Лоскутки

Лето. Трещат спицы велосипеда. Они вращаются так быстро, что их не видно. С горы катиться весело. Минуту назад они пыхтели, взбираясь на неё, а теперь вот - ух! - ловят ветер.

Волосы Баджи топорщатся назад. Он отращивает их, потому что тащится по грязноволосым рокерам. Он и сам взял в этом году впервые в руки гитару. Стёр себе подушечки в кровь, но сыграл всё же Smells like teen spirit. Санзу был в восторге и смотрел почти влюблёнными глазами на то как быстро движутся пальцы. Шин тоже, стоя в двери гаража, где он выделил место для репетиций, покачивал головой и притопывал ногой в такт.

Смешная панама Майки слетела и осталась бы позади, если бы не резинка. Она оттягивается, невидимая против солнца и, если обернуться, кажется, что панама летит вслед за Майки. Он и сам как будто летит - вскидывает руки, отпустив руль и, если бы не строгий взгляд Хару, так и нёсся бы весь путь.

Харучиё слишком посерьёзке считает себя старшим. Ему всегда наказывают следить за этими двумя и он чересчур ответственно относится к просьбам.
- Ну ты кайфолом, Хару! - эту фразу Майки и Баджи произносят чаще, чем Пек Джей вылизывается за день, а тот - известный сторонник кошачьей гигиены.

На пляж едут наперегонки, пыхтя от жары и Майки наваливается на педали всем весом, чтобы первым домчаться, спрыгнуть с железного коня, бросить его на песке, тут же рядом кинуть футболку, стащенную наспех, и шорты. Попробовать стопами горячий песок, почувствовать, как он между пальцами набивается и рвануть к шумящей, шипящей кромке моря. Разбежаться и вонзиться в волну, всем телом приняв её тяжёлую морду. Взвизгуть как девчонка и услышать крики друзей с берега: "Эй, жди нас!"

Хару обгорает на раз-два. В его рюкзаке - масло, которое должно защищать от солнечных лучей. Но он, даже намазавшись, ходит уже через полчаса как свежесваренный рак. Кожу на плечах трогать больно. А значит Баджи и Майки будут щипать и царапать его, ухмыляясь шипению и клацанью зубами, а потом орать на весь пляж, убегая от карательных коротких ударов, освоенных Харучиё в додзё Сано.

Волны разбиваются об острые и худые мальчишечьи коленки. Они и плавают наперегонки - кто дальше, кто быстрее. Но Хару бдит, а значит - как только не видно становится его метки на берегу, он зычно кричит: "Обратно!" И тут уже оба его слушаются, с морем шутки плохи.

Кожа солёная. Если б дело не к вечеру, запеклась бы и хрустела, поджаренная беспощадными лучами. Баджи теперь похож на панка, его шевелюра почти как ирокез, пропитанная морской водой. На губах тоже соль и мороженое кажется даже вкуснее, сдобренное ею. Какое же лето без него?! Без тающих, быстрых капель, которые подхватываешь языком до того, как они успеют испачкать пальцы и холода во рту.

Баджи мороженое кусает, он слишком нетерпелив. Остаётся только с палочкой в руке, пока у Хару и Майки и половина не съедена. Клянчит и их доли, но остаётся ни с чем. Уж те-то знают его как облупленного - отдашь ему мороженое и тут же получишь обратно тоненький кружочек, который ещё и норовит сломаться и растечься лужицей по асфальту, если не будешь расторопным.

Ему приходится покупать второе по дороге, карманные деньги у него не задерживаются, в отличие от Харучиё. Тот бережлив, он даже купил новую игру на них, чем вызвал бурю эмоций у Майки. Тот напрашивался чуть не каждый день поиграть, пока была школа. Притаскивал кучу пакетиков с чипсами и бобами в васаби. Они хрустели ими, уставившись в телевизор. Потом джойстики были в зелёных разводах и жирных пятнах, но Хару не влом их протереть, ведь с Майки играть веселее, чем с остальными. Он злится и дёргается всем телом, когда хочет ударить как следует в Теккене, вжимается в пол в гонках и смешно подпрыгивает вслед за Марио.

Летом они на улице тусят больше. Гоняют на пляж, устраивают поединки на заброшках, валяются под звездопадом в августе, тихо засыпают под шум леса на вылазках в горы.

Ещё пара лет - и их пути могут разойтись. Или наоборот - переплестись крепче некуда. А пока...