж быть в тренде, типа, я модная баба.

Последние штрихи:гигиеничка для губ, чтоб не потрескались на морозе, и пшик каким-то убойным, сладким парфюмом – чтоб он издалека учуял, что я лечу, и не смел даже рот открыть про опоздания.

И всё! Хватаю ключи, телефон и пулей вылетаю из хаты!

Марат, наверное, заждался. Он повёл меня в качалку, похоже, там все собрались.

Зашла я, первым делом Мишу увидела, поздоровалась и рядом встала. Все на нас смотрят. Из каморки Кащей выходит. На Мишу пристально смотрит, а потом на меня.

– Короче, я вас собрал, чтоб просто поговорить, не пугайтесь, – сказал он как-то вроде и спокойно, а вроде и с наездом,– Где вы были, когда в ДК заварушка началась? – начал он.

– Я Дину домой провожать пошёл, – ответил Миша.

– Кто-то велел или сам? – Кащей сигарету закурил.

– Я его попросил, – сказал Валера довольно спокойно.

Кащей кивнул.

– Ладно. Пешком шли или на автобусе?

– На автобусе, – нам было жутко некомфортно, вроде ничего страшного, а внутри всё дрожит.

– Ммм, и как доехали?,—мы с Мишей переглянулись и вдвоем ответили:Спокойно,—Кащей понимающе кивнул, дым выпустил и ближе подошёл.

– Сегодня с водителем говорил. Он чуть не плакал, говорил, что вчера к нему девчонка с парнем пришли. Она в автобус заскочила, а второго чуть не убили. Спасла она его, затащила,—говорил он спокойно, но понятно, что ему это не нравится. Потом Кащей сел на диван и на нас посмотрел.

Я поджала губы и руки в карманы засунула, чтоб не видно было, что они трясутся.

– Чего вы такие напряженные? Мы же не отчитываем вас, просто ситуацию рассказываем, расслабьтесь,—мы молча на него зыркали.

– Ещё что-то хотел сказать? – спросила я, – Если нет, я пошла.

– Нет, больше ничего, топай давай, – я уже собралась уходить, но он меня остановил:А, стой, щас я твоему дружку вопросик задам, – Кащей на Мишку посмотрел,– Вот смотри, ты же говорил, что спокойно доехали, так?

– Ну да, так и было, – он вроде спокоен, но вижу, что напрягся.

– Ладно, а теперь вопрос, – он встал, бычок выкинул и к Михе почти вплотную подошёл:Милый Ералашик, а ты слова пацана даёшь, что всё спокойно было?,—Мишка губы поджал, ничего не говорит.

Кащей только ухмыльнулся.

– А я так и знал. А теперь рассказывайте оба, чё у вас вчера вечером в этом автобусе случилось.