глава 22
Просыпаться было тяжело, еле встала. В зеркало как глянула, так чуть не упала. Глаза опухли от вчерашних рыданий, смотреть страшно. Рыжие волосы торчали в разные стороны, щеки бледные-бледные, и только губы выделялись на общем фоне своим розовым оттенком. Вот тебе и видок.
Быстро приняла душ и пошла на кухню. Сегодня папа приезжает. Даже не представляю, как мы с ним будет общаться. После того случая и словом не обмолвились. Только лишь одно единственное смс, и тишина. Я на него отвечать не решилась. Поэтому сегодня как-то волнительно было встретиться с отцом.
- Встала? – Раздался голос Тети Любы за спиной. Она еще сонная и в халате, выглядит как типичная домохозяйка.
- Ага, - сухо отозвалась я, наливая себе чай. Мачеха уселась напротив меня, схватила с тарелки печенье и обратилась в своей типичной манере.
- Отец скоро приедет, надо на стол накрыть, сама понимаешь. – Каждый раз в день его приезда мы устраиваем показательный ужин или обед, смотря в какое время прибывает родитель. Тетя Люба заставляет меня весь день стоять у плиты, потом убирать комнаты, а сама в это время приводит себя в должный вид. Чтобы отец увидел свою красавицу жену и влюбился в нее заново.
- Ясно, - говорю ей, а сама представляю объем работы.
- В холодильнике еды много, сделай блюд пять. – Дает указания, как истинный командир. Молча киваю, потому что уже привыкла и просто принимаю все как есть.
- Во сколько он будет?
- К четырем приедет, - поясняет мачеха, и поглядывает на настенные часы. – Не забудь еще комнаты отдраить.
- Ага.
- А я пойду девочек будить, мне еще в парикмахерскую надо, - заканчивает наш разговор Тетя Люба и выходит из кухни. Вчера мы с Дашей не встретились. Но уверена, что сестра в курсе, что я дома. Однако при мачехе виду не подаст, что удивлена моему появлению.
Пока семейство собирается в поход по магазинам и мастерам-визажистам, я иду убираться в комнаты. Сначала вытираю пыль, потом орудую пылесосом. Дашка нет-нет косится в мою сторону, но и слова не произносит. Хотя по виду понимаю, она не ожидала такого расклада. Знала бы сестра, кто подпортил ее планы, так точно бы умерла. Она давно сохла по Бессмертных. Делала все, чтобы стать частью его окружения. Даже сблизилась с Эвелиной из моего класса. Однако все попытки пролетали камнем в яму. Каждый раз сестра жаловалась по телефону подругам, что опять не вышло.
Когда семейство уходит из дома, я включаю музыку.
В телефоне играют слова любимого трека. А я бегаю из стороны в сторону, пытаясь приготовить что-то вкусненькое. Вспоминаю маму, как она улыбалась, как учила меня лепить пельмени и выпекать пирожки. От воспоминаний начинаю улыбаться. Будто она сейчас рядом, будто смотрит на меня и одобрительно кивает.
- Вот так, - разлетается ее голос в моей голове, - теперь нужно яйцо добавить, аккуратней, детка. – Мешаю в миске содержимое и думаю, как оказывается, сильно скучаю. По ней, по ощущением нужности, по заботе и улыбкой, что проникает под кожу и согревает сильней солнца. Не знаю почему, вдруг вспоминаю его. И эта фраза «Доверься мне»… махаю головой, нужно выкинуть прочь такие глупости. Это все стресс. Отдохну, пройдет.
Ставлю мясо по-французски в духовку, затем режу салат, и делаю запеканку. А еще обязательно нужно что-то сладкое. Точно, будут булочки с шоколадом. Папа их любит. Раньше любил. Потому что мама часто готовила.
Когда заканчиваю с едой, валюсь с ног. Даже с сервировкой стола Тетя Люба не помогает. Она должна выглядит свежей и красивой, как и ее милые дочки. Ничего нового, собственно. Ставлю приборы с посудой, и бегу в душ. Хоть как-то привести себя в порядок.
- Папочка приехал, - разносится голос мачехи по дому, такой звонкий и радостный. Я выхожу из ванной, и топчусь в коридоре, неуверенно переступая с ноги на ногу.
Громкие шаги в подъезде, звонок в дверь.
Отец стоит на пороге с уставшим, но довольным выражением лица. Высокий, широкоплечий, но похудевший. На темных волосах просвечивает давно седина, а возле глаз легкие морщинки. Александр Иванович с годами не меняется, разве что становится более замученным.
Отец переступает порог квартиры, кидает большую сумку на пол и первым делом обнимает любимую жену. Та от радости мычит, впиваясь в него руками. Он что-то шепчет ей на ушко, а мачеха от смущения бьет легонько ладошкой по мужскому плечу. Затем отходит на шаг и начинает кружиться. На ней легкое шерстяное платье, полностью по фигурке, с которой у женщины нет проблем. Волосы заколоты гребешком, на ушах длинные серьги. Даже ногти на руках стали под цвет наряда. Папа одобрительно кивает и показывает большой палец, оценивая на твердую пятерку.
- Дорогой, давай к столу, - тянет она его, а мы втроем с сестрами молча стоим в коридоре. Родители входят первыми. Мачеха делает широкий жест рукой, как бы показывая, на ее труды.
- Ты каждый раз устраиваешь такой пир в честь моего приезда, - улыбается Александр Иванович и усаживается в центре. Радует его все эти семейные посиделки. Ведь видит он лишь оболочку. Может оно и к лучшему, правда.
- Девочки, - обращается мачеха к нам, - давайте заполняйте тарелки. Я так старалась, - расхваливает себя женщина. Тут же подлетает и начинает накладывать отцу еду, каждый раз любезно интересуется, понравилось ли ему. И когда папа говорит, что вкусно, я мысленно тоже улыбаюсь. Пусть он и не знает, но все эти старания только для него.
- Как учеба? – Александр Иванович спрашивает у всех нас, переводя взгляд на каждую из дочек. Амина обычно не хвастается, поэтому сухо отвечает, что пойдет.
- А вот у Дашеньки прям оценки отличные, по всем предметам хвалят, - сообщает мачеха про дочь. Дальше она рассказывает о всяких конкурсах, куда, то и дело суют Дашку. Правда сестра не любит их и всячески старается увиливать. Не забывает заботливая хозяюшка периодически подливать компот главе семьи охать от радости, что всем нравится ее стряпня.
- Т/И, - Александр Иванович, наконец, переводит взгляд на меня. Строго смотрит, сдержанно. Хотя до этого был улыбчив, словно кот из Алисы в Стране чудес.
- Все нормально, пап, - говорю как-то сухо. За последние пару лет разговоры у нас не ладятся. Всегда выходит односложно.
- Троек много? Не жалуются на нее учителя, Люб, - спрашивает отец у любимой жены. Раньше мне было неприятно, сейчас все равно. Родитель давно перестал вникать в мою жизнь, в мои проблемы и трудности.
- Ой, да вот недавно звонили, - врет мачеха. Потому что у моей классной и номера-то ее нет. Да и звонить поводов я не давала. Оценки отличные, поведение тоже.
- Почему? Что натворила? – У отца аж глаз задергался, когда услышал. Вот ведь реакция.
- Прогуляла первый урок, - опять врет Тетя Люба. Хочет выставить меня в плохом свете. Хотя толку нет от этого, я в глазах папы давно ниже плинтуса.
- Проспала, - тоже вру. Поддерживаю общую идиллию лапши на ушах. – Будильник не прозвенел. Я уже объяснилась и отработала прогул.
- С каждым годом все хуже и хуже, - качает головой Александр Иванович. Больше разговор обо мне они не заводят. Тетя Люба рассказывает о своих хлопотах, о том, что надо откладывать деньги на выпускной. Отец лишь молча кивает, о своем о чем-то думает.
Потом пьем чай, а мачеха бегает из комнаты в кухню, причитает что-то, аки порядочная хозяюшка. Даже показушно посуду моет и со стола убирает.
- Т/И, - строгий голос отца останавливает меня в проходе, когда я планирую уйти в свои скромные покои. Семейство в гостиной, заняты чаем и булочками с шоколадом. Уплетают за обе щеки, до болтают о ерунде всякой.
- Да, пап, - тихо отзываюсь и смотрю ему прямо в глаза, стараясь найти там отголоски отцовской заботы и любви, которую я лелеяла в детстве. Но все тщетно.
- За пощечину, извини, - отец говорит в не свойственной ему интонации. Виновато, что ли.
- Все в порядке, сама виновата, не бери в голову, - отмахиваюсь и натягиваю улыбку. Пусть думает, что у нас идеальная семья с идеальными отношениями.
- Ну… иди, - позволительно кивает и отпускает меня в коморку.